Чтение онлайн

– - А что, над Испанией чистое небо?
– спросил Виктор у Лётчика, крепко пожав его длиннопалую пятерню.

– - Семья-то большая, да два человека всего мужиков-то, - ответил тот, легко приняв предложенную игру.

– - Гренада?
– захотел уточнить Виктор.

– - Кордова, - покачал головой Лётчик.

– - Сработаемся, - кивнул ему Виктор.

– - Сработаемся, - согласился Лётчик.

Тут подошла очередь и до представителя Восточного филиала. Азиат оказался Японским Городовым.

– - Почему это японский, я же вижу, что он китаец, - первым делом поинтересовался Виктор у Бодрийара.

– - Потому что служил в японской полиции, - таков был ответ.
– Японское общество, конечно, весьма закрытое общество, но не до такой же степени, чтобы в японской полиции не мог служить этнический китаец. Так что прошу любить и жаловать, - китаец Ли, Японский Городовой. Боевые искусства, шифрография, связь. Русским владеет сносно, - прабабка у него русская, из харбинских эмигрантов.

– - Почему из полиции ушли?
– спросил Виктор у Ли.

– - Я не ушёл, я убежал, - скорректировал вопрос китаец и ответил коротко, но ясно: - Якудза. Подстава.

– - Ага, так значит, - удовлетворился Виктор столь размытым - и, пожалуй, в каких-нибудь иных инстанциях совсем не проходным - ответом. И не стал вдаваться в подробности.

Оглядел ещё раз всех прибывших. Весёлое войско. Маруся Климова - прости любимого, Испанский Лётчик и Японский Городовой. Архетипы что ли?

Так прямо у Жана напрямую и спросил, ничуть не смущаясь тем, что остальные услышат. Старик же на это ответил, что, мол, нет, никакие они не архетипы, а вполне себе такие индивидуальные личности. И в своём роде даже, можно сказать, уникальные.

– - Впрочем, - заметил, продолжая Жан, - других читателей у меня для тебя нет.

– - Так стало бы таки и нету?
– улыбнувшись чему-то своему, уточнил Виктор.

Бодрийар покачал головой. Нет.

Ну нет, так нет. И тогда Виктор выдал принятым под команду бойцам первое своё указание:

– Итак, господа партизаны, с этого момента вы поступаете в моё распоряжение. Жан, я правильно это понял?
– Бодрийар, выслушав перевод, авторитетным кивком гиганта мысли подтвердил такое положение вещей и обстоятельств, после чего Виктор продолжил: - Поэтому жду всех вас сегодня в боевой экипировке и с полной выкладкой в двадцать три пятнадцать у чёрного входа в Театр. Приказ на Путешествие отдам на месте. Вопросы есть?

– - Есть, - кивнул головой Лётчик, - прошу уточнить, - у чёрного входа в какой именно театр.

– - У чёрного входа в Театр Теней, - ответил Виктор.

– - Прости, милый, а что, в двадцать три пятнадцать тени ещё будут? облизнув кончиком языка свои тёмно-вишнёвые губы, поинтересовалась у него Мурка на певуче-акающем диалекте славного племени, населяющего навсегда пропахшие разливным пивом приблатнённые окрестности Марьиной Рощи.

– - Вы об этом не беспокойтесь, - повернулся к ней Виктор, - Ваше дело на место прибыть вовремя, а наличие теней я обеспечу. Ещё вопросы есть?

Вопросов больше не было. Только опять Мурка протянула в сторону певуче:

– J'ai vu l'ombre d'un cocher, qui avec l'ombre d'une brosse frottait l'ombre d'une carrosse.

И глубоко затянулась.

– Что?
– не понял Виктор.

– - Я видел тень кучера, которая тенью щетки чистила тень кареты, услужливо перевёл парнишка из эскорт-агентства.

– - Похвально, - кивнул Виктор и скомандовал.
– Сверим часы, господа.

Было московского одиннадцать пятьдесят две по полудни.

– Итак, господа, с двенадцати ноль-ноль мною объявляется готовность "Взведённый курок", - дал отмашку Виктор.

– - И если вопросов больше нет, все до означенного времени свободны, добавил Бодрийар.
– Ну, а вас, Виктор, я попрошу остаться.

Виктор и сам знал, что ему предстоит ещё обговорить со стариком, куда с Пулей прибыть, в случае успешного выхода в плей-офф.

9.

Йоо сидела на заднем сиденье вся такая надутая. Молчаливая. В окно пялилась. Короче, обиженную судьбой из себя строила. Типа ревность её, дурилку картонную, мучила. В кино, наверное, подобное видела и канонам следовала... Детский сад!

Эх, знала бы, мартышка, как оно это на самом-то деле бывает. Как людей на куски этой шрапнелью разносит. Знала бы... Ну, ничего, время придёт, и ей достанется. Хлебнёт из червлёной чаши. Свою порцию сладостной горечи.

Виктор этот её спектакль в зеркальце водительское - ну-ну наблюдал-видел, мимо него не прошло, да только не до смешных и малоталантливых выкрутасов ему в данный момент было. Не до девчоночьих выпендрёжов. Надвигалась конкретная боевая работа, и совсем не было у него сейчас времени на утешение, на воспитание и на сеансы психотерапевтические. К тому же, нужно было ещё целую кучу всяких организационных вопросов перед отбытием порешать.

И он, на ребячий шантаж не реагируя, начал свои дела делать.

Прозвонил сначала Нате - с мобилы на дом.

– - Да, - отозвалась его нежная муза-хранительница.

– - Ната, это я. Привет.

– - Привет, Кот.

– - Ната, такое дело...

– - Опять уходишь?

– - Опять. Ты как догадалась?

– - А когда ты просто так звонил?

– - Извини.

– - Да ладно... Идёшь-то надолго?

– - Не знаю.

– - Я так понимаю, что ты, как обычно, на резервную связь меня посадить мечтаешь?

– - Угу. Если тебе не в лом, конечно.

– - Да чего уж там... Присмотрю. Лишь бы небо не затянуло окончательно.

– - Не должно. Прогнозы шепчут.

– - Дай бог. Что-нибудь ещё?

– - Нет. Может только... Ну пожелай чего-нибудь что ли на дорожку.

– - А, - это можно. Это... В общем, Кот, желаю, тебе, значит, если смерти, то вот такой, а если раны, - соответственно.

– - Спасибо на слове добром.

– - Не за что. Когда наблюдения начинать?

– - Сегодня в полночь.

– - Хорошо. Это всё?

– - Всё.

– - Тогда, пока-пока. Благоверный в дверь ломиться. Пойду открывать.

– - Спасибо, Ната. И до встречи.

Так, этот пункт отработали. С экстренной связью всё в порядке будет. Можно не волноваться. Ната - парень надёжный. Не подведёт. Теперь... Теперь надо с оружием решить.

И Виктор дозвонился до Художника:

– - Лёха, хайль Казимир!

– - Казимир хайль, Витя.

– - Лёха, дело есть.

– - На сколько?

– - Тысяч этак на пять. Зеленью.