Чтение онлайн

Он отстранил вождя и направился к северной стене деревни, но тот последовал за ним.

— Римлянин, я не знаю, как тебя благодарить, — начал он, поднимаясь за Паво по ступеням сторожевой башни, — но ты должен выслушать. Возможно, уже слишком поздно!

Паво не ответил; он ударил ладонями по деревянным кольям, образующим балкон на вершине башни. Лес на севере был тих. Затем он резко повернулся к мужчине с каменным лицом.

— Говори, что здесь происходит!

Выражение лица вождя было могильным.

— Он заманил вас сюда, так же как манипулировал Атанарихом, так же как привел эту тьму с севера!

Паво нахмурился.

— Кто заманил нас сюда?

Глаза мужчины расширились.

— Змей! Призрак в капюшоне и зеленом плаще, тот, кто готовит гибель всему Риму. — Он указал на знамя со змеей, развевающееся над деревней. — Это его знак!

Паво скривился.

— Тогда это знамя сгорит сегодня же ночью!

— Нет! — Вождь замотал головой. — Мы должны оставить его — для того момента, когда они придут!

— Когда придет кто? — Паво нахмурился еще сильнее, но тут что-то на периферии зрения послало холод в самую душу. Он резко повернулся к северному лесу. Казалось, тот шевелится.

Вождь попятился, выпучив глаза; губы его дрожали.

— Случилось то, чего я боялся. Наши жизни уже потеряны, это ловушка, римлянин, смертельная западня. Сначала падет Фритигерн, затем рухнет ваша империя!

Паво увидел, как кромка леса потемнела, затем замерцала, словно вперед хлынула какая-то волна. А потом вспыхнуло море факелов, озаряя все вокруг.

Из деревьев выплеснулась огромная орда воинов, стекаясь к деревне.

Их были тысячи, они двигались скоплениями, каждая группа — со своим оружием и в своих одеждах. Первой шла волна всадников. Они походили на готов развевающимися светлыми волосами и бледными лицами, но большинство носили чешуйчатые доспехи и остроконечные конические шлемы, а над ними реяли знамена с эмблемами, не принадлежавшими ни тервингам, ни другим соседним готским племенам. И это были превосходные наездники, мощные в галопе; они сжимали длинные железные пики обеими руками, не имея щитов и не держа поводьев — таково было их мастерство.

Аланы, понял Паво. Всадники южной Скифии.

За ними шагали группы воинов поменьше, кто верхом, кто пешим ходом, и каждый отряд отличался своим обликом. У одних лица и голые плечи были выкрашены синим, а волосы на висках и затылке выбриты под корень. Другие кутались в шкуры и несли луки в рост человека. Третьи были облачены в диковинную кожу — Паво напряг зрение, пытаясь понять, что это, и внутренности его скрутило, когда он заметил в ткани две дыры с красной каймой: человеческие глазницы. Все новые и новые отряды с грохотом двигались к деревне, и Паво мог лишь провожать их взглядом, ища ответ.

«Какой ужас гонит этих людей на юг?»

Сура и Крито подбежали и встали рядом; втроем они таращились на приближающуюся массу.

— Митра, спаси нас! — прохрипел Сура.

— Аланы, агафирсы, гелоны, невры, — хмурился Крито, оглядывая орду и указывая на каждый отдельный отряд. Затем он ткнул пальцем в кромку северного леса. — Но кто или что вон те?

Паво и Сура перегнулись через край сторожевой башни, вглядываясь туда, куда указывал палец Крито. Из леса выплеснулось еще более огромное море фигур, охватывая и затмевая собой многочисленные племена, уже заполонившие равнину. Всадники. Больше, чем они могли сосчитать. Глаза Паво бегали по этой картине, лоб прорезала морщина.

Затем раздался жутко знакомый стон боевого рога, принеся с собой резкие крики тысяч людей и дробный стук копыт тысяч лошадей. Невидимые ледяные когти пробежали по спине Паво. Он взглянул на Суру, Сура ответил ему взглядом.

— Хунну! — произнесли они в один голос.

У Паво оборвалось все внутри. Каждую ночь после той мучительной миссии в Боспорское царство он молил богов, чтобы никогда больше не видеть их. Но вот они здесь, и свет факелов выдавал их устрашающий облик: коренастые и мощные, с плоскими, отливающими желтизной лицами, на каждой щеке вырезано по три шрама. Волосы на висках и лбу выбриты, на макушке туго стянуты. Вооружены длинными рубящими мечами, составными луками, арканами, сетями и кинжалами, облачены в козьи шкуры и кожу.

— Гунны? — Крито побледнел. — Я думал, они рыщут далеко на севере, в степях за краем света?

Паво пронзил его взглядом, расширив глаза.

— Я тоже. И молил, чтобы они там и оставались.

— Если бы мы остались там на ночь… — начал Крито, тыча большим пальцем в сторону равнины и чащи к югу от деревни. Он проглотил остальные слова, бросив на Паво украдкой вызывающий взгляд.

Но Паво было плевать на гордость или на проблемного ветерана; вторжение надвигалось, как прилив, и им предстояло встретить его в одиночку.

— Честно говоря, Крито, не думаю, что это что-то изменило бы. Они идут за нами. — Он впился взглядом в приближающуюся массу, затем посмотрел на Суру и Крито. — Если нам суждено умереть, мы умрем как легионеры, — торжественно произнес он. — Строй людей у ворот деревни.

Он обнажил спату. Сура и Крито сделали то же самое. Он набрал в грудь воздуха, чтобы прореветь вызов приближающейся орде. Но рев застрял в глотке: чья-то ладонь зажала ему рот, а другая грубо схватила за плечи, утягивая вниз, за край частокола.

Вождь деревни и группа селян повалили его, Суру и Крито на деревянный настил, скрыв от глаз надвигающейся орды. Он зарычал на них, но осекся, увидев ужас, исказивший их лица. Готы лопотали на своем языке, указывая на темно-зеленое знамя, развевающееся над деревней. Затем сам вождь шикнул на соплеменников и повернулся к римлянам, прижав палец к губам в призыве к тишине.

Паво нахмурился. Марширующая орда была уже у самых стен, и настил сторожевой башни дрожал, как лист. Он приготовился к худшему.

Затем из темноты раздался резкий выкрик.

При этом вождь встал и помахал рукой, отвечая теплым тоном. Но за частоколом он махал другой рукой римлянам, приказывая не высовываться.

— Ублюдки! Они в сговоре с мятежными готами и с теми, что снаружи! — сплюнул Крито, вырываясь из рук удерживающего его гота и хватаясь за рукоять меча.

— Нет! — Паво поднял руку, вглядываясь в щель между кольями частокола: орда обтекала деревню, словно река одинокую скалу. И продолжала движение на юго-восток, к землям Фритигерна. Гуннский всадник, окликнувший деревню, направлял их туда, наблюдая, как открылись ворота, выпуская селян, которые спешили нагрузить свежие туши животных на повозки гуннов.