Чтение онлайн

–  Они думали, ты умрешь, - сказал я.

–  Ну уж нет, не дождетесь, фигушки вам.
– Он снова улыбался во весь рот.

–  А меня из-за тебя арестовали. За покушение на убийство.

–  Ага, - протянул он.
– Слышал. Так тебе и надо!

–  Это за что же?

Он рассмеялся.

–  За то, что превратился в занудливого придурка.

Неужели я действительно стал занудой?

–  Ну, извини.

–  Жокеем ты был куда как веселей, - сказал Билли.
– Помнишь старые добрые времена? Помнишь, как нас вышвырнули из этой вонючей гостиницы в Троквей после того, как ты выиграл главный приз на скачках в Ньютон-Эббот?

Я улыбнулся. Я прекрасно помнил.

–  Это ты во всем виноват. Ты залил шампанское прямо в их большой рояль.

–  Ну, может, и залил, - сказал Билли.
– Но рояль у них был паршивый. А в конце это ведь ты разбрасывал горшки с цветами.

«Что правда, то правда», - подумал я. Растения вырывались из горшков с корнем, новый ковер был сплошь засыпан землей. Управляющий отелем был далеко не в восторге. Нас вежливо попросили убраться, и никогда больше не возвращаться в эту гостиницу, иначе он тут же вызовет полицию.

И мы с Билли дружно рассмеялись.

–  Да, славные то были деньки, - протянул он.
– А нам, дуракам, было море по колено.

–  Зато весело, - все еще смеясь, добавил я.

–  Ага, еще как!

–  Так кому ты задолжал сто кусков?
– спросил я. Смех так и застрял в горле Билли. Но он не ответил.
– Тому самому парню, который пытался тебя убить, да?

Он по-прежнему молчал. Просто смотрел на меня.

–  Или таким вот образом хотел напомнить о долге? И, что называется, переборщил?

–  Это что, копы послали тебя спросить?
– сердито сказал он.

–  Ничего подобного, - ответил я.
– Они даже не знают, что я здесь.

–  Так какого черта ты вдруг приперся со всеми этими вопросами?
– Веселье, царившее всего две минуты назад, испарилось полностью.

–  Я просто пытаюсь помочь тебе, Билли.

–  Мне не нужна твоя гребаная помощь, - злобно огрызнулся он.

–  Ты уже говорил мне это однажды, а потом оказался здесь. В следующий раз это будет не больничная палата, а морг.

Он откинулся на подушки и промолчал.

–  Ладно, - сказал я.
– Не хочешь говорить, кто, не надо. Но хоть скажи, как это получилось, что ты задолжал кому-то сто тысяч. Тогда, возможно, я дам тебе дельный совет о том, как распоряжаться своими финансами.

–  Не могу, - пробормотал он, глядя в потолок.
– Даже если меня не прикончат, а скорее всего, это случится, я останусь без этой чертовой работы.

–  Вопреки правилам и законам скачек, - процитировал я.

Он повернул голову, покосился на меня.

–  Вообще-то, нет. Ну, по крайней мере, не в этот раз. В том-то и ирония.

Он умолк.

–  В чем ирония?
– спросил я.

–  Можешь поклясться, что не работаешь на копов?

–  Клянусь бутылкой шампанского, вылитой в рояль, - с улыбкой сказал я.

–  И выдернутыми из горшков цветами?
– с улыбкой спросил он.

–  И ими тоже.
– И я приложил правую руку к сердцу.

Он снова призадумался, видно, все еще решал, стоит говорить мне или нет.

–  Я выиграл забег, который должен был проиграть, - вымолвил он наконец.

–  Ты хочешь сказать, забег, который должен был проиграть?

–  Я сказал им, что проиграю, а потом завелся, взял да и выиграл, - ответил он.

–  Довольно безрассудно с твоей стороны.

–  Да нет, не то чтобы… - пробормотал он.
– Я сделал это нарочно. Просто надоел этот ублюдок Викерс, наступал на пятки во время всего чемпионата, вот я и старался выиграть каждый забег. Ну и напоролся. Снова пришел хоть и на секунду, но раньше.

–  И кто же приказал тебе проиграть этот забег?

Билли снова призадумался.

–  Ты уж извини, друг, - произнес он.
– Но вот этого сказать тебе никак не могу. Иначе моя гребаная жизнь не стоит и пенса.

–  Букмекер?
– спросил я.

–  Нет, - со всей уверенностью ответил он.
– Один долбаный хлыщ.

Думаю, для Билли любой, кто говорил на королевском английском, не вставляя множества бранных словечек, являлся «хлыщом».

–  Какой именно хлыщ?
– спросил я.

–  Не могу сказать, - ответил он.
– Но если б даже и сказал, ты бы все равно ни хрена не поверил бы.

–  Стало быть, этот самый хлыщ и требует у тебя сто кусков?

–  Ну да, - ответил он.
– Во всяком случае, он утверждает, что потерял именно столько из-за того, что я выиграл скачки. Правда, я еще не говорил с ним после этого маленького происшествия. Если встречу, скорее всего, пошлю куда подальше. Сломанная нога стоит минимум сто кусков, если не больше.

–  Если он от тебя не отстанет, скажи, что ты просветил копов насчет того, кто тебя сбил.

–  Не будь наивным, - заметил он.
– Ребята этого сорта грязную работу делать не станут. И потом, если скажу, тогда мне точно кранты.

–  По мне, так получается, куда ни кинь, всюду клин. Если скажешь, кто на тебя напал, плохо, если нет - то же самое.

–  Вот тут ты прав, - согласился он.
– Стоит хотя бы раз сказать им «да», и ты попался, на крючке до конца дней. Возьмут тебя за яйца и никогда уже не отпустят.
– Он снова откинулся на белые подушки, и мне показалось, что на глазах его блестят слезы.

–  Билли, - осторожно начал я.
– Выхода не найти, если не бороться.

–  Я вне игры, - пробормотал он в ответ.
– Не собираюсь лезть на рожон, иначе мне крышка. Да и жокейскую лицензию отберут.

–  И как часто ты играл в эти игры?
– тихо спросил я.

–  Слишком часто, черт бы меня побрал, - ответил он.

Я удивился. Билли всегда имел репутацию честного жокея.

–  В общей сложности раз десять, наверное, - продолжил меж тем он.
– И длилось это года три, около того. Но я решил завязать, когда в декабре Фрэнк Миллер сломал ногу и у меня появился шанс выиграть чемпионский титул.

–  А потом вдруг возникает Марк Викерс, очень сильный соперник, - заметил я.

–  Гаденыш, - с чувством пробормотал он.
– Это нечестно, чтоб его разорвало и прихлопнуло!