Чтение онлайн

Третья группа детей предпочитает граффити. Они испещряют бетонированные стены изображениями и «тэг-сами» (изречения и слова, служащие для маркировки собственной территории). Миф хоум-боев способен, таким образом, преломляться по-разному, у него много граней. В соответствии с индивидуальными особенностями акцентируется та или иная его сторона.

Наряду с вышеуказанными качествами, позволяющими мифу о хоумбоях зачастую оказывать благотворное влияние на повседневную жизнь детей и подростков, он, к сожалению, не застрахован от интерпретации в деструктивном смысле. Понятие насилия, некогда полностью табуированное хиппи, теперь переживает новую пору расцвета: в мире представлений, рожденных мифом хоумбоев, его частные проявления приветствуются и поощряются. Насилие предстает в качестве эффективной и потому желанной возможности преуспеть в этом мире. Миф о хоумбое венчает образ уличного борца, вооруженного бейсбольной битой, ваджрой (звездой Ниндзя) или бумерангом. Образ хоумбоя, складывающийся в сознании тысяч и тысяч детей и подростков, имплицирует насилие в качестве действенного фактора обретения осмысленности бытия. Хоумбои отнюдь не превосходят другие молодежные группы по своей брутальности: в свете их мифологии насилие разрешено.

В отдельных группах хоумбоев приняты специальные ритуалы, связанные с применением насилия. Дети различают хоумбоев настоящих и игрушечных (toys). В группу игрушек попадают дети от 11 до 13 лет. Для того чтобы быть принятым в число хоумбоев, перешедших этот возрастной рубеж, надо избить эмигранта или голубого. Без подобного акта насилия признание в качестве хоумбоя невозможно.

«Я хочу заставить о себе говорить. Я хочу иметь плохую репутацию – у меня и так достаточно подмоченная репутация, однако не настолько, как бы мне этого хотелось. Я хочу увековечить мое имя. Я хочу преступать закон, хочу творить зло. Я хочу реализовать себя через зло. Врубаешься, лопух? Борьба – доступна каждому, и никто не может нам в этом помешать. Стрелять может каждый, и плевали мы на все запреты. Я хочу мочить людей, и мы будем их мочить». Данное высказывание принадлежит хоумбою из Лос-Анджелеса[17].

Сами хоумбои воспринимают себя совершенно по-особому: насилие чинят не они, а другие группы или полицейские. Зачастую их образ мысли укладывается в незатейливую схему из двух граф, в одной из которых значатся друзья, а в другой – враги. В результате этого любые агрессивные действия в отношении членов других групп или представителей закона не кажутся им предосудительными. На вопрос, что заставляет их убивать, хоумбои, находящиеся в исправительных колониях в Калифорнии, отвечали: потому что он мой враг[18].

Согласно представлениям данных групп, внешние отклонения или ничтожные поводы служат убедительным основанием для применения насилия. Достаточно представителю чужаков косо посмотреть на девицу группы «Мух», показаться в куртке рэйдера на чужой территории или надеть кроссовки не той фирмы, чтобы тут же спровоцировать группу на контрмеры. С точки зрения группы, все это непозволительные жесты, которые нельзя оставлять без ответа. Члены лос-анджелесских групп «Крипс» и «Бладс» обвиняют друг друга в бессмысленной жестокости. Оправданием их собственных действий служит то обстоятельство, что поведение враждебной группы кажется им более жестоким.

«Я знаю о крипсах с 13 лет… эти козлы способны на все. Застрелить двухлетнего младенца прямо на руках матери только из-за того, что шнурки на его обуви не того цвета – это что, нормально?! Дались ему эти шнурки! Этим козлам отправить кого-нибудь на тот свет – как пить дать! Они только этим и занимаются». Это высказывание бывшего члена группы «Бладс».

На деле всего лишь незначительному числу детей и подростков удается привести свою жизнь в соответствие со своими представлениями о насилии, подобно определенным группам хоумбоев в Соединенных Штатах Америки. Как уже упоминалось, миф обитателей трущоб имеет много граней. Частичным оправданием насилия, декларируемого мифом о хоумбоях, служат уже те жестокие условия борьбы за выживание, в которые поставлены подростки низших слоев населения современных мегаполисов, вполне сравнимых с настоящими джунглями. Так насилие становится формой проявления пассионарности.

Насилие как крик о помощи

В меру своих возможностей я попытался продемонстрировать ориентацию детского сознания на образцы групп или банд и стремление к образованию группы как одну из доминант детского сознания. Продолжая тему, я описал процесс превращения школы в место возможных контактов детей со своей возрастной группой и другими неформальными объединениями подростков, которых перестала привлекать улица. На следующей стадии были проанализированы архетипические образцы или мифы, служащие этим детским и подростковым группам в качестве эталона. Однако объяснение феномена насилия в школах влиянием подобных групп верно лишь отчасти и не исчерпывает всех случаев. Каждый учитель согласится, что проявления насилия в школах не обязательно вызваны негласными «разборками» противоборствующих групп. Зачастую в качестве проводников насилия выступают одиночки, выделяющиеся своей агрессивностью и буйным нравом. Среди них много детей из неблагополучных семей, страдающих от побоев дома и нуждающихся в абреакции полученной фрустрации, школьников и школьниц, прибегающих к насилию с целью избавления от давящего их кошмара. Проявляемое ими насилие на деле является криком о помощи. К другой категории относятся дети, для которых затруднена социальная интеграция. Они чувствуют себя изгоями, жертвами и аутсайдерами. Их повышенная агрессивность – всего лишь отчаянная попытка добиться признания со стороны членов собственной возрастной группы. Характер их поведения объясняется не влиянием группы, а нерешенными личными проблемами. Например: Джованни учится в 5-м классе и живет в предместье Берна. Его одноклассники и одноклассницы отказываются с ним контактировать. По их словам, это наказание за жестокость его обращения. Он бил их по животу, он таскал девочек за волосы, он кусал своих противников, он… Все, что бы Джованни ни говорил и ни делал, воспринимается окружающими в штыки (резко отрицательно).

