Чтение онлайн

А что там, собственно, ещё вычитать, помимо прикладного физиологического? Не вязью же текста, ей богу, наслаждаться, когда и сам автор честно признался в предисловии к русскому переводу, что всё относящееся к противоестественным страстям становится на чисто русском топорным, многословным и отвратительным в смысле стиля и ритма. Короче, жёсткое грязное порно, оно на великом и могучем и есть - грязное жёсткое порно. И на этом самом правдивом в мире языке либо так, либо никак.

Кстати, до сих пор так и не разобрался, каким макаром она его, мудака, тогда соблазнила. А уже теперь и не важно. Вырос. Не мальчик. В чужом опыте нужды не испытывает.

Виктор зевнул и взглянул на часы. Времени было ещё меньше семи. Такая рань! Вот, блин, поспал, называется. Ёщё раз зевнул. Накинул халат. Двинул в очаге огонь зажечь. Чаю зачаял. Всё одно уже не уснуть.

На кухне, пока вода закипала, обернулся птицей белой. Сначала чайкой, но потом почему-то передумал, - и бакланом. И в приоткрытую форточку выпорхнул.

А там - темень, слякоть, да срань господня. Да мутный круг луны сквозь мокрую подлость вялого снега. Короче, до того дошли погоды в своей спирали, что на лугу уже не просыпаются с криком журавли, и майских жуков чегой-то не слыхать в липовых-дубовых рощах. Хлябь сплошная. И ересь изморозью по краю луж.

Нет уж, увольте, в таком болоте чухонском пусть латгальцы сами летают, - решил. И возвернулся назад побыстрее.

Только перья зря замочил.

8.

В отель с собакой не пущали. Такие правила. Но полтинник, - и в правила были внесены необходимые поправки. И тут же единогласно приняты. Сразу в четырёх чтениях.

И лифт был подан.

На вычурной ручке двери в 707-ой висела обычная для этих мест табличка с упреждающей надписью: "Стой, постой, карман пустой", но Виктор прекрасно знал, что лично к нему это дело не относится.

Но постучали для солидности. Приглашения, конечно, не дождались. И тогда уж со спокойной душой ввалились.

Бодрийар, склонившись над столом, энергично вычерчивал цветными фломастерами какую-то схему на самом обычном стандартном ватманском листе. Обернулся на шум. Бросил фломастеры и пошёл на встречу, улыбаясь.

Помимо философа в комнате находился уже знакомый Виктору малый - всё тот же глухонемой переводчик. Вытянув ноги, сидел он непринуждённо в псевдовикторианском кресле инвентарный номер такой-то. Дремал видимо. Мучился от безделья. Но когда дверь в номер распахнулась, вскочил неправдоподобно быстро. Просто как мультяшка какая-то. Будто в заднице пружина сработала. Внезапного шума что ли испугался? Так ведь глухой же вроде.

Увидев толмача, Виктор напрягся. Тень недоверия вновь пробежала по его лицу. Но, оценив сегодняшний костюм парня, - белые штаны, узкие да подстреленные, и как бы старинный фрак, из под которого выглядывала манишка, застёгнутая лукойловской фирменной булавкой с бронзовым заправочным пистолетом, - успокоился. Отчётливо понял, и что видит этого молодого человека сегодня в последний раз, и что ему, кудрявому, совсем по другой дороге отныне пылить. Нахлобучив на бошку кургузый картуз.

Ну, и слава те господи.

Первым делом представил Бодрийару Йоо. Объяснил ситуацию. Жан был не против. И галантерейно ручку девушке чмокнул. Ловелас старый. Псом же побрезговал. Хотя тот, быстро разобравшись, кто тут за старшего, преданно заглядывал ему в лицо. Но побрезговал им Жан, и даже как-то с опаской на него покосился. А мог бы, хотя бы из-за французской его клички, и снизойти. Но нет.

Кивнул на диван, попросил подождать минут пятнадцать. Ему, как оказалось, нужно было карту ещё закончить. А тогда уж, мол, сразу обо всём.

И вновь склонился над столом. И заелозил китайским копеечными фломиками по листу, время от времени сверяясь с каким-то жёваным факсом.

– - Чего это он рисует?
– развалившись на мягком кожаном диване, спросила тихо Йоо.

– - Сказал же, что карту составляет, - пояснил Виктор, плюхнувшись рядом.
– Карту предстоящего Путешествия.

– - Как это, карту? Настоящую карту? Он что, всю её на память что ли помнит?

– - Зачем - помнит? Он её на ходу выдумывает. Нафантазирует всякого и тут же зарисовывает, пока не забыл.

– - А как же мы по ней будем идти, если она ненастоящая?!
– крайне была удивлена Йоо.

– - Нормально будем идти, - пожал плечами Виктор, - как обычно. И потом, - почему это ты считаешь, что она ненастоящая?

– - Ну как? Он же её от балды рисует!
– не сдержавшись, вскрикнула Йоо.

– - Тише, - попросил Виктор, - не видишь, человек работает.

– - Как тише, если не я ничего не понимаю.

– - А чего тут понимать? Не слышала никогда о "карте Бодрийара"?

– - ?

– - А, ну, да... Объясняю тогда для особо одарённых. Это раньше, до Бодрийара, все карты снимались с реальной местности, а в эпоху симулякров третьего вида, сначала составляется карта, а потом только появляется соответствующая местность. Запомни раз и навсегда, подруга: территория больше не предшествует карте и не переживает её, подобно тому, как карта Советского Союза пережила сам Советский Союз. Отныне карта предшествует территории и порождает территорию. Такая вот нынче у нас на дворе топография.

– - Это почему же так?

– - Потому... Потому что войны в Заливе и шалаша в Разливе, скажу тебе по секрету, на самом деле не было. Потому что симулякр, представь себе, это совсем не то, что, как некоторые думают, скрывает собой истину, - это и есть сама истина, скрывающая, что ее нет. Симулякр это и есть истина. Отныне и навсегда... Правда, не совсем навсегда, - Виктор заговорщицки подмигнул девушке, - а до тех пор, пока мы о ней молчим... Симулякр есть истина, а посланник есть послание.

– - Да ну вас всех на фиг!
– расстроилась Йоо, так ничего и не поняв.

– - Тихо ты, - ещё раз цыкнул на неё Виктор.
– И не злись. И не обижайся. И ничему не придавай значения.

– - Почему?

– - Опять ты, - "почему". Потому что всё имеет смысл.

Но Йоо всё же обиделась, надула губы и замолкла.

Только девушки в таком воздушном возрасте долго без дела на месте сидеть не могут. Нашла она себе развлечение. Сняла свои знатные тёмные очки, прикусила дужку зубками коралловыми и уставилась на переводчика. Так, как это она умела, - с нахальным прищуром и не мигая. А тот, когда почувствовал на себе её пристальное внимание, начал глазом косить, елозить попой по креслу и себя просматривать, на предмет чего-нибудь не застёгнутого. Ничего такого не нашёл и смешно покраснел. В общем, ввела его игривая Йоо в неловкость своим неприличным поведением. Полные штаны радости! И, наверное, совсем бы уничтожила юношу, да тут Бодрийар всех к столу пригласил.