Чтение онлайн

Нередко агрессивное поведение детей расходится с их словами. На словах все они против насилия – что не мешает им применять насилие против своих сверстников. Но ведь это совсем другое дело! Можно ли терпеливо сносить то, что «у нее такие ужасные лакированные туфельки»?

В отличие от школьного преподавателя воспитательница не остается в стороне от происходящего, ее вовлекают в гущу событий и делятся самым сокровенным, она в курсе всех взаимных претензий. Если в школе дети зачастую хранят молчание из желания не выглядеть «стукачами» в глазах своей возрастной группы и скрывают происходящее от преподавателя, то в детском саду дети возбужденно бегут к воспитательнице с жалобами на своих сверстников: «Урс меня ударил!», «Барбара меня ущипнула». Они, не задумываясь, выдают своих сверстников, ждут от воспитательницы помощи или поддержки, рассказывают все подробности происшествий. Поскольку отдельные дети проявляют настоящую виртуозность в искусстве жаловаться и по самому незначительному поводу громко требуют немедленного вмешательства воспитательницы, ей следует предварительно взвесить все за и против и прежде, чем вмешаться, подумать, следует ли это делать и не лучше ли предоставить детям возможность самим улаживать конфликт. Зачастую плач прекращается сам собой, как только дети замечают, что воспитательница не собирается реагировать на любой пустяковый повод.

Дети информируют воспитательницу обо всех своих бедах, полагая, что любые проявления насилия и агрессии в детских садах частично лежат на ее совести. Детская и взрослые сферы еще четко не разграничены. Если в 4-м классе насилие зачастую не выходит за рамки собственной субкультуры и ребенок, поставивший учителя в известность о случившемся, рассматривается как предатель, дети в детском саду заведомо ждут от воспитательницы той или иной реакции. Любое происшествие требует определенного отношения с ее стороны. Осуществление насилия не замыкается сферой своей субкультуры, а рассчитано на восприятие всего окружения. Внутри этого сообщества дети делегируют воспитательнице особую роль: ей предназначается роль арбитра, проводящего грань между недопустимой и здоровой агрессией. Дети требуют от нее, чтобы она встала на ту или иную сторону. Это еще не означает, что они готовы принять ее точку зрения, однако позиция воспитательницы становится для них ориентиром в поисках собственной позиции. В случае, когда речь идет об изживании агрессивных импульсов и фантазий, дети нуждаются в позиции воспитательницы как в неком противовесе. Она становится моральной инстанцией, к которой они могут апеллировать.

Детям предстоит научиться самим проводить грань между недопустимым действием и здоровым проявлением агрессии. Игра с черепашками безобидна, размахивание палкой допустимо в определенных пределах, а вот дергать кого-либо за волосы или вытаскивать из-под кого-либо стул – нельзя. Уровень развития детей позволяет воспитательнице при общении с ними заострять их внимание на теме насилия, постепенно приучая их самим справляться с агрессией в себе и других. Родители, доверившие воспитательнице своих детей, возложили на нее обязанность четкого распознания любой формы насилия и агрессии.

Влияние, оказываемое воспитательницей на детей, заметно при прослушивании детских разговоров. Нередко произносятся фразы типа «Фрау Люсси сказала…» или «Бригитта не велела…» Разговоры детей в детских садах ведутся с постоянным упоминанием имени воспитательницы. В школе данный феномен проявляется в значительно меньшей степени. Естественно, и там позиции учителя отводится достаточно важная роль, однако открыто ссылаться на его авторитет в разговоре с одноклассниками считается проявлением несамостоятельности.

Суть проблемы – нахождение точек соприкосновения между позицией воспитательницы и позицией детей. В случае, если позиция оказывается для них неприемлемой по психологическим причинам, дети ее отвергают. Позиция воспитательницы должна быть соотнесена, приведена в соответствие с характером детского восприятия. Все ее слова должны затрагивать струны в детских душах и быть не заумными, а понятными, на уровне их развития. Шансы на усвоение детьми утопических идей или идей радикального толка минимальны.

Опасность «пуританской» позиции

Исполнение данной задачи предполагает различные варианты. Один из них: воспитательница занимает своего рода «пуританскую» позицию, с высоты которой она, не вдаваясь в тонкости различения дозволенного и недозволенного в сфере применения насилия, начисто отвергает все агрессивные и насильственные действия. Фантазии ребенка о супермене или разыгрывание двумя детьми в гардеробе сценки из боевика с помощью воображаемых пистолетов вызывают крайнее возмущение. Детям дают понять, что подобных игр следует избегать: «То, что вы делаете, ужасно!» Агрессия отождествляется с насилием.

Есть опасность, что в результате подобной позиции воспитательницы дети довольно быстро почувствуют свою ущербность. Когда радость, испытываемая от агрессивных игр и фантазий, объявляется патологией, дети уже не могут свободно им предаваться и чувствуют, что вот-вот их могут поймать с поличным. Агрессивные действия и мечты кажутся им чем-то недостойным. Стремление воспитательницы оградить детей имеет целью полное вытеснение агрессии и насилия из их мира. Агрессивные фантазии, высказывания и истории отождествляются с актами насилия. В основе этого лежит стремление к достижению некоего утопического состояния, при котором атмосфера внутри детского сада будет характеризоваться исключительным дружелюбием и уравновешенностью. В подобной атмосфере нет места теневым сторонам человеческой природы, как, например, в случае с воспитательницей, пытавшейся скрыть от детей гибель детсадовской кошки, всеобщей любимицы, попавшей под машину. Страшное табуируется (выносится за рамки сознания).

Однако подобная оградительная тенденция чревата большими психологическими проблемами. К сожалению, вместо пассивной имитации подобной позиции детьми, происходит «уход» агрессии в неконтролируемую зону.

Дети замечают, что насилие и агрессия является для их воспитательницы неким пугалом и замыкаются в себе. От их внимания не ускользает характер ее реакции при виде потасовки и отвращение, вызываемое в ней игрушечным монстром, и, как следствие этого, они перестают делиться с ней своими агрессивными фантазиями. Наиболее покладистые дети, не желая терять с ней контакта, внешне уступают ее требованиям, однако в действительности только прячут свою тень. Почувствовав одностороннюю преданность воспитательницы утопической идее «безоблачного» мира, они ощущают себя оставленными наедине со своим очарованием насилием. Диалог с детской тенью прерван. Радость при виде танка нельзя показывать, и стрельба из пистолета строжайше запрещена.

Пуританская тенденция может таиться и за стремлением найти насилию обоснование за пределами детского сада (ментальной экстер-нализацией конфликта). Для любого проявления насилия в детском саду подыскивается параллельное событие, имевшее место во внешнем мире, например, в семье, и это событие объявляется причиной случившегося. Агрессивный мальчик и на самом деле подвергается дома унижениям и издевательствам, строптивая девочка действительно предоставлена дома самой себе и без конца смотрит дома по видеомагнитофону фильмы ужасов. Отыскание причин и подспудных мотивов, лежащих в основе актов детского насилия, бесспорно, важно, однако не следует выплескивать вместе с водой ребенка и доводить дело до элиминирования тени. Стремление к выявлению семейной зависимости чревато опасностью забвения причин детского насилия, лежащих как в детях, так и в нас самих. Данная экстернализация имеет еще один негативный аспект, суть которого в уменьшении шансов осознания в случившемся (акте насилия) доли нашей собственной вины.

Небезынтересно отметить, что подобная реакция в отношении насилия характерна и для многих родителей. Им тоже свойственна экстернализация причины насилия: их собственное дитя, понятное дело, само на такое не способно, и всему виной дурное влияние, оказываемое на него со стороны, будь то нездоровый психологический климат в детском саду, «плохой мальчик» из детской группы или из рук вон плохое руководство детским садом.

Однако правильная позиция зиждется на осознании того, что агрессивные тенденции заложены в самой человеческой природе. Радость, получаемая от актов разрушения и применения насилия, – первозданное свойство человека. Ответственность за агрессивные наклонности ребенка отнюдь не всегда лежит на внешних причинах – семье и среде. Конечно, за повышенной агрессивностью ребенка нередко скрывается настоящее горе и зов о помощи, однако не менее часто к нему примешивается врожденная склонность и упоение насилием и разрушением. В случаях, когда в детских садах имеет место насилие, необходимо не упускать из виду обе стороны проблемы. Насилие, служащее, с одной стороны, симптомом неблагополучия, семейных неурядиц и непонимания окружения, с другой стороны, является магнитом, испокон веков притягивающим к себе человеческую душу. Приводя к вытеснению извечной радости, получаемой от агрессивных фантазий и игр, пуританская установка затрудняет детям нахождение грани между областью допустимого и непозволительного, четкого разграничения сферы насилия и агрессии. Тема тени, или страшного, в человеческой душе не получает развития.

Парадоксальным образом ярко выраженное стремление уберечь детей от контактов с насилием может возыметь обратное действие и развязать дремлющие в них инстинкты. В одном детском саду дети избегали контактов с девочкой, страдающей от лишнего веса, и во время загородной экскурсии забросали ее еловыми шишками. Воспитательница решила вразумить детей. Почти час она растолковывала им недопустимость подобного поведения и требовала в корне изменить их отношение к девочке. Сразу же после этого разговора она услышала, как дети в гардеробе воодушевленно скандируют: «Ну, мы ей руки-ноги-то повыдергаем!» Дети ощутили внутреннюю потребность привести в действие компенсационный механизм и уравновесить прочтенные им нотации всплеском агрессивных настроений в отношении девочки. Им хотелось дать темному началу, или тени, возможность укорениться в мире их психики. В ответ на запрет воспитательницы дети либо отказываются слушаться, либо пытаются при любом удобном случае «пронести с собой» тень каким-нибудь другим способом, как это имело место с мальчиком, который на вопрос, предполагающий в качестве ответа «Один», с ухмылкой показал воспитательнице средний палец.