Чтение онлайн

– Зачем, спрашивается, и министра считать дебилом?– кричал он. – Министр нам не поверит, что этот свет "термоядерный"? Акела, долго мы еще будем терпеть подобные издевательства над нашим че­ловеческим достоинством?– Ладно, – сказал я. – Прекращайте эту пустую возню. Демонст­рировать будем только основной эффект. Иду объясняться со Стадню­ком.

Входя в кабинет начальника отдела, я невольно подслушал конец фразы Стаднюка, обращенной к Селезневу:

Нужно как следует дать ему, наконец, по носу, чтобы он его так не задирал!

Стаднюк умолк, а Селезнев густо покраснел, и я понял, чей это нос находится в столь жуткой опасности. Сказал:

– Георгий Иванович, что-то нам не удается осуществить демонст­рацию по вашему сценарию.– Хреново, Саша, – сказал Стаднюк тоном, означавшим "опять ты меня подводишь, Величко". И вдруг просветлел: – О, ты еще не зна­ешь! Аскольд Васильевич получил неплохое совпадение расчетных и экспериментальных характеристик взаимодействия альфа-частиц с СВЧ полем.– Да? Для меня действительно большая новость, что он этим за­нимается, – отозвался я холодным голосом. – Кажется, мы договарива­лись, что он ограничится изучением процессов инжекции водорода?.. Так я отказываюсь заниматься этой мышиной возней, Георгий Иванович.

– Ты это о чем, Величко?– О демонстрационных эффектах для министра, товарищ Стаднюк.

Не торопясь, я покинул кабинет. "Ох, и припомнит же мне это Серый Волк, когда придет время ему меня скушать!" – подумалось, когда взбегал к себе на второй этаж...Министр посетил Проблемный отдел на следующий день. Если не считать трех вспышек блица, запечатлевших исторический момент, в ] остальном визит носил вполне деловой и человеческий характер. По­жилой усталый человек в хорошем коричневом костюме с полоской вошел в лабораторию в сопровождении группы ответственных лиц, среди которых находился и Бердышев. Стаднюк, на правах хозяина, шел рядом с высоким гостем, давая на ходу обстоятельную вводную. Был Георгий Иванович в самом приподнятом настроении. Полностью игнорировав необходимость представить гостям начальника лабора­тории и его сотрудников, он тут же принялся живо рассказывать мини­стру об устройстве и принципе действия циркотрона. Я видел, как по­морщился и покачал головой Бердышев. Министр слушал с большим интересом, задал несколько вопросов, свидетельствующих, что суть проблемы, самый ее нерв, он ухватил правильно. Стаднюк наконец кивнул мне:

– Включайте СВЧ накачку.

Латников врубил пакетник на передней панели СВЧ генератора, и тотчас вспыхнула "термоядерным светом" лампа. Министр смотрел на нее задумчиво. Вот тут и сверкнули одна за другой три вспышки блица в руках признанного фотомастера Игорька Малютина, инжене­ра из "Аскольдовой могилы". И сам Аскольд Васильевич Селезнев на тот момент невесть как оказался рядом со Стаднюком и министром, Хмурый Бердышев шагнул вперед и сказал министру:

– Владимир Иванович, позвольте представить вам автора открытия и изобретателя циркотрона. Александр Николаевич Величко, на­чальник этой лаборатории. Его публикация в нашем институтском сборнике лет на пять опередила известную статью американца Сандерса об уип-эффекте.

Министр приветливо посмотрел мне в лицо и протянул руку. Потом он, несколько запоздало, правда, пожал руки Латникова, Рябинкина и Серегина. Впрочем, вышло это как бы в благодарность за демонстрацию работы установки и потому без тени неловкости с обеих сторон. Потом министр спросил Стаднюка:

– Когда вы надеетесь получить образец установки с положительным балансом энергии? Так, чтобы исключить услуги Мосэнерго!

– В начале восьмидесятых годов, – не сморгнув, ответил Стад­нюк. Лицо его слегка побледнело, но несло выражение решимости и воли. Снова Бердышев покачал головой. А я подумал: "Что это он принялся прогнозировать, не поговорив об этом с нами?"– Что нужно вам для разворачивания работ, Георгий Ивано­вич?
– спросил министр.

– Деньги, кадры и площади, – четко ответил Стаднюк и через ко­роткую паузу добавил: – Пожалуй, еще подключение большой науки. Пока институты Академии наук смотрят на Нас, как на выскочек.

– Ну, деньги на такое дело не вопрос! – сказал министр, обраща­ясь уже к Бердышеву. – Кадры – ваше местное дело: нашлись у вас эн­тузиасты, найдутся и исполнители и специалисты. Оказа­лось же, что Георгий Иванович ядерщик по образованию. А я никогда и не подозревал об этом, таким отличным он всегда был элек­тронщиком!.. Площади? Да, тесновато у вас здесь. Выделите, Влади­слав Петрович, для программы УТС целый этаж в вашем новом вы­сотном корпусе. Что же касается большой науки, – тут министр качнул головой и усмехнулся, – Конечно же, они должны считать вас выскоч­ками, Георгий Иванович. Кто же вы еще? Несетесь впереди паровоза, да еще и обижаетесь. Но бежать впереди паровоза можно, пока он не набрал скорость. Поэтому немедленно разворачивайте целевую про­грамму работ по этой тематике. Подумайте сами, может быть, нужно преобразовать Проблемный отдел в мощный научно-технический комплекс.

Что-то радостно дрогнуло в лице Стаднюка при этих словах ми­нистра. Референт министра что-то быстро записал в блокнотике. Можно было ожидать очень быстрого нарастания событий.