В личном общении Джованни отнюдь не замкнут и словоохотлив. Он с гордостью упоминает о контактах своего отца с сицилийской мафией. Это не удивительно, учитывая его происхождение, так как он родом из знатной итальянской семьи. Оставив разговор о своей родословной, он переходит к описанию собственной футбольной команды, которую собирается создать в ближайшем будущем. Обращает на себя внимание крайнее расхождение между восприятием им самого себя и характеристикой, данной ему одноклассниками. В собственных глазах он есть нечто потрясающее (Big-King)[19]. В ходе беседы выясняется, что Джованни постоянно подвергается побоям со стороны отца. Его мать смирилась с этим, впала в апатию и производит впечатление человека, уставшего бороться. Для сохранения чувства собственного достоинства у Джованни нет иного выхода, кроме бегства в призрачный мир фантазий, где он предстает героем. Его агрессивность нельзя рассматривать в отрыве от его душевной драмы. В случае, когда проводниками насилия в классах становятся отдельные, трудновоспитуемые школьники и школьницы, они нуждаются в индивидуально-психологическом лечении. Их зов должен быть услышан.

Однако в контексте психологии групп на это можно посмотреть и с другой точки зрения. Удастся ли этим трудным, неуравновешенным или испытавшим на себе неблагоприятное влияние среды детям навязать свою проблематику группе, или она окажется способной нейтрализовать их склонности? Это зависит от соотношения членов остальной группы, от сложившейся в классе констелляции, психологической атмосферы, идеальных представлений и других групп.

При наличии в детской группе слабой внутренней структуры ее иммунитет и сопротивляемость меньше и вероятность того, что неблагополучные дети начнут задавать тон, больше. И напротив, если дети сообща найдут в себе силы, достаточные для противостояния давлению этих разрушительных тенденций, их шансы оградить себя от возможности возникновения эксцессов грубого насилия достаточно велики. Позитивные силы группы сводят на нет влияние агрессивных детей.

Ритуалы как средство против насилия

К одному из позитивных явлений, обязанных своим возникновением группам, следует отнести ритуалы. Под ритуалом понимается стереотип поведения, к которому прибегают в качестве способа разрешения конфликтной ситуации. Ритуалы – это коллективные действия, служащие для сохранения контроля как во время кризисов, когда грозит опасность, так и при переходных состояниях, таких, как брак, рождение и смерть. Ритуалы необходимы и для обеспечения безопасности, и для того, чтобы грубые, низменные инстинкты не смогли взять верх над человеческой природой. Ритуалы всегда связаны с группой.

Этнология дает немало примеров ритуальных форм обращения с насилием. У разных племен и народов эти ритуалы весьма различаются.

Природный ландшафт Папуа Новой Гвинеи, островного государства в Индонезии, горист и лесист. Изрезанность ландшафта обусловила разноязычие: племена, разделенные горами, не понимают друг друга. Многие из них находятся в состоянии перманентной войны друг с другом. Военные противостояния зачастую длятся месяцами, отнимая много времени и энергии. При этом обращает на себя внимание явное несоответствие между размахом военных операций и потерями в живой силе. Облачившись в боевые доспехи, нанеся боевую раскраску и оглашая окрестности воинственными криками, племя вторгается на вражескую территорию, по сути, не нанося противнику никакого урона – набег не оставляет после себя ни разрушений, ни убитых.

Все эти боевые действия осуществляются в рамках определенного сценария. Вначале одно племя нападает на другое, стараясь произвести как можно больше шума. Другое племя отступает, затем приходит в себя и подстегивая себя криками, в свою очередь устремляется на врага. В промежутке между акциями стороны забрасывают друг друга копьями. Крики воюющих состоят из хвастливых восхвалений собственных достоинств и богатства. Качества и степень состоятельности противника высмеиваются в самой обидной форме. Обе стороны стараются превзойти друг друга в бахвальстве и взаимном поношении. Зачастую, чтобы доказать собственное богатство, демонстрируют приведенную с собой корову. С той же целью ее демонстративно забивают. Другому племени волей-неволей приходится приводить одну или две коровы, чтобы показать, что и они не лыком шиты. Подобная форма ритуального военного противостояния – к сожалению, сегодня разыгрываемая в Папуа Новой Гвинеи нечасто – долгое время была костью в горле австралийских просветителей, сводя на нет все их усилия по поднятию сельского хозяйства Папуа Новой Гвинеи. Все коровы, подаренные ими этим племенам для развития их животноводства, через какое-то время забивались.