Чтение онлайн

Она намазала мармеладом тост и подняла на меня глаза.

–  У меня знакомых полно, а вот настоящих друзей нет. На скачках всегда высокая конкуренция, так что подружиться с кем-либо из этих людей трудно, почти невозможно. Нет, конечно, знакомых и приятелей кругом полно, тренеры и прочие, и я вижусь с ними на скачках, а вот на званые обеды в деревне меня не приглашают. Все мои друзья были друзьями Стюарта, и когда он ушел, их тоже не стало.

–  Что ж, самое время начать встречаться с кем-то еще, - заметил я, пытаясь приободрить ее.

Она снова рассмеялась, на этот раз коротко и сухо.

–  Это не так-то просто, найти человека, который бы удовлетворял тебя по всем статьям, вот что тебе скажу. И виной всему вы, мужчины.

–  Это каким же образом?
– спросил я.

–  Если мужчине нужен секс, он может пойти и купить любую девчонку из тех, что стоят на углу. Или же подцепить дамочку в стриптиз-клубе, - сказала она.
– А для женщины средних лет это целая проблема.

Я потерял дар речи. Я всегда считал ее заигрывания просто шуткой. Не понимал степени ее отчаяния.

–  О, Джен!
– воскликнул я.
– Мне страшно жаль.

–  Не нужна мне твоя жалость, - сказала она. Резко отвернулась и понесла банку с мармеладом в кладовую.

«Нет, - подумал я.
– Ей нужна не жалость, а мое тело».

Я взял чашку кофе и мюсли и понес наверх Клаудии.

–  Что-то ты долго, - заметила она, садясь в постели.

–  Извини. Разговаривал с Джен.

–  Она просто прелесть, верно?
– воскликнула Клаудия.
– Вчера утром, когда тебя не было, мы с ней долго болтали.

–  О чем именно?
– насторожился я.

–  Да так, ни о чем. О жизни, - ответила она.
– О всякой ерунде.

–  Ты рассказала ей… Ну, сама знаешь о чем.

Почему слово «рак» всегда так трудно выговаривать?

–  Я начала говорить, но тут вошла твоя мама, а мне пока не хочется, чтоб она знала. Потом расскажу. Сейчас не время.

–  Когда - потом?
– спросил я.
– Теперь, мне кажется, самое подходящее время.

–  Наверное, ты прав, - кивнула она.
– Просто я почувствовала… - Тут Клаудия запнулась.

–  Что?

–  Почувствовала, что обманываю ее ожидания. Страшно не хочется, чтоб она во мне разочаровалась.

–  Не говори глупостей, - сказал я.
– Она тебя уже полюбила.

–  Только за то, что думает, я рожу ей внуков.

–  Это не так, - заметил я. Хотя, наверное, Клаудия была права.

–  И она возненавидит меня, если я выйду за тебя замуж, а потом вдруг выяснится, что я не могу иметь детей. Она увидит во мне препятствие твоему семейному счастью.

Клаудия была на грани слез.

–  Дорогая, - начал я, - пожалуйста, перестань себя изводить. Ладно. Если не хочешь говорить ей сейчас, не надо. Скажем как-нибудь потом.

Придется сказать, когда у Клаудии начнут выпадать волосы.

Воскресный день тянулся томительно медленно, я то и дело задавался вопросом: решился ли Бен Робертс переговорить со своим отцом, и если да, то чем кончился разговор. Но поскольку я все еще опасался оставлять мобильник включенным, возможности узнать об этом не было никакой.

Мама с помощью Джен готовила на ленч ростбиф с гарниром, по всему дому разносились аппетитные запахи. Они даже Клаудию выманили из спальни, и она спустилась к нам в халате.

–  Уж и не помню, когда в последний раз в этом доме подавали настоящий воскресный ленч, - сказала Джен, когда мы уселись за кухонный стол.
– С тех пор как ушел Стюарт, точно ни разу. Он сам занимался готовкой.
– Она засмеялась.
– А вы не могли бы остаться у меня насовсем?

К ленчу подали две бутылки купленного в супермаркете лучшего кларета, я позволил себе лишь маленькую рюмочку. Должен же кто-то оставаться в здравом уме и трезвой памяти. Затем я оставил дам - они улеглись передохнуть на мягких диванах в гостиной, - а сам пошел в кабинет Джен сделать несколько звонков.

Сперва через ее линию я получил доступ к своей голосовой почте. Мне поступило четыре новых сообщения. Все от старшего инспектора Флайта, в каждом он грозил мне арестом, если я немедленно не явлюсь к нему на допрос. Он продиктовал номер, по которому я мог связаться с ним, я записал его в блокнот, лежавший рядом с телефоном.

А вот от Бена Робертса не было ни слова. Возможно, он еще не выбрал подходящего момента переговорить с отцом.

Затем я позвонил на мобильный старшему инспектору Томлинсону, предусмотрительно набрав сперва 141, чтобы домашний номер Джен не высветился у него на определителе.

Он ответил после четвертого гудка, наверное, тоже прилег подремать и я разбудил его.

–  Прошу прощения, - сказал я.
– Думал, вы отключаете телефон в нерабочее время.

–  Я работаю, - сказал он.
– В данный момент нахожусь у себя в кабинете. Если и вздремнул, то всего минут на сорок, не больше, прямо за столом. Полночи провел на ногах.

–  Праздновали что-то?
– спросил я.

–  Нечто в этом роде, - буркнул он в ответ.
– Если это можно назвать праздником. Тут одна девица перепила и насмерть заколола своего дружка.

–  Мило.

–  Нет, - сказал он, - совсем даже не мило. Нанесла ему около тридцати ударов отверткой. Он истек кровью и умер. Не слишком приятное зрелище, особенно в четыре утра, когда каждый нормальный человек должен находиться в постели.

–  Сочувствую, - сказал я.

–  Благодарю, - ответил он.
– Печально то, что подобные происшествия случаются здесь довольно часто, особенно когда люди напьются. Мне редко удается выспаться по воскресеньям.

Я решил не добавлять в свой список возможных будущих профессий «детектив из отдела убийств».

–  Есть для меня какие новости?
– спросил я.

–  Какие именно?

–  Да любые, - ответил я.
– Как насчет того типа с пистолетом? Он был болгарином?

–  Мы пока не знаем. Отпечатки пальцев в картотеках не значатся. Ждем результатов анализа ДНК. Но одно могу сказать со всей определенностью.

–  Что же?
– встрепенулся я.

–  Ребята из криминалистической лаборатории трудились всю ночь. И сказали, что оружие совпадает.

–  Совпадает с чем?

–  Пистолет, найденный в кустах возле дома вашей матери, тот самый, из которого стреляли в Геба Ковака. И еще они уверены, что то же оружие убийца использовал, когда стрелял в вас в Финчли. Но без пуль нельзя быть уверенным на все сто процентов.