Чтение онлайн

Эти слова шарахнули меня, и я нахмурилась, я думала, он живёт не в отеле, а в одной из квартир, маленьких студий, которые периодически покупал, говоря, что детям в будущем пригодится и так далее. Это первое и второе…

О чем он вообще?

— Я все понимаю, Полин, но какие сторис? Мне кто-нибудь это покажет?

Я сделала несколько шагов назад, упёрлась спиной в дверь и повернула ручку, вышла в коридор, заглянула к Анне с Тимуром и, взяв у дочери телефон, развернулась и пришла к Руслану. Повернула экран к нему.

— Я же в прошлый раз показывала.

Руслан прикусил нижнюю губу и поднял на меня недоумённый взгляд.

— И что, я по твоим показаниям должен был что понять?

— Ну, это же ты с ней в ресторане!

— Нет. — честно ответил Руслан и качнул головой, но мне его честность горчила на языке, как полынь.

Я не верила.

— Это твоя рука в кадр попала.

— Нет, это не моя рука. Давай начнём с элементарного, если ты посчитала, будто бы это мой браслет, то свой браслет я ношу на левой руке. А камера зеркалит. И там рука правая.

Руслан вырвал из моих пальцев телефон, ещё раз перелистнул сторис и сделал скриншот. Развернул его, увеличил на весь экран. Показал мне фотку и произнёс:

— Видишь, шармы не те, у меня детские пяточки. Звёздочка, которую я ассоциирую с тобой. Дельфин. Из нашей поездки на Мальдивы. Здесь другое!

Я нахмурилась.

— Это не моя рука, и тогда тоже была не моя рука.

Я тяжело задышала, понимая, что какой-то очень стройный план того, что муж, подлец и негодяй, начал рассыпаться у меня в руках.

— Но ты… Ты с ней виделся в кафе! Ты с ней поддерживал связь! — ехидно протянула я, сужая глаза, и покачала головой.

— Да, — не стал отпираться Руслан и вернул мне мобильник. Сделал несколько шагов назад и опустился на кровать, широко поставил ноги, упёр локти в колени. — Да, я с ней виделся в кондитерской, ну, в той, в которую ты зашла. Но чисто для того, чтобы понять, какого хрена происходит. После всего этого я приехал в школу. Сказали, что инцидент исчерпан. Я не стал уточнять, каким образом он исчерпан. Мне было достаточно того, что проблема решена. Потому что это произошло как раз в промежуток, когда отца должны были прооперировать. А когда я появился, ты мне стала говорить о том, что она обижала Аню и так далее. И, соответственно, первое, что я сделал, это набрал Марию.

— Видишь, у тебя даже её номер телефона есть!

— Об этом мы поговорим отдельно, — произнёс дотошно Руслан, и потер на скуле щетину. — Я позвонил ей, позвал встретиться для того, чтобы уточнить, какого хрена, собственно, происходит, потому что, во-первых, когда я с ней обедал, да, Полин, я тут даже не отнекиваюсь и ничего не говорю. Мы с ней пару раз обедали, один раз столкнулись в баре, но ничего не было. Я не лапал её. Она не шурудила ногами у меня черт пойми где. И то, что видела Аня, было, вероятнее всего, финалом ситуации, потому что когда за обедом я почувствовал, что у меня по ноге кто-то ползёт, то первая реакция была сломать этого кого-то. Так что не надо здесь рассказывать о том, что я такой наглец, я такой подлец и на глазах у дочери сидел, флиртовал с её училкой, нет. Она один раз подсела ко мне в ресторане, где я обычно обедаю, потом второй раз подсела. И вот так вот. То есть у нас не было с ней никаких отношений, мы не переписывались, мы не виделись, мы просто периодически сталкивались на обедах. Мне казалось, этого достаточно для того, чтобы завязались какие-то, возможно, приятельские отношения или ещё что-то. Но я не представлял, что во всей этой ситуации, когда я с трудом через раз соображал, кому-то необходимо будет подкатить ко мне свои ласты. И, значит, я позвонил ей уже после всего этого, предложил встретиться для того, чтобы обсудить эту ситуацию с Аней, потому что я знать не знал на тот момент, когда все это произошло, что она её учительница, она не сказала ничего. Она не сказала, что узнала меня или ещё как-то, то есть я был в полном неведении. На момент, когда я обратился в школу, мне сказали инцидент исчерпан, все, мне показалось, что ситуация решена сама по себе. Когда я приехал домой, ты сказала, что нет, нифига, она гнобила Аню и так далее. Ну, собственно, я и позвонил для того, чтобы уточнить, какого черта, спрашивается, происходит, что это такая нетривиальная форма мести? Типа, если мужик прокатил, то давайте мы сейчас будем чмырить его дочь. Ну нихрена со мной это не проходит. Ну и, собственно, я хотел показать, что нет, моего ребёнка, никто не имеет права обижать, но здесь появилась ты. И такой ситуация была на самом деле.