...Исторические фотографии были готовы уже к вечеру. Эти фо­тографии я увидел в кабинете Стаднюка, куда был приглашен весь ру­ководящий состав Проблемного отдела для информации о результатах высокого визита. Не было только научного руководителя отдела Пе-ресветова, который был в командировке. С первого же взгляда на эти фотографии я понял, что ни я, ни мои ребята в историю не попали, так сказать, не заслужили.Вошли в историю только затылок и ухо Латникова на одном снимке. У историков ХХI-го века и последующих веков не останется никаких сомнений, что у истоков чистой термоядерной энергетики на­ходился вот этот жизнерадостный человек с седеющим ежиком, стоя­щий с министром на фоне установки, почему-то называвшейся в XX веке циркотроном. Человек этот протягивал руку к лампе, стоящей на подставке, но на блицевом снимке сама лампа – увы! – не выглядела горящей. После заседания Стаднюк попросил меня задержаться. Мы были в кабинете вдвоем. Весело улыбаясь, Георгий Иванович спросил: – Ну что, Сашка, наделали мы с тобой шороху, а? Теперь дер­жись! Закрутится все так, как тебе и не снилось!

– Жаль, что нам не удалось добраться до брейкивена.– Я гляжу, ты в тоске? С чего бы это? Забывай, забывай, Саша, о временах, когда малыми силами ходили в разведку. По-новому при­дется жить, крупно и с размахом. В наше время науку, а тем более, такую, должны делать большие исследовательские коллективы. Ты не согласен?– Мне кажется, рано началась вся эта грандиозная возня, Георгий Иванович. Нам следовало бы дойти до брейкивена или хотя бы убе­диться, что он возможен в принципе. Я убежден, что это под силу од­ной лаборатории. Теперь же набежит толпа народа и все затопчет, не разберешься. И слишком много внимания сверху. Ни к чему, мне ка­жется, пока весь этот размах.– Ох, и вредный же ты мужик, Величко! – засмеялся Стаднюк.
– Ворчишь, ворчишь... И все-то ты меня в чем-то подозреваешь, в чем, не пойму. А я о деле забочусь. Недурно мы министра подключили, не так ли? И вот результат. Наш отдел решено преобразовать в научно-исследовательский комплекс, состоящий из нескольких отделов. Один возглавит Пересветов. Другим будешь командовать ты. Пора тебе, Александр Николаевич, сменить короткие штанишки на нормальные мужские брюки... Ну, и как тебе такой расклад?

Я молчал. Во-первых я не был готов к такому повороту дела. Во-вторых, не возникало сомнения, что Стаднюк замышляет за моей спи­ной какую-то комбинацию. И это вызвало у меня столбняк, как при встрече со змеей в траве.

...Женя приняла свежие новости с большим энтузиазмом, чем сам.

– Вот что, Саша, нужно сорокалетнему мужику наконец воспринимать жизнь такой, какая она есть. Если надо работать по-новому, значит, начинай. Скрути ты этого Селезнева и держи подальше от сво­их дел Стаднюка... Вот чего я никак не могу понять, так это неожиданное его к тебе благоволение. Он или на самом деле пытается тебя купить, или же только выполняет волю Бердышева, а заодно разыгрывает роль благожелателя, этого самого "доброго дяди доброты неслыханной". В любом случае, все это неспроста, и спокойной жизни ожидать не приходится... Слушай, как бы мне с ним познакомиться? Очень любопытно поизучать это патологическое честолюбие. Другой клини­ческий случай, отсутствие честолюбия, я изучаю уже пятнадцать лет.

Знакомство Евгении Максимовны Величко и Георгия Ивановича Стаднюка произошло через полтора месяца в ресторане на свадьбе Геры Латникова и Вали Песковой. Там же было восстановлено и мое давнее знакомство с женой Стаднюка Галиной Владимировной. Впервые оно состоялось еще в 60-м году, когда спортивный врач Г.В. Сы­тина обнаружила в сердце Саши Величко лишние шумы и отстранила его от участия в походе по реке Кось-ю на Приполярном Урале. Мне пришлось воспользоваться услугами другого врача, чтобы получить заветную справку. Я не знал тогда, что голубоглазая блондинка с кур­носым бело-розовым личиком и пышноватым для ее росточка бюстом имеет какое-то отношение к моему шефу.Теперь мы сидели за столом рядом и беседовали, тогда как очень симпатичные молодые и гости лихо отплясывали твист под сатанин­ское мигание синего фонаря и головокружительный бег по потолку и стенам световых зайчиков от вертящейся сферы с наклеенными оскол­ками зеркала. В толчее пляшущих я в любой момент отличал свою ос­лепительно красивую жену и ее молодцеватого партнера, с которого сам только факт не очень понятного ему внимания со стороны краса­вицы снял минимум десять лет. Галина Владимировна, глядя в туже сторону, сказала:

– Эвон, разошелся-то как! Вы не боитесь, Александр Николаевич? Он ведь на самом деле опасен, если что-то в голову себе вобьет.

– Нет, не боюсь.

– Да у вас любовь, это сразу видно. А Жорке моему не позавиду­ешь теперь. Впрочем, и мне не позавидуешь. Будет рвать и метать, по­ка не перебесится.

– Да что вы, Галина Владимировна! Он же на редкость сдержан и отлично собою владеет.

– Это на людях так, – вздохнула полная стареющая женщина в сером платье. – Это когда ему нужно для его затей, так он и самого черта переиграет в "терпелку". Но дома уж непременно разряжается от эмоционального напряжения.