Чтение онлайн

Когда толпа забивается до остановки, я отрываюсь, проскальзывая в узкое пространство между двумя зданиями. Мне приходится идти боком, протискиваясь, но затем я выбираюсь на следующую улицу.

Здесь оживленнее. Наверху есть люди, стоящие на крышах и даже свисающие с ветвей свисающих деревьев. Даже канал, который я вижу из-под арочного моста, полон лодок.

Раздаются новые возгласы.

Что-то подталкивает меня вперед, поэтому, несмотря на то, что улица забита, я начинаю пробираться, извиваясь между телами, используя каждый свободный дюйм. Когда свободного места нет, я просто создаю его и протискиваюсь мимо.

Наконец, сразу за большим фонтаном, улица открывается в полукруг из нисходящих ступеней. Вместо обычных лестниц каждая ступень примерно такой же ширины, как мой рост. На нескольких участках даже стоят запертые тележки и прикрепленные бочки, словно это пространство используется как открытый рынок. Хотя сейчас оно служит другой цели.

На дне широкой каменной арены круглой формы установлен театр под открытым небом. Деревянная платформа покоится на углубленной земле, а на задней части сцены висит ткань с нарисованными на ней пейзажами. За этим находится огороженное место, возможно, для хранения реквизита и для исполнителей.

Люди аплодируют, как раз когда два исполнителя выходят из-за расписной драпировки. Фэйри с пышной грудью в ярко-розовом платье, изобилующем оборками, выбегает вперед. Прямо по пятам за ней следует самец с зелеными волосами, жилет которого расстегнут, демонстрируя его загорелый торс. У обоих на лицах преувеличенные румяна и краска для губ, с темной подводкой вокруг глаз. Декольте самки блестит золотыми блестками, чтобы привлечь взгляд.

Платье с оборками кружит вокруг стола с реквизитом, притворно хлопоча и поправляя тарелки. «Ну же, время нашего обеденного собрания!»

«Обеденного собрания?» — с любопытством спрашивает самец, садясь.

Их голоса легко разносятся над толпой — то ли из-за акустики, то ли из-за магии.

На сцену выбегает еще один исполнитель — самец с черно-серыми крапинками в волосах, похожими на пятнистую рыбу. Должно быть, он популярный актер, потому что толпа дико приветствует его, как только он входит.

«Добро пожаловать, добро пожаловать! Пожалуйста, садитесь!» — говорит ему девушка в оборках.

«К чему все это, моя сладкая?» — говорит Зеленые Волосы.

«Разве ты не видишь? Он Вредин!» — взволнованно восклицает самка, садясь.

Пятнистоволосый самец прочищает горло. «Вулмин, — поправляет он, а затем указывает на большую деревянную эмблему, висящую у него на шее. Это символ птицы со сломанным крылом.

Между бровей залегает хмурая складка.

Она машет рукой. «Какая разница».

Из аудитории раздается смех, слово вредин повторяется.

«Он сделает меня королевой!» — продолжает она взволнованно, хлопая в ладоши и подпрыгивая на месте. Она выглядит опасно близкой к тому, чтобы ее груди вывалились из платья с глубоким вырезом — вероятно, так и задумано.

Зеленые Волосы хмурится. «О чем ты говоришь?»

«Ну, я же Тарли, не так ли? — говорит она с досадой. — Вредины говорят, что моя семья должна править Аннуином!»

У меня падает живот. Шок и замешательство проносятся сквозь меня.

Почему они говорят о Тарли?

Он морщит лицо. «Ты Тарли?» — спрашивает он с сомнением, затем делает паузу, постукивая по подбородку в задумчивости. «Поэтому у тебя сиськи золотые?»

Вокруг меня раздается грубый смех, и я вздрагиваю от людей, прижатых ко мне в толпе. Мой пульс растягивается, обвивая мои мышцы и заставляя их напрячься.

«Верно, — взволнованно кивает Девушка в оборках, поворачиваясь к фальшивому вулмину и проводя рукой по своему декольте. — Хочешь посмотреть?»

Ее вопрос еще больше подстегивает веселье зрителей. Один самец рядом со мной кричит ей, чтобы она показала.

Гнев, смущение, недоумение — все это вьется по моим нервам, скручивая меня в тугой узел. Но затем я вспоминаю кое-что.

Жестокие, острые слова, которые пронзили меня насквозь.

Не давай им мученика. Дай им насмешку.

Мое зрение почти сужается от этих слов. От сатирического и насмешливого смеха, который, кажется, смыкается вокруг меня.

Зеленые Волосы вскакивает со стула и подходит к актрисе. «Нет, он не хочет видеть». Он поднимает Девушку в оборках со стула. «Погоди-ка, разве у тебя не было дяди, который ходил по-золотому большому?»

Люди в толпе хихикают. Мои щеки начинают гореть, руки трясутся под плащом.

«Нет! — возмущенно говорит Девушка в оборках, скрещивая руки на груди, чтобы еще больше приподнять грудь. Затем делает паузу. — Это была его моча. Хотя было трудно отличить».

Из городской площади раздается новый взрыв смеха, а гнев поднимается к моему горлу и обжигает корень языка.

«В любом случае, это не важно. Я Тарли, так что могу быть королевой! Могу устраивать роскошные балы, забрать все деньги у всех и заставить их кланяться мне!» — восторженно восклицает она.

Это правда? Это настоящая история о моей семье?

Но нет. Это не кажется правильным. Это в точности походит на то, что предлагал тот голос. Насмешку.

Насмешку над Тарли. Насмешку надо мной.

Кто-то выбегает из-за занавеса на сцену. Это самка с губами, накрашенными в кричащий желто-золотой цвет, цвет преувеличен, чтобы губы казались намного больше, чем на самом деле. «Если кто и должен быть королевой, так это я! — кричит она, подходя к Девушке в оборках. — Я более золотая, чем ты!»

Девушка в оборках закатывает глаза. «Пожалуйста, эти губы ни на что не годятся!»

«Не то что сказал прошлой ночью твой муж!» — капризно огрызается актриса, затем кружится и наклоняется, задирая юбки. «А твои губы могут поцеловать мою зад—»

Девушка в оборках визжит и делает вид, что собирается наброситься на нее, но Зеленые Волосы удерживает ее.

«Дамы, дамы, — кричит исполнитель-вулмин, вставая между ними. — Пожалуйста, вы обе можете жить во дворце!»

Обе выпрямляются, их глаза с голодом впиваются в него. «Можем?» — спрашивают они в унисон.

«Конечно, — плавно говорит он. — Вы заслуживаете этого!»

«Потому что мы Тарли», — кивает Девушка в оборках.

«Именно! — мурлычет исполнитель-вулмин. — Весь Аннуин должен быть под каблуком Врединов…» Он качает головой и делает вид, что шлепает себя. Толпа с восторгом поглощает это, осыпая его насмешливым хихиканьем. «Что это я говорю? Я хотел сказать — Тарли! Аннуином должны править Тарли. А всякий, кто не согласен, должен умереть».