Я смотрела на Руслана и не знала, что сказать.

Красиво пел, ой, как красиво пел, бородатая соловушка.

Полина.

— Руслан, прекрати, — тихо попросила я, врываясь в его речь. И Рус прекратил, замолчал, уставился на меня немигающим взглядом. — Прекрати, хватит оправдываться, хватит добиваться непонятно чего.

— Полина, я добиваюсь того, чтобы наша семья снова была все вместе. Я не хочу уезжать в северную столицу без тебя. Я не хочу уезжать без детей. Как ты этого понять не можешь? Я не изменял тебе…

— Ты исчез на три месяца, — только и произнесла я дрогнувшим голосом.

— Полин. — Рус оттолкнулся от кровати и шагнул ко мне, перехватил меня за запястье, посмотрел пристально в глаза, желая найти контакт.— Полин, пожалуйста, вспомни. Я говорил тебе на в суде не надо нам разводиться. Я говорил тебе в больнице с твоим отцом, не надо нам разводиться, Полин. Одумайся, Полин. Ты одна с тремя детьми остаёшься.

— Тебе было плевать на этих троих детей!

— Полин, как мне было плевать, если я тебе попеременно звонил, то детям.

— Ты приезжал и просто тупо сидел в машине. Тебе было глубоко фиолетово, что там происходит с детьми.

— Потому что меня не пускали в квартиру. Ты сама не помнишь того, когда я появился первый раз, и ты хлопнула мне перед лицом дверью так, что чуть не прищемила нос.

Я сжала губы в узкую линию.

Он сейчас все что угодно мог сказать, чтобы оправдать себя.

— Или вот, например, ситуация с тем, что я попробовал попросить мать, чтобы она сама к тебе приехала, хотя бы узнала, что да как и вообще, но вместо того, чтобы тебе с ней договориться, она несколько раз приезжала к закрытой двери, стучалась, долбилась и уезжала…

— Надо звонить!

—Так ты трубки не брала… — Тихо произнёс Руслан, и я, не выдержав, вырвала руки у него из захвата. — А потом ещё возникают вопросы чего мать обиделась? А она капец, как обиделась, потому что для неё это было хуже, чем плевок в душу. Она мне звонила и говорила, я, когда Полинка родила с работы приезжала, чтобы хоть немного с Анюткой посидеть, когда Анютка родилась, говорит, я ни разу дома пожрать не приготовила, потому что с работы ехала к вам.

У меня засосало под ложечкой.

Грустные какие-то воспоминания заставлял Руслан вставать перед глазами.

Свекровь действительно приезжала после работы. Она ещё когда я говорила о том, что тяжело, не надо не ездить, отмахивалась и повторяла, что это как раз по пути, она вот у нас выходит, а потом две остановки вниз идёт и гуляет.

Вот только она гуляла и в мороз, и в снег, и в дожди.

Сердце бешено заколотилось в груди, намекая мне на то, что в этой истории слишком много неоднозначных ситуаций.

— Или вот, например, я с Аней пытался поговорить, а она не хуже тебя себя вела — рычала, бросалась обвинениями и кидала трубки. Я же тебя просил, Полин, давай одумайся. Ну пожалуйста.

— Ты за три месяца ни разу не узнал, как дети!

— Потому что я каждый раз спрашивала у тебя, Полин, у нас трое детей, как ты будешь? Что ты будешь? Но ты стояла с таким горделивым видом, как будто бы тебе воду в вино дозволено превращать. Смысл мне было идти на таран, когда ты меня постоянно отталкивала и заверяла всем своим поведением, что у тебя все под контролем, нихрена у тебя не было под контролем, но это я узнал уже после, когда, наступив на собственную гордость, наступив на собственные убеждения, взял и приехал с Себастьяном, и то нас выперли, потому что опять какая-то непонятная девица что-то там выложила в своём инстаграме. Ты не знаешь, какого мне было, когда я решался на этот шаг.