Чтение онлайн

Виолетта нахмурилась — непонимающе, озадаченно, смущённо:

— Но зачем им… публичный дом выбирать? — голос тихий, неловкий.

Смутилась сильнее. Покраснела пятнами. Запнулась на словах:

— Ну… в общем… почему именно там прятаться? Для чего культу опасному такое место сомнительное?

Аэрис усмехнулась — криво, понимающе, с горькой мудростью:

— Помните, капитан стражи говорил серьёзно, что они проверяют все постоялые дворы тщательно? Методично обходят, тщательно обыскивают?

— Думаю логически, про публичный дом они вспомнят в последнюю очередь. Если вообще вспомнят когда-нибудь.

Пауза весомая. Голос твёрже, увереннее:

— Стража городская не любит туда соваться официально. Неприлично для репутации. Неудобно политически. Скандал может быть громкий — клиенты богатые знатные, влиятельные власть имущие, не хотят огласки публичной никакой.

— Да и хозяйка дома платит взятки щедрые — регулярно ежемесячно, щедро золотом. Чтобы не беспокоили проверками, не задавали вопросов неудобных, не совали нос любопытный.

— Идеальное место, чтобы спрятаться надёжно. Спланировать операцию. Организовать нападение. Подготовиться незаметно.

Эльвира встала — резко, решительно, импульсивно. Прошлась по комнате тесной — быстро нервно, туда-сюда, думая вслух напряжённо.

Остановилась внезапно. Повернулась к Аэрис резко:

— Аэрис, — твёрдо, властно. — Ты сможешь провести нас туда? В тот дом?

Аэрис вытаращилась удивлённо:

— Зачем нам туда? — недоуменно, испуганно, не понимая.

Эльвира объяснила чётко:

— Осмотрим их вещи оставшиеся. Комнату семнадцатую. Может, что-то найдём важное. Улики весомые. Следы преступления. Информацию ценную.

Виолетта вмешалась — быстро тревожно, испуганно панически:

— Но магистры говорили строго — никуда не выходить! Из Академии ни ногой! Это приказ прямой!

Эльвира повернулась к ней — твёрдо, уверенно, непоколебимо:

— Сейчас нас в городе точно никто не ждёт настороженно. Думают уверенно, мы заперты испуганно. Напуганы смертельно. Сидим тихо послушно.

— Это лучший момент идеальный. Неожиданность полная. Внезапность абсолютная.

Виолетта смотрела с сомнением глубоким — губы сжаты тонко, брови нахмурены тревожно:

— Но если поймают нас… нас накажут жестоко… может, исключат навсегда…

Эльвира убеждающе:

— Не поймают никто. Мы осторожны предельно. Быстро молниеносно. Туда и обратно.

Посмотрела на остальных — призывно, убеждающе горячо:

— Стража обыскивает постоялые дворы методично. Но до публичного дома дойдут через день минимум, через два вероятно, через неделю максимум. А к тому времени враг уберёт все улики тщательно. Сотрёт следы профессионально. И мы ничего не узнаем никогда.

— Сейчас или никогда. Выбор простой.

Тишина напряжённая.

Девушки переглядывались молча — сомневаясь мучительно, колеблясь болезненно, боясь откровенно.

Умбра первой кивнула — твёрдо, решительно, смело:

— Я с тобой иду. Рискнём вместе.

Лили вздохнула — дрожаще слабо, испуганно явно:

— И я пойду… наверное… боюсь жутко, но… надо же…

Аэрис усмехнулась — криво горько, без радости:

— Ну раз все идут дружно — и я не отстану трусливо. Проведу безопасно. Покажу дорогу верную.

Виолетта последней сдалась — неохотно видимо, испуганно очевидно:

— Хорошо согласна. Но быстро обязательно. И осторожно крайне. Пожалуйста умоляю.

Эльвира кивнула — благодарно искренне, облегчённо заметно:

— Быстро. Обещаю торжественно.

Ночь опустилась на Академию — тёмная бархатная, тихая мертвенная, прохладная освежающая.

Луна висела над горизонтом далёким — полная круглая, яркая ослепительная, серебристая холодная. Звёзды усыпали небо бесконечное — тысячи мерцающих точек, россыпь бриллиантов на чёрном бархате.

Девушки спустились в подвал общежития старого — тихо крадучись, осторожно предельно, бесшумно абсолютно.

Шли привычным уже маршрутом знакомым.

Коридор узкий тесный, сырой влажный, пахнет плесенью затхлой и землёй

мокрой. Стены каменные неровные, холодные ледяные, покрыты влагой скользкой.

Поднялись наверх осторожно — осторожно предельно, тихо максимально.

Город лежал перед ними распростёртый — тёмный спящий, спящий мирный, тихий безмолвный. Окна редко светились тускло — большинство давно уже спало крепко. Улицы пустые безлюдные — только патрули стражи изредка проходили размеренным шагом.

Пошли решительно — быстро торопливо, прижимаясь к стенам каменным, избегая света фонарей тусклых.

Аэрис вела уверенно — уверенно абсолютно, знала дорогу наизусть идеально.

Петляли по переулкам извилистым — узким тёмным, тёмным непроглядным, грязным вонючим. Мимо складов закрытых, таверн затихших, лавок запертых.

Наконец остановились резко — остановились.

Перед ними высился — дом. Трёхэтажный высокий, широкий массивный. Фасад красный кирпич, окна большие широкие с резными ставнями дорогими. Дверь массивная дубовая, крашеная глянцевая, с бронзовой ручкой начищенной.

Над дверью главной — фонарь. Красный. Горел тускло приглушённо, приглушённо специально.

Публичный дом. Знак узнаваемый.

Эльвира смотрела напряжённо — напряжённо максимально, неловко дискомфортно, смущённо откровенно.

Первый раз вижу такое место лично. Слышала конечно раньше. Но никогда не подходила близко.

Аэрис подошла к двери уверенно — уверенно привычно, без смущения видимого. Постучала ритмично — тихо негромко, ритмично узнаваемо. Три коротких стука, два длинных.

Дверь открылась мгновенно — быстро бесшумно, бесшумно профессионально.

На пороге широком — мужчина. Высокий под два метра, широкоплечий мощный, мускулистый атлетический. Лицо грубое суровое — шрамы множественные, сломанный нос кривой, челюсть квадратная массивная. Волосы тёмные густые, коротко стриженные аккуратно. Глаза серые стальные, внимательные острые, опытные видавшие.

Гаррет.

Увидел Аэрис знакомую — лицо смягчилось заметно. Улыбнулся широко — тепло искренне, дружелюбно открыто: