Чтение онлайн

Роль Бодуэна в сопротивлении крестоносцам могла была быть большей, чем короткая оборона небольшого замка. Ему разрешили свободно уйти со своими людьми, принеся клятву никогда больше не воевать против крестового похода. Но Бодуэн был импульсивным, не имеющим принципов человеком, и он уже решил отказаться от дела Раймунда и присоединиться к Симону де Монфору. Его отступничество было значительным унижением для Раймунда VI и глубоко шокировало местных аристократов, которые ценили родственные узы превыше всего. Но, возможно, это было предсказуемо, поскольку, хотя он и был братом Раймунда, Бодуэн имел больше общего с грубыми северянами из лагеря Симона, чем с культурной аристократией юга. Он воспитывался при строгом дворе своего дяди, Людовика VII, куда его мать бежала от своего злобного и властолюбивого мужа. Почти монастырская атмосфера, в которой прошла юность Бодуэна, не могла быть более непохожей на двор его отца Раймунда V с его буйной безнравственностью. Он никогда не видел своего отца и не посещал Лангедок до воцарения Раймунда VI в 1194 году, когда без гроша в кармане прибыл на Юг, чтобы потребовать часть наследства своего отца, но новый граф отказался признать его своим братом. Когда через несколько месяцев после этого Бодуэн вернулся со свидетельствами от бывших придворных Людовика VII, подтверждающими его личность, Раймунд нехотя принял его на службу. Он отправил Бодуэна в Прованс для ведения затяжной войны с богатыми и непокорными сеньорами де Бо. Бодуэн отличился в этой войне и даже серьезно подорвал свое здоровье. Но Раймунд неизменно отказывал ему в единственном знаке благодарности, которого тот хотел, — в уделе, соответствующем его статусу. Теперь, в свои сорок с лишним лет, Бодуэн был обиженным и озлобленным человеком. Его набожность всегда была сильнее, чем у старшего брата, и его неодобрение поведения Раймунда было, конечно же, искренним. Но есть мало оснований сомневаться в том, что старые амбиции Бодуэна стояли для него на первом месте, когда он оставил дело Юга. Если бы Раймунд VI был свергнут, он имел бы обоснованные претензии на графскую корону. Будущее, по его мнению, было за Симоном и крестоносцами. Но, как и сам Симон, Бодуэн неправильно оценил свои перспективы и должен был заплатить за это жизнью.

Менее тридцати миль никем не обороняемой дороги отделяли Симона от Тулузы. Но большая часть его армии, после падения Лавора, ушла на север. Вместо того чтобы атаковать крупный город с недостаточными для этого силами, он двинулся на север, переправился через Тарн и менее чем за неделю занял густо заросшие лесом долины восточного Альбижуа. В июне он проник на север до Сен-Антонина в южном Керси. Раймунд VI беспомощно смотрел на происходящее, засев в крепости Брюникель, расположенной на вершине скалы в ущельях реки Аверон, в нескольких милях от Сент-Антонина. Несмотря на малочисленность армии Симона, Раймунд решил сжечь замок и отступить на юг. Но в этот момент в Брюникель неожиданно прибыл Бодуэн. Раймунд недолюбливал своего брата, но совершенно не знал, что тот находится в союзе с крестоносцами. Бодуэн попросил Раймунда отдать ему Брюникель вместо того, чтобы сжечь его. Он тайно объяснил ситуацию членам гарнизона, и те стали уговаривать Раймунда согласиться на просьбу брата, заявив, что готовы служить под его командованием. Раймунд неохотно согласился, и Бодуэн получил замок в в качестве своего наследства. Когда Раймунд отбыл в Тулузу, Бодуэн приехал в лагерь крестоносцев и выторговал для себя выгодные условия капитуляции. Затем он направился в Тулузу и предпринял последнюю попытку убедить Раймунда подчиниться всем требованиям легатов. Раймунд упорно отказывался. Убедившись в том, что его брат бесстыдно пренебрегает церковным законом, Бодуэн мог с чистой совестью заявить о своей поддержке крестового похода. Он перебрался к Симону де Монфору и принес ему оммаж за Брюникель. Взамен Симон пообещал Бодуэну долю в будущих завоеваниях и через год фактически пожаловал ему Сент-Антонин, возможный, зародыш небольшого удела в богатом уголке Керси.

Имея в своих руках большую часть территории к востоку от Гаронны, Симону оставалось только взять Тулузу. К городу со стороны Каркассона приближалась свежая армия немецких крестоносцев под командованием Тибо, графа Барского, знаменитого воина, от которого многого ожидали. Симон встретил немцев у Монжискара, в двенадцати милях к юго-западу от Тулузы и убедился, что Тибо жаждет наступления на город, который, как и все северяне, считал столицей южной ереси. Но там же находилась и делегация тулузских горожан, которая прибыла, чтобы разуверить его в этом и надеялась даже сейчас отклонить крестоносцев от их цели. Представители горожан утверждали, что Тулуза всегда поддерживала католическую Церковь. Они даже выдали легатам заложников за их верность и напомнили Симону о той помощи, которую они оказали ему при осаде Лавора. Легаты не могли отрицать всего этого, но они потребовали объяснить, почему Тулуза до сих пор признает Раймунда VI своим графом, и дали понять, что только его изгнание из города вполне их удовлетворит. "Изгоните графа и его приспешников из города, откажитесь от верности ему и примите вместо него любого владыку, которого Церковь назначит на его место, — таково было их предложение, — в противном случае мы раздавим вас, и вас постигнет участь еретиков и их покровителей". Горожане ответили, что они связаны с Раймундом клятвой, но их возражения остались неуслышанными. Епископ Фолькет, присутствовавший при встрече, приказал настоятелю своего собора покинуть город со всем духовенством. Они сразу же так и сделали, пройдя босиком в процессии через ворота и неся перед собой Евхаристию.

16 июня крестоносцы подошли к реке Херс, теперь вялотекущему спрямленному каналу, а тогда извилистому потоку, примерно в двух милях к западу от стен, который отделял пригородные виноградники и огороды от сельской местности за городом. Внутри города Раймунд собрал все силы своих владений. Графы Комменжа и Фуа привели в город большие конные отряды с юга, а с востока прибыли напуганные и возмущенные сеньоры нескольких городков, разоренных армией Симона. Гарнизон, как всегда неподготовленный, был ошеломлен внезапностью прибытия крестоносцев. Работа по разрушению мостов через Херс была завершена лишь наполовину. У частично разобранного моста Монтодран произошла кровавая битва, закончившаяся отступлением защитников. Внебрачный сын Раймунда Бертран, попавший в плен во время боя, был лишен своих дорогих доспехов и выкуплен за 1.000 ливров.

Это было обнадеживающее начало осады, которая впоследствии обернулась катастрофой. Тулