Чтение онлайн

Каждая новая политическая теория, как бы она ни именовалась, звала назад, к иерархии и регламентации.

And in the general hardening of outlook that set in round about 1930, practices which had been long abandoned, in some cases for hundreds of years--imprisonment without trial, the use of war prisoners as slaves, public executions, torture to extract confessions, the use of hostages, and the deportation of whole populations--not only became common again, but were tolerated and even defended by people who considered themselves enlightened and progressive.

И в соответствии с общим ужесточением взглядов, обозначившимся примерно к 1930 году, возродились давно (иногда сотни лет назад) оставленные обычаи -- тюремное заключение без суда, рабский труд военнопленных, публичные казни, пытки, чтобы добиться признания, взятие заложников, выселение целых народов; мало того: их терпели и даже оправдывали люди, считавшие себя просвещенными и прогрессивными.

It was only after a decade of national wars, civil wars, revolutions, and counter-revolutions in all parts of the world that Ingsoc and its rivals emerged as fully worked-out political theories.

Должно было пройти еще десятилетие, полное войн, гражданских войн, революций и контрреволюций, чтобы ангсоц и его конкуренты оформились как законченные политические теории.

But they had been foreshadowed by the various systems, generally called totalitarian, which had appeared earlier in the century, and the main outlines of the world which would emerge from the prevailing chaos had long been obvious.

Но у них были провозвестники -- разные системы, возникшие ранее в этом же веке и в совокупности именуемые тоталитарными; давно были ясны и очертания мира, который родится из наличного хаоса.

What kind of people would control this world had been equally obvious.

Кому предстоит править этим миром, было столь же ясно.

The new aristocracy was made up for the most part of bureaucrats, scientists, technicians, trade-union organizers, publicity experts, sociologists, teachers, journalists, and professional politicians.

Новая аристократия составилась в основном из бюрократов, ученых, инженеров, профсоюзных руководителей, специалистов по обработке общественного мнения, социологов, преподавателей и профессиональных политиков.

These people, whose origins lay in the salaried middle class and the upper grades of the working class, had been shaped and brought together by the barren world of monopoly industry and centralized government.

Этих людей, по происхождению служащих и верхний слой рабочего класса, сформировал и свел вместе выхолощенный мир монополистической промышленности и централизованной власти.

As compared with their opposite numbers in past ages, they were less avaricious, less tempted by luxury, hungrier for pure power, and, above all, more conscious of what they were doing and more intent on crushing opposition.

По сравнению с аналогичными группами прошлых веков они были менее алчны, менее склонны к роскоши, зато сильнее жаждали чистой власти, а самое главное, отчетливее сознавали, что они делают, и настойчивее стремились сокрушить оппозицию.

This last difference was cardinal.

Это последнее отличие оказалось решающим.

By comparison with that existing today, all the tyrannies of the past were half-hearted and inefficient.

Рядом с тем, что существует сегодня, все тирании прошлого выглядели бы нерешительными и расхлябанными.

The ruling groups were always infected to some extent by liberal ideas, and were content to leave loose ends everywhere, to regard only the overt act and to be uninterested in what their subjects were thinking.

Правящие группы всегда были более или менее заражены либеральными идеями, всюду оставляли люфт, реагировали только на явные действия и не интересовались тем, что думают их подданные.

Even the Catholic Church of the Middle Ages was tolerant by modern standards.

По сегодняшним меркам даже католическая церковь средневековья была терпимой.

Part of the reason for this was that in the past no government had the power to keep its citizens under constant surveillance.

Объясняется это отчасти тем, что прежде правительства не могли держать граждан под постоянным надзором.

The invention of print, however, made it easier to manipulate public opinion, and the film and the radio carried the process further.

Когда изобрели печать, стало легче управлять общественным мнением; радио и кино позволили шагнуть в этом направлении еще дальше.

With the development of television, and the technical advance which made it possible to receive and transmit simultaneously on the same instrument, private life came to an end.

А с развитием телевизионной техники, когда стало возможно вести прием и передачу одним аппаратом, частной жизни пришел конец.

Every citizen, or at least every citizen important enough to be worth watching, could be kept for twenty-four hours a day under the eyes of the police and in the sound of official propaganda, with all other channels of communication closed.

Каждого гражданина, по крайней мере каждого, кто по своей значительности заслуживает слежки, можно круглые сутки держать под полицейским наблюдением и круглые сутки питать официальной пропагандой, перекрыв все остальные каналы связи.

The possibility of enforcing not only complete obedience to the will of the State, but complete uniformity of opinion on all subjects, now existed for the first time.

Впервые появилась возможность добиться не только полного подчинения воле государства, но и полного единства мнений по всем вопросам.

After the revolutionary period of the fifties and sixties, society regrouped itself, as always, into High, Middle, and Low.

После революционного периода 50--60-х годов общество, как всегда, расслоилось на высших, средних и низших.

But the new High group, unlike all its forerunners, did not act upon instinct but knew what was needed to safeguard its position.

Но новые высшие в отличие от своих предшественников действовали не по наитию: они знали, что надо делать, дабы сохранить свое положение.