Чтение онлайн

«Жизнь вообще не слишком честная штука, - подумал я.
– Да спроси любого, кто болен раком».

Когда я вернулся около полудня, Джен Сеттер уже уехала на скачки в Аттокстер. Мне, конечно, очень хотелось поехать с ней, но враги могли увидеть нас вместе и догадаться, где я остановился.

Клаудия уже начала думать, что у меня развивается паранойя. Но я предпочитал быть параноиком, нежели покойником. И стоило мне напомнить о человеке с пистолетом, как она тут же согласилась со мной почти во всем.

–  Но сколько еще мы должны пробыть здесь?
– спросила она.
– Я так хочу домой!

–  Я тоже хочу, дорогая, - сказал я.
– И мы отправимся домой сразу же, как только станет безопасно.

За завтраком я спросил Джен Сеттер, как долго мы еще можем оставаться у нее.

–  А сколько надо?
– осведомилась она.

–  Не знаю. Ну, по крайней мере, еще несколько дней.

–  Пятница на следующей неделе - крайний срок, - сказала она.
– Ко мне на уик-энд приезжает сестра с семьей.

До пятницы оставалось еще восемь ночей.

–  Искренне надеюсь, что до этого не дойдет и мы уедем раньше, не станем тебя беспокоить, - сказал я. Но на самом деле понятия не имел, когда будет безопасно возвратиться домой.

–  Не болтай глупостей, - фыркнула Джен.
– Я рада такой компании. Мне с вами хорошо. Долго торчала тут одна после развода, жуткая скука.

Я вошел в Интернет и проверил свою почту. Ни одного электронного сообщения, что и понятно: выходные. За исключением сделок на иностранных рынках, продлявших рабочую неделю на несколько часов, в пятницу в пять часов вечера вся финансовая деятельность в Великобритании погружалась в спячку и просыпалась снова в восемь утра в понедельник, точно и не было никакого уик-энда.

За исключением, разумеется, процентных ставок на счета и кредиты, они начислялись ежедневно, вне зависимости от того, рабочие дни или нет.

Я решил проверить состояние своего банковского счета.

Нам с Клаудией придется туго, если я потеряю работу в «Лайал энд Блэк». За последние пять лет мне удалось скопить вполне приличную сумму, но большинство денег ушло на оплату долгов, которые числились за мной еще со студенческих времен.

Я успешно управлял инвестициями других, ворочал нешуточными деньгами, сотнями тысяч фунтов, даже иногда миллионами, а вот содержание собственной корзины было весьма скромным.

И если меня действительно уволят с работы, придется какое-то время жить только на сбережения. А что делать, когда они кончатся? Билли обозвал меня занудой, но на самом деле, решил я, занудной была моя работа. Мне нужна более яркая и интересная жизнь, когда в жилах быстрее струится кровь, когда в крови больше адреналина, правда, при этом вовсе не обязательно целиться в меня из пистолета с глушителем.

Но что я мог поделать, как изменить свою жизнь? Ведь меня обучали на финансового консультанта. А больше всего на свете мне хотелось быть жокеем, или наездником в родео, или же инструктором парашютистов, выписывающих фигуры в воздухе в свободном падении, или охотником на крокодилов, или же…

Черт угораздил меня сломать шею!

Тут печальные мои размышления прервала мама, спросила, что я хочу на ленч.

–  А что у нас есть?
– спросил я.

–  Джен сказала, что мы можем брать из холодильника или кладовки все, что угодно.

–  И что же там есть?

–  Пойди сам посмотри.

По правде сказать, особого выбора не было, в морозилке у Джен хранилось несколько пакетиков с замороженными продуктами, полки в кладовой оказались почти пусты. Старая Матушка Хаббард [16] чувствовала бы себя в таком доме вполне уютно.

–  Самое время съездить в магазин, - сказал я.

И вот все мы трое уселись в неприметную темно-синюю машину и поехали в огромный супермаркет на окраине Ньюбери, одержимые желанием забить все пустующее пространство в холодильнике и кладовой Джен. Это меньшее, что мы могли для нее сделать в благодарность за гостеприимство.

Пока мама с Клаудией переходили из прохода в проход, усердно заполняя две большие тележки горами еды, я, следуя их совету, отправился в отдел, где торговали мужской одеждой.

Я осматривал ряды вешалок с рубашками и брюками, пиджаками и костюмами, но, к моему великому сожалению, пуленепробиваемых жилетов в этом супермаркете не оказалось.

Воскресенье получилось у нас настоящим днем отдыха. Поездка в супермаркет сильно утомила Клаудию, которая еще не успела окончательно оправиться от операции.

–  Не стоит сразу вставать и сильно напрягаться, - говорил нам ее врач, доктор Томик.
– Ей необходимы покой и отдых, чтоб зажила рана в брюшной стенке.

Он ни словом не упомянул о беготне по лестнице, о стремлении отпугнуть убийцу криками, о походе в магазин за продуктами, но вряд ли одобрил бы все эти занятия.

–  Сегодня останешься в постели, - сказал я Клаудии.
– Завтрак я принесу.

Она улыбнулась и, как только я вышел, снова закрыла глаза.

Джен уже была внизу, готовила себе тосты.

–  Бог ты мой, - воскликнула она, заглянув в кладовую, - да у нас даже мармелад есть!
– Она обернулась, с улыбкой взглянула на меня.
– Не помню, чтоб в доме когда-нибудь было столько еды. Повариха из меня никудышная. Я только и умею, что разогревать в микроволновке готовую еду. Но вам не следовало покупать такую уйму продуктов.

–  Считай, что это плата за жилье, - сказал я.

–  Ты ничего не должен мне платить, любовничек, - сказала она. Вышла из кладовой и открыла банку мармелада.
– Ну, разве что любовью.
– Она расхохоталась.
– Правда, теперь знаю, тут без шансов.

–  Прости, - сказал я.

–  Перестань, - протянула она.
– Клаудия такая славная. И красавица. Тебе просто повезло.
– Она глубоко вздохнула.
– Так что, думаю, пора мне перестать называть тебя любовничком.

В глазах Джен блеснули слезы. Я подошел и обнял ее за плечи. Что тут скажешь? И я предпочел промолчать. Просто крепко сжал ее плечи, всего на секунду.

–  Жизнь довольно странная штука, - пробормотала она и отступила на шаг.
– Когда я была замужем за Стюартом, хотела только одного: развестись с ним поскорей и сохранить половину его состояния. Что ж, получилось, но - знаю, это звучит безумно - теперь мне его страшно не хватает. Скучаю даже по скандалам, которые мы устраивали друг другу. А теперь наша Мария в университете, в Лондоне, и я влачу жалкое существование богатой и одинокой разведенки.

–  Но у тебя же целые толпы друзей, - сказал я.