Чтение онлайн

— Нет нет, не в этом дело. — Я обняла себя за плечи и вспомнила, как нам было дерьмово с Русланом, когда только Матвей родился, потому что мы оба не понимали, в чем дело, и даже няня, нерадивая, только раздражала сильнее сына, нежели чем помогала.— Он же ни у кого не успокаивался, а к няне вообще не шел…

— Ну так няни разные бывают. — Лариса Анатольевна пожала плечами и улыбнулась.

— Но тогда это было что-то ужасное, она только приближалась, а он начинал орать…

— Дети маленькие все чувствуют, дети понимают все. Чтобы ребёнок был спокойным, мама должна быть спокойной, а как мама будет спокойной, когда мама, постоянно уставшая, — Лариса Анатольевна говорила это размеренным тихим голосом, и я почему-то, вопреки здравому смыслу, начинала аж моргать медленнее. — И это же самое касается папы. Если папа отдохнувший и ребёнок у него отдохнувший. Вы же заметили, как ваш супруг приезжал последний раз. Матвей у него на руках чудесно спит. Даже в позе панды…

Я нахмурилась.

— Лариса Анатольевна, вы мне пытаетесь что-то сказать?

— Да, — честно призналась няня и снова спрятала улыбку,— я пытаюсь вам сказать, что пока у вас ребёнок неспокойный был, все нервничали. Все переживали и возможно какие-то ситуации продиктованы не злым умыслом, а банальной усталостью и нехваткой информации. Если бы у вас сразу была нормальная няня, возможно, этого бы ничего вообще не произошло. Я так понимаю, супруг у вас ответственный в плане работы. Ну, сами взгляните на ситуацию другими глазами, не со своей точки зрения. Ну, невозможно было выбраться вам из трехмесячного детского крика без потерь.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что разговаривать надо, когда оба спокойные. Когда дома все хорошо. А не когда все на нервах. На нервах очень много злого можно произнести.

Лариса Анатольевна не стала дожидаться от меня каких-либо слов и тихо вышла за дверь. А я осталась сидеть и раскачиваться на одном месте, а потом сама не поняла, как стала прикладываться, потому что в глазах был песок. И как-то так вышло, что я даже не проснулась ни к ужину, и так и ушла в ночь. А утром вдруг поняла то, что у меня впервые за долгое время не болит голова, не тянет мышцы. И почти даже я рада наступившему дню.

Лариса Анатольевна ходила по кухне с Матвеем на руках, а Аня с Тимуром быстро завтракали.

— Простите, я что-то…

— Все хорошо, Полина все хорошо, — улыбнулась Лариса Анатольевна и щёлкнула кнопкой чайника. — Вы присаживайтесь, у нас здесь немножко омлет и салат овощной.

Я погладила Тимура по волосам и посмотрела на Аню, ощущая, что она недовольна и раздражена.

А перед школой я расцеловала Тимура, а Аня нервно поправляла сумку и хмурилась.

— Успокойся, все хорошо, это был просто вопрос…

— Да причём тут вопрос? — Аня тяжело вздохнула и качнула головой.— Я не знаю, сколько ещё буду ходить к репетиторам, я просто реально не понимаю. И мне кажется то, что я вообще полная бездарность, и мой удел это цветы пересаживать.

Я улыбнулась, погладила дочь по щеке и притянула к себе.

— Не говори глупостей, ты самый талантливый ребёнок. В конце концов, ты чудесно рисуешь, никогда не поздно стать художником…

Но Аня тяжело вздохнула, потому что амбиции были у неё от Руслана. И в её амбициях было добиться лучших результатов по всем направлениям. Тем более если учесть, что на следующий год у неё последний класс.

Я проводила детей, развернулась к Ларисе Анатольевне, но она тут же выдала мне:

— Мы сейчас с Матвеем пойдём на прогулку в парк. У нас сегодня большой план, десять тысяч шагов, поэтому вы уж как-нибудь развлекайтесь тут самостоятельно. Хорошо?

— Да, хорошо.

Но я никак не развлекалась.

Я перебрала вещи и что-то отсортировала в добрые руки, что-то вообще отправила на выброс, и впервые за долгое время в квартире стало появляться хоть какое-то подобие порядка.

Нет, никто не разбрасывал своё нижнее белье по углам, но все равно чувствовалась вот эта тяжесть от того, что всего вокруг много, а места как будто бы перестало хватать. Грешным делом пока я перебирала вещи, в голове мелькнула мысль о том, что надо было бы квартиру побольше, а потом сама себя осекла. Ну вот к чему мне эти мысли? Я бы поняла, если бы мы с Русланом были до сих пор в браке и думали над этой темой. А сейчас надо сказать спасибо, что он вообще оставил мне эту квартиру, и хотя бы у меня хоть какой-то стартовый капитал есть, если я решу менять её на что-то большее.

Я тяжело вздохнула, не зная, куда себя деть, а потом увидела сообщение на экране мобильника.

«Поль, я сегодня заеду».

Без вопроса написал Руслан, и я поджала губы.

Было глупо не давать ему видеться с детьми, но и то, как он себя вёл, когда приезжал, это тоже бесило.

Когда дети вернулись со школы Лариса Анатольевна с Матвеем уже тоже были дома, поэтому быстрый обед и после время, которое Аня проводила за учебниками, а Тимур за новым конструктором.

— Папа приедет попозже, — произнесла я, заходя в зал, где дети как раз-таки сидели.

Аня бросила на меня косой взгляд, а потом, прикусив губы, резко встала и подошла ко мне, вытащила мобильник, открыла соцсеть и ткнула мне в лицо одной из сториз.

— Видишь, он до сих пор с ней видится, опять такая же сторис, только в другом рестике, чего он к нам мотается тогда?

Я прикрыла глаза ладонью и тяжело вздохнула. Но когда Руслан оказался в дверях, первое, что я спросила, были именно анины слова.

— Что ты к нам ездишь, если свою выдру за несколько часов до нас выгуливаешь по ресторанам, оставался бы с ней.

Руслан застыл в дверях ледяной статуей и тяжело вздохнул:

— Твою мать, мне кто-нибудь может объяснить, в каком на этот раз грехе меня обвиняют?

Полина.

Я усмехнулась, глядя на мужа, мысленно задавая вопрос ну неужели он совсем ничего не понимает и так идеально играет.

— Рус. Не надо.

Но Руслан даже не стал меня слушать, он разулся и, быстро заглянув в зал, крикнул детям «привет», подмигнул Тимуру, послал воздушный поцелуй Анютке и прошёл в детскую, поздоровался с няней и чмокнул Матвея, а потом вернулся ко мне, перехватил меня за локоть и потащил в сторону нашей спальни.

Когда мы оказались внутри, Руслан закрыл дверь. Сложил руки на груди и спросил.

— Вот кто-нибудь мне объяснит, что происходит, Поль, я, честное слово, задрался. Я устал. Я не могу. Хорошо, я понимаю, что я психанул. Я вызверился. Я обозлился в тот день, когда ты мне сказала о том, что ты спишь с учительницей нашей дочери. Я все понимаю. Я даже не стал ничего отрицать, потому что мне было не до этого. Я просто не собирался ничего объяснять, потому что я был уставший, я был вытраханный, но когда я пытаюсь идти навстречу, когда я пытаюсь исправить всю эту ситуацию, мне даже не объясняют, в чем меня обвиняют.

— Руслан, прекрати, просто прекрати. Она постит сторис с твоим присутствием.

Я покачала головой, зажала пальцами переносицу и вздохнула.

— Это настолько чудовищно, что мне твоё лицемерие сейчас, как не знаю, что отдаётся в груди. Ты просто настолько оборзевший наглец…

— Какие сторис. Господи, Полина, какие сторис? Я здесь только-только выдохнул после проекта, который я, блять, реально заканчивал, размечая его кровью. Мне кажется, у меня даже во всех чертежах линии кровавые прописаны. Я не представляю, о каких свиданиях, о чем ты говоришь. Я три месяца жил в отеле!