Чтение онлайн

Аэрис пожала плечами — устало:

— Может, что-то и узнают. Но вряд ли скажут нам. Мы студентки. Не магистры. Не стража.

Умбра, хрипло, слабо:

— А ты думаешь, охотились именно на нас? Или просто нужны были любые студентки?

Все посмотрели на Аэрис — как на специалиста, на опытную, на знающую.

Аэрис задумалась — долго, хмурясь:

— Возможно, что и нет. Им просто нужна была группа студенток. Несколько человек за раз.

— А мы всегда ходим впятером. Вместе. Это все знают. Это проще, чем ловить по две-три девушки за раз. Одна ловушка — пять жертв.

Эльвира нахмурилась — вспоминая, анализируя:

— Но как они узнали, что мы будем именно в этом переулке? Ведь сеть была заложена заранее. Её не за пять минут устанавливают.

Аэрис кивнула — согласно, мрачно:

— Да. Это меня тоже смущает.

Подумала. Потом:

— Я думаю, что в соседних переулках и впереди по улице тоже были засады. Может, не сети, но люди точно. Нас бы просто загнали в нужный переулок. Как дичь на охоте. Загоняют в западню, где ловушка ждёт.

Виолетта побледнела — ещё сильнее:

— Но кто-то же знал, что мы пойдём в городскую управу. Именно сегодня. Именно утром.

Тишина.

Холодная. Страшная. Осознание ползло — медленно, липко, ужасающе.

Лили, шёпотом, дрожащим:

— Это да. Кто-то знал.

Девушки молчали. Смотрели друг на друга — испуганно, недоверчиво, подозрительно.

За ними кто-то подсматривал. Или подслушивал. Здесь. В Академии.

Лили вдруг вспомнила — резко, испуганно:

— Вспомните! Вспомните, как кольцо мигнуло красным вчера вечером! У двери!

Все замерли.

Молчали — долго, потрясённо, осознавая.

Опасность здесь. В Академии. Рядом. Близко.

Враг среди своих.

Эльвира вспомнила — резко, как удар:

— Аэрис.

Все посмотрели на неё.

— Ты же узнала ключ. Когда капитан показывал. Я видела. Ты испугалась.

Все повернулись к Аэрис — резко, пристально, требовательно.

Аэрис замерла. Смотрела на Эльвиру — долго, молча, напряжённо.

Потом опустила взгляд.

Молчала — долго. Очень долго.

Девушки ждали — не торопили, не давили. Просто ждали.

Наконец Аэрис вздохнула — тяжело, глубоко, дрожаще.

Подняла взгляд — посмотрела на них всех. По очереди. В глаза.

— Да, — тихо, хрипло, с трудом. — Я знаю этот ключ.

Пауза. Вдох дрожащий.

— Это… публичный дом.

Тишина.

Абсолютная. Мертвенная. Давящая, как могильная плита.

Эльвира смотрела на Аэрис — потрясённо, широко распахнутыми глазами, не веря услышанному, пытаясь осмыслить, переварить информацию, уложить в голове.

Публичный дом. Аэрис знает публичный дом. Как? Почему? Что она там делала?

Виолетта ахнула — громко, резко, звук вырвался помимо воли. Прикрыла рот ладонью — быстро, инстинктивно, поздно, уже все услышали. Глаза широко распахнулись — шокированно, изумлённо. Щеки вспыхнули румянцем — ярко-алым, жарким, как от пощёчины.

Умбра нахмурилась — непонимающе, озадаченно, честно не зная:

— Публичный что? — голос недоумённый, чистый, невинный. — Что это значит? Какое место?

Лили обернулась к ней — быстро, порывисто, неловко. Покраснела сама — мгновенно, до корней волос. Замялась, подбирая слова, пытаясь объяснить деликатно:

— Ну это… это место, где… где девушки…

Запнулась. Язык не слушался. Покраснела ещё сильнее — если это вообще возможно. Замахала руками — беспомощно, смущённо, отчаянно:

— Ну в общем… они… за деньги… с мужчинами… ну ты понимаешь…

Не закончила. Не смогла. Закрыла лицо руками от смущения — горячие ладони к горящим щекам.

Умбра смотрела на неё — секунду, непонимающе. Две секунды, начиная догадываться. Потом поняла — полностью, окончательно, ужасающе ясно.

Лицо вспыхнуло — ярко-красное, как раскалённое железо, как огонь. Глаза расширились — шокированно, потрясённо, скандально.

Замахала руками — отчаянно, панически, отрицающе, отгоняя образы:

— Всё, всё, всё! Я поняла! Не надо объяснять! Хватит! Достаточно!

Отвернулась — быстро, резко, прячась. Уши горели красным пламенем. Даже шея покраснела — пятнами, неровно, предательски.

Эльвира смотрела на Аэрис — напряжённо, обеспокоенно, с тревогой холодной в груди:

— Но… что ты там делала? — тихо, осторожно, боясь ответа. — Как… почему… ты же не…

Не могла закончить. Слова застревали в горле комом. Боялась услышать ответ — страшный, невозможный, разрушающий.

Аэрис вздохнула — тяжело, глубоко, устало, как после долгой дороги. Опустила взгляд на руки — сжатые в кулаки на коленях, напряжённые. Костяшки белые от силы сжатия, вены выступили на тыльной стороне ладоней.

Молчала — долго, мучительно долго. Собиралась с духом, с мыслями, с силами. Дышала глубоко, ровно, успокаивая бешеное сердце.

Потом начала говорить — медленно, тихо, с трудом выдавливая каждое слово, как камни из горла:

— Я пришла в город за неделю до встречи с вами. До экзаменов в Академию. В кармане несколько медяков — всё, что было у меня в мире. Больше ничего. Ни вещей, ни связей, ни крыши над головой.

Голос глуше, тоньше, воспоминания тяжёлые давили:

— Зашла в таверну — погреться у очага, отдохнуть хоть немного. Думаю, как дожить до экзаменов. Неделя впереди. Где переночевать без денег. Что поесть — желудок сводило от голода. Денег на комнату нет совсем. На еду еле хватало — по куску хлеба в день, не больше.

Пауза тяжёлая. Вздох глубокий.

— Рядом со мной за стойкой сидел парень. Крепкий такой, здоровый, широкоплечий. Пил пиво из большой кружки, смеялся с кем-то громко, весело.

— И вдруг я вижу — краем глаз— движение подозрительное. За его спиной. В тени. Кто-то поднимает руку медленно, скрытно. Целится ножом парню в спину — между лопаток, точно туда, где сердце бьётся.

Голос твёрже, увереннее — воспоминание о бое всегда придавало ей сил, уверенности:

— Я среагировала по привычке. Рука сама метнулась — без мысли, без решения — схватила запястье. Выкрутила. Услышала хруст — может, вывих сустава, может, просто очень больно было ублюдку.

— Да и не люблю я, когда людей ножом тыкают в спину подло. Подло это, трусливо, недостойно. Если боец настоящий — стань лицом к лицу и сражайся честно, по правилам. А не из-за угла крысой вонючей подлой.