Чтение онлайн

– - Здесь, к счастью, никакой Валентины нет, - нашёл нужным официально заявить Виктор и, поправив лямку автомата, ещё раз сам безжалостно напряг незадачливого Петра Евграфовича вопросом: - А что это вы, Пётр Евграфович, любезный, скажите, позабыли нынче-то ночью - именно вот сегодня - в гримёрной? А?

– - В гримёрной? Я? А. Ну это... Реперити... Ритипити... Проходили с Валюшей одну трудную сцену, - припомнил горемыка, скосившись на автомат.

Похоже, что на холодном ветру, он начал с заметной скоростью трезветь. Эка-то задрожал-затрясся, бедняга! Виктор, будучи по сезону прикинутым в ловкий балтийский бушлат, даже сам поёжился, испытав этот чужой холод.

– - Репетировали, значит?

– - Да, я в "Ожидание Годо" роль Годо получил. Главную, представьте себе, роль. За столько лет, можно сказать, впервые. А до этого... Всё, знаете ли, интриги... Завистников, сами понимаете, сколь кругом. Талантливому человеку и не... Если он, к тому же, ещё и порядочный по внутренней своей природе. С тонкой, так сказать, организацией душевной. Если не может локтями он вот так вот... Не может если! Как другие. А Фуфлейкин злыдень! Наушничала главному, а тот, пидор, всё в эпизодах меня по большей части мариновал... Там, - на втором плане. Где, как говорится, ничего не говорится, окромя "кушать подано".

– - Понятно. Значит, вы, Пётр Евграфович, - Актёр Второго Плана.

– - Да... Да-да. Можно и так сказать. А вообще-то, я - король эпизода.

– - Король, значит. Прекрасно. Чудесно. А скажите, Ваше Величество, роль бойца Сопротивленья вам слабо сыграть?
– ненавязчиво, как бы между прочим, поинтересовался Виктор.
– Я б дал вам парабеллум.

– - Парабеллум?
– удивился актёр и сразу принялся "косить": - Мне, вообще-то, хотелось бы домой...

– - А пулю в лоб вам не хотелось бы?
– тут же спросил Виктор.

– - Не хотелось бы, - быстро отреагировал актёр.

– - Точно не хотелось бы?
– всё ещё продолжал беспокоиться Виктор.

– - Точно, - бодро кивнул актёр.

– - Значит, я так понимаю, вы всё-таки, - в принципе, - не против бойца Сопротивления сыграть? Я правильно вас понял?

– - Ну да... Ну да, - не против.

– - Прекрасно. Тогда, Пётр Евграфович, у меня для вас две новости. Плохая и хорошая. С какой начать?

– - Как водится, - пожал плечами актёр.

– - Значит, с плохой, - понял его Виктор.
– Хорошо. Итак, плохая новость заключается в том, что вы, Пётр Евграфович, попали.

– - Куда?

– - Не куда, а просто - попали. Это плохая новость.

– - А хорошая?

– - А хорошая заключается в том, что вы попали на правильную сторону баррикады.

– - Баррикады?

– - Да, баррикады.

– - На правильную?

– - Да.

– - И что?

– - А то, что вам не будет после возвращенья стыдно. И мучительно больно за бесцельно прожиты годы тоже не будет. Если вы, конечно, талантливо роль свою сыграете.

– - Роль?

– - Роль. Я же говорю... Может быть, самую лучшую в вашей жизни роль. Да... и самую главную. Самую. Ведь тот, кто нас создал, с мыслей столь бодрящей, глядящей и вперёд и в - пардон муа - зад, вложил в нас, перефразирую, - талант не для того, чтоб прозябал он в плесени. Ведь, не так ли, Пётр Евграфович?

– - Ну, да, конечно... А можно хотя бы, - ну, для начала, - получить текст этой самой роли?

– - Нет, Пётр Евграфович, шалишь, - наш праздник так складывается, что по большей части нам всем придётся импровизировать... Так что, - считайте себя участником бродячей труппы, которая играет хэппинг в рамках внеформатного театрального фестиваля. Где-нибудь на задворках Европы. И не ссыти. И не бойтесь человека с ружьём. Ни вон того длинного. И ни вон этого, косого. О, кей?

– - О, кей... Конечно. О, кей. Но... Но, позвольте, - а каково всё же будет моё амплуа в общем режиссёрском замысле?

– - Амплуа? Амплуа это, пожалуй, можно. Это сколько угодно. У вас, Пётр Евграфович, будет вот какое амплуа - амплуа человека, пытающегося всеми силами избежать удара совком по лбу.

– - Каким совком?

– - Красным.

– - Совком... Хм... В том, общеизвестном, смысле?

– - В том самом.

– - А позвольте узнать ...

– - Всё!
– вдруг грубо прервал его Виктор.
– Отставить вопросы! Некогда. Итак уже...С вами тут... И, вообще, вы теперь - Воин Света, а это значит единица самостоятельная. И целокупная. Нянчиться с вами здесь никто не будет, сопли подтирать - тоже. Во всё врубайтесь сами, - по ходу пьесы. Авиация, - приказал Виктор освободившемуся Испанскому Лётчику, - выдай ему автомат. И фуфайку. Видишь, продрог новобранец. Обмундированьеце на нём не по сезону.

Лётчик кивнул, отдал командиру одигоний и направился к военно-полевым баулам.

А Виктор аккуратно пристроил навигационный комплект в свою офицерскую сумку, да как вдруг неожиданно схватит актёра за лацканы пиджака, да как резко подтянет его к себе, да как завращает страшно выпученными глазами, да как заорёт, грозно брызгая в перекошенное от страха лицо ядовитой слюной:

– - Когда и где вы родились?! Быстро!!

– - Ноль третьего третьего пятьдесят третьего в Саратове, - вскрикнул актёр испугано, словно боец первого года службы на первом в своей жизни инспекторском опросе.

– - Ваша фамилия?!
– продолжал в свой черёд орать дурным голосом сержанта американской армии Виктор.

– - Косулин-Голенищев, - ответил актёр и отвёл глаза свои бесстыжие в сторону.

– - В глаза смотреть! Я настоящую фамилию у вас спрашиваю!
– не унимался Виктор, озверевший на пустом вроде месте.
– Ну, быстро, - ваша в миру фамилия! Быстро, говорю.

– - Козюлины мы, - еле слышно, дрожащим голосом, выдавил из себя актёр.

– - Громче!!

– - Козюлин, - уже гораздо громче произнёс актёр.

– - В какой партии состоите?!

– - В партии?

– - Да, в партии!!

– - А-а, в партии...в этом смысле... Был приписан по разнарядке к сочувствующим "едру", пока... Пока...Ну вы сами знаете.

– - Знаю, - подтвердил Виктор, что ему действительно известно об общеизвестном, и уже спокойным своим голосом спросил: - Так на кого работаете, Козюлин?

– - В театре служу, - всхлипнув, доверительно признался актёр.

– - Успел её вчера трахнуть?

– - Нет... Кого?

– - Ладно, Козюлин, не хнычьте, - Виктор разгладил лацканы его пиджачка и стряхнул пыль с правого его плеча.
– Это я так орал, для порядку... Подумал, а вдруг вы шпиён, - решил проверить.

– - Я не шпион, - замотал головой артист.

– - Вижу, Козюлин, что вы не шпион. На шпиона вы никак не тянет... Ладно. Дюк, фу! Отпусти его, - скомандовал Виктор псу и уже заботливо, выдавая "слуга царю, отец солдатам", направил он артиста к Испанскому Лётчику: - Идите, Король, вон туда, наденьте тёплый "вшивник". Там славный, я вам доложу, хандыхок, - в смысле, - сэкондхэнд - имеется. Целый куль. Рекомендую. Что-нибудь да подберёте. Тем более, что вам по профессии это дело привычное - в чужом барахле ходить... И в чужой шкуре. Да?