Чтение онлайн

Та сидела на земле — прислонилась к стене, неподвижная, словно мёртвая. Бледная — страшно бледная, как труп трёхдневный. Кровь высохла на подбородке — тёмная корка, уродливая, страшная. Глаза полузакрыты — мутные, пустые, далёкие, невидящие, потерянные. Дышала еле-еле — медленно, поверхностно, слабо, едва заметно, на грани потери сознания. Грудь едва поднимается, почти не видно.

Эльвира присела рядом — осторожно, тихо, чтобы не напугать:

— Умбра… что это было? — шёпотом, обеспокоенно, с тревогой.

Умбра открыла глаза — медленно, с трудом, веки тяжёлые как свинец. Посмотрела на Эльвиру — долго, устало, пусто, словно смотрела сквозь неё.

— Магия крови, — тихо, хрипло, еле слышно, с трудом. Голос слабый, как у умирающей больной.

Пауза — долгая, тяжёлая, мучительная:

— Запретная. Опасная. Тёмная. Проклятая.

Голос тише, слабее, дрожащий:

— Используешь свою кровь как катализатор. Усиливаешь магию в разы. В десятки раз. Магия живая становится. Голодная. Сильная. Но неконтролируемая.

— Но цена… — Голос дрожит, ломается. — Слабость. Боль. Потеря крови. Может, потеря сознания. Может, смерть, если переборщить. Может, безумие.

Пауза. Отвела взгляд — стыдливо, виновато, с болью:

— Меня научили. В детстве. Среди дроу. В Подземье. Там это обычная магия. Тёмная, но эффективная. Все используют.

Голос ещё тише, мрачнее, страшнее, с ужасом:

— Но старейшины сказали — использовать ТОЛЬКО в крайнем случае. Последнее средство. Когда выбора нет. Когда смерть неминуема.

— Это путь во тьму. Чем больше используешь — тем легче становится. Привыкаешь. Зависишь. Начинаешь жаждать крови. Своей. Чужой. Любой. Не важно.

— Это путь безумия. Путь демона. Путь потери себя.

Эльвира молчала — потрясённо, испуганно, благодарно, с болью в сердце.

Магия крови. Запретная. Тёмная. Путь безумия.

Умбра рискнула. Ради нас. Ради спасения. Могла умереть. Могла сойти с ума.

Сколько у неё секретов? Сколько боли? Сколько тьмы в её прошлом?

Взяла Умбру за руку — осторожно, тепло, нежно, как хрупкую птицу:

— Спасибо, — тихо, искренне, от всего сердца, с дрожью в голосе. — Ты спасла нас. Ты герой. Настоящий герой.

Умбра посмотрела на неё — удивлённо, недоверчиво, потрясённо, не веря:

— Не осуждаешь? Не боишься меня? Это тёмная магия. Запретная. Злая. Я… я монстр. Я использовала то, что не должна.

Эльвира покачала головой — решительно, твёрдо, не сомневаясь:

— Нет. Ты не монстр. Никогда. Ты сделала, что должна была. Спасла нас. Это не зло. Это необходимость. Это жертва. Ты добрая. Ты наша. Ты сестра.

Умбра улыбнулась — слабо, еле заметно, но благодарно, счастливо, с облегчением. Слёзы выступили на глазах — прозрачные, тихие, катились по бледным щекам.

— Спасибо, — шёпотом, дрожащим, срывающимся. — Спасибо, что веришь. Спасибо, что не боишься.

Эльвира вспомнила. Посмотрела на Виолетту — испуганно, обеспокоенно, с тревогой:

— Виолетта. Твоё кольцо. Проверь. Быстро.

Виолетта вздрогнула — резко, испуганно, не ожидала. Подняла руку — медленно, дрожащую, боясь увидеть красный свет.

Посмотрела на кольцо внимательно.

Камень тусклый. Синий. Обычный. Не светится. Погас полностью.

Обычное кольцо. Красивое, но обычное. Мёртвое.

Виолетта выдохнула — облегчённо, дрожаще, судорожно, всей грудью:

— Погасло… значит, враг… враг далеко теперь? Или… или обезврежен? Мёртв?

Эльвира посмотрела на главаря — лежащего на земле, мёртвого, с пеной на губах и пустыми остекленевшими глазами.

Он был здесь. Рядом. Близко. Кольцо светилось красным, когда он приближался.

Теперь он мёртв. И кольцо погасло.

Значит… он и был врагом? Или один из врагов? Главный?

Но что-то не сходилось. Что-то не так. Тревога в груди — смутная, неясная, давящая, не отпускающая.

Главарь — поклонник Рогатого. Культ. Фанатики. Они хотели похитить нас. Проникнуть в Академию под нашим видом.

Но зачем? Ради чего? Что мы им сделали? Почему именно мы? Что мы для них значим?

И причём здесь Элара? Кольцо светилось, когда он был рядом. Значит, он желал зла Эларе? Или Виолетте? Или обеим?

Не сходится. Что-то не так. Что-то упускаю.

Вопросы без ответов. Загадки без разгадок. Головоломка неполная.

Но сейчас некогда думать. Некогда анализировать.

Капитан повернулся к стражникам — властно, резко, отдавая приказы:

— Заберите раненых. В тюрьму. Лекарь пусть залечит. Потом допросим. Всё выбьем из них. Всё до последнего слова.

— Мёртвого — в морг. Проверить — кто он, откуда, когда в город пришёл. Есть ли семья. Связи.

— Повозку — конфисковать. Осмотреть тщательно. Может, следы, улики найдутся. Что-то осталось.

— И проверить все постоялые дворы. Найти номер семнадцать. Обыскать. Всех жильцов допросить. Всех, кто там был.

Стражники кивнули — синхронно, послушно, привычно. Разошлись — быстро, чётко, организованно, как отработанный механизм. Начали работать — поднимали раненых, связывали, грузили на носилки.

Капитан повернулся к Брене с уважением:

— Спасибо. Хорошая работа. Как всегда. Профессионально.

Брена кивнула — коротко, без ложной скромности, принимая должное:

— Долг. Студентки под моей защитой. Моя ответственность.

Капитан посмотрел на девушек — внимательно, обеспокоенно, по-отечески:

— Вам нужно в Академию. Отдохнуть. Успокоиться. Рассказать магистрам. Они должны знать. Это их дело тоже.

Брена:

— Я отведу их. Лично. Безопасно. Сама доставлю.

Капитан кивнул — уважительно, благодарно, с облегчением:

— Хорошо. Я доверяю тебе. Береги их.

Повернулся к девушкам строго:

— Если вспомните что-то важное — приходите. Любые детали. Всё может быть полезно. Любая мелочь.