Чтение онлайн

Подобные и аналогичные формы ритуализации проявления насилия можно наблюдать в самых разных племенах Азии, Африки и Южной Америки. Благодаря некоторому ослаблению запрета на насилие данные ритуалы приводят к снятию (абреакции) напряжения, позволяя не доводить дело до смертей и разрушения. Сдерживание агрессии достигается переводом ее в русло социальных форм.

Интересно, что аналогичные ритуалы можно встретить и у школьников. При благоприятных условиях возникают стереотипы поведения, служащие детям способом сброса, или абреакции, их агрессивных импульсов. Костру агрессии, дав ему вспыхнуть на какой-то миг, не дают разгореться.

Так, в одной из школ 4-классники стали избивать кого-либо из соучеников каждую пятницу. Всякий раз утром оглашалось имя жертвы.

Например: в послеполуденные часы приготовиться Бербелю. Это означало, что избиение должно состояться в конце последнего послеобеденного урока. Соответственно в течение всего дня росло напряжение, кипели страсти. Школьники с энтузиазмом предвкушали ожидаемое событие, болели за жертву, испытывали страх за свою собственную шкуру или присоединялись к агрессорам. Однако до настоящего избиения, как правило, не доходило. Жертва, предупрежденная еще с утра, успевала заранее подготовиться. После последнего урока мальчик, схватив ранец, со всех ног прямиком мчался домой, опережая своих преследователей. Подкараулить жертву и осуществить задуманное, как правило, не удавалось. В этом классе насилие было ритуализовано.

Другие примеры аналогичного рода касаются столкновений между группами молодежи разных деревень и кварталов. По словам отца одного ученика, пока он учился в школе, мальчики из Витикона (района Цюриха, в котором он жил) готовились к столкновению с ненавистными подростками из Цолликона (деревня в окрестностях города). В течение всего учебного процесса разрабатывались планы и делались попытки разгадать планы противника. Велись нескончаемые разговоры о предстоящей «битве века», в которой им предстояло окончательно расквитаться с шалопаями из Цолликона. Примечательно, однако, что ни сам ученик, ни его одноклассники никогда не видели этих подростков в глаза. До сих пор он теряется в догадках, существовали ли злобные «плохиши» из Цолликона на самом деле, или это только плод детского воображения.

Выяснения отношений подростков различных кварталов города протекают в форме аналогичных ритуалов: «випкингерские» парни (из одного района Цюриха) не выносят «обер-тресслеров» (из другого района). Обе группы периодически сходятся на «стрелке». В противоположность «плохишам» из Цолликона, «обертресслеры» существуют реально, регулярно появляются, их угрожающие жесты не оставляют никаких сомнений относительно их намерений, а брошенные ими камни метят в головы парней из Випкингера. И все же до настоящих столкновений дело, как правило, не доходит, стороны довольствуются демонстрацией своей боеготовности и угрозами в адрес противника.

Иногда ритуалы становятся данью традиции. В Бруннене (Кантон Швюц) принято давать Санта-Клаусу двух провожатых. Данная роль каждый раз поручается двум деревенским мальчикам. При прохождении Санта-Клауса через деревню, обоим мальчикам, облаченным в коричневые рясы, разрешается отколотить любого, встретившегося им на пути.

Один мой коллега рассказал мне, что в пору его ученичества в одном из интернатов бытовала некая игра. В случае, если один из учеников нарушал групповой кодекс, он должен был встать на постель, вооружившись подушкой, другие мальчики вставали напротив него. Подушку можно было держать только за два конца. По свистку арбитра, роль которого отводилась ученику старшего класса, все бросались бить по подушке. Постель служила рингом, за пределами которого игра не дозволялась. Старшеклассник решал, когда игру следовало прекратить.

Подобные ритуалы, сдерживающие проявления насилия и не дающие случиться худшему, можно нередко наблюдать в школе на перемене. То и дело возникают драки, однако действует правило: «Не бей лежачего». Стоит кому-либо из участников поединка оказаться на спине, как борьба прекращается. Аналогичное ограничение касается борьбы: нельзя кусаться, царапаться, таскать за волосы и душить.

Ритуалы, разработанные участниками групп, объединенных чувством солидарности, – единственное действенное средство подавления агрессивных тенденций. Своего рода прививка незначительной инъекции насилия приостанавливает его дальнейшее распространение. Подобные ритуалы не могут быть навязаны группе извне. Надеяться на окончательную ликвидацию агрессивных тенденций в мире детей с помощью взрослых – значит тешить себя иллюзиями. Добиться этого невозможно, однако речь идет о нахождении социальных форм, служащих преградой деструктивному началу и неконтролируемому насилию. Агрессивные тенденции, по-видимому, заложены в самой человеческой природе. Стремление запретить их волевым решением – бесперспективно и свидетельствует о непонимании сути явления: любые запреты или загоняют агрессию в подполье, или даже приводят к ее эскалации. Иммунитет против насилия должен быть выработан внутри самой группы за счет имеющихся в ней здоровых, положительных тенденций – ритуалы как раз и являются одной из форм выработки подобного иммунитета.

Другим, в прежние годы хорошо зарекомендовавшим себя ритуалом было празднование окончания учебного года в Цюрихе (школьный день святого Сильвестра). В последний день учебного года дети вставали в четыре-пять часов утра и, взяв с собой крышки от кастрюль, свистульки, тарелки и другие предметы, способные производить шум, высыпали на улицы, а затем, проходя по городу, своим шумом будили горожан. Цель мероприятия заключалась в том, чтобы досадить взрослым. Любимым развлечением были звонки в дверь. Если кого-либо удавалось поднять с постели и заставить показаться в дверях, цель считалась достигнутой. Вид рассвирепевшего взрослого с лихвой вознаграждал за все усилия. Наряду с шумом и изгнанием Морфея из спален горожан в программу «школьного Сильвестра» входили разные шутки. Дети с воодушевлением снимали с петель садовые калитки, обливали пеной для бритья поверхность автомобилей или прятали в укромном месте садовые скамейки. Существовал целый репертуар действий, осуществляемых, несмотря на запреты, и носивших скорее провокационный характер – реальной угрозы они не представляли.

В конце 60-х администрация школ, преподаватели, комитет по образованию и озабоченные родители решили положить конец этому «безобразию». Раньше положенного времени были открыты бассейны, учителям было рекомендовано отвлечь учеников с помощью альтернативных заманчивых программ проведения утреннего досуга. Населению советовали на время снять звонки с дверей. Полиция ввела комендантский час до 6 часов утра.

И действительно, множество детей поспешили в школу, чтобы принять участие в обещанных походах или разрекламированных танцевальных утренниках. Многие педагоги и родители решили, что дети покинули улицу и забыли о прежнем увлечении. К сожалению, эффект оказался противоположным. Наиболее здоровая и воспитуемая часть детей и пошла в школу, а другие решили встать еще раньше, чтобы включиться в проведение ежегодных акций. Разрушение ритуала благодаря целенаправленному педагогическому вмешательству привело только к усугублению агрессивных тенденций: теперь дети уже не ограничились относительно невинными шутками – они подрывали почтовые ящики, наносили царапины на автомобили, разбивали витрины и поджигали мусорные баки. Благие намерения педагогов возымели обратный эффект и разрушили ритуал, формировавшийся десятилетиями внутри детского мира в качестве фактора сдерживания агрессивных тенденций.

Насилие в средствах массовой информации

Насилие в средствах массовой информации – это тема постоянных дискуссий. Сериалы, фильмы и видеокассеты изобилуют сценами насилия. Независимо от того, имеем ли мы дело с «Рэмбо», «Классом 84» или криминальной хроникой, насилие – постоянный гость в наших средствах массовой информации. Мы ежедневно можем созерцать убийства, нападения, драки, разрушения на экране нашего телевизора. Дети сталкиваются с этими воплощениями ужаса уже в самом раннем возрасте. Агрессивные импульсы широко представляют и различные компьютерные игры, в которых убивают людей, сбивают самолеты или даже инсценируются атомные войны. Подобные игры нас пугают. Нас шокирует, что в качестве средства для абреакции нашей игровой потребности не находится ничего лучшего, кроме лицезрения на экране этих ужасающих событий. Неужели это не оказывает на наших детей разрушительного влияния, проходит бесследно для их психики?

Решение этого вопроса вызывает жаркие дискуссии. Согласно данным исследований, показ сцен насилия по телевидению приводит к повышению «зараженности» агрессией. Однако, строго говоря, данные исследований свидетельствуют всего лишь о повышении возбудимости и склонности к участию в военных играх. Становятся ли дети в своей повседневной жизни более агрессивными и неуправляемыми – неизвестно[20]. В связи с вопросом о влиянии СМИ на психику детей можно сказать следующее.

Определяющим в данном случае является характер реакции детей на сцены насилия, их впечатление и возникающие в связи с этим психологические процессы. Считать, что ребенок имитирует сцены, увиденные им на экране телевизора в масштабе один к одному, было бы крайним упрощением. Если бы примеры были настолько заразительны, школьные занятия имели бы гигантский успех у детей. Их реакции на сцены агрессии, транслируемые по телевидению, неоднозначны. Непосредственное подражание – всего лишь одна из форм реакций.

Другой известной формой реагирования является неприятие. Сцена насилия выглядит настолько отталкивающе, что ребенок отказывается ее воспринимать. Он зажмуривает глаза, сосредоточивается на позитивных аспектах фильма и не обращает внимания на насилие. Такое поведение служит ему защитой. Подобная спонтанная реакция характерна для весьма многих детей. Ужасное не фиксируется сознанием.

Следующей формой реакции является виртуализация: при виде сцены насилия дети спрашивают себя, имеют ли они дело с реальностью или фикцией. Утверждение фильма в качестве фикции позволяет им смотреть его без ущерба для своей психики. Все, что разыгрывается у них на глазах, не многим отличается от сказки. Ужасающая история, леденящая кровь в жилах, – это правда, но какое отношение она имеет к реальности? Дети проявляют необычайную чуткость к фальши и, следовательно, умение отличать реальное от вымышленного с самого раннего возраста[21]. Они без особого труда отличают подлинное от присочиненного сценаристом. Насилие, виденное в фильмах, как правило, попадает в категорию вымышленного. Негативное воздействие подобных сцен на сдерживающие центры чаще всего минимально, хотя они и приводят детей в некоторое возбуждение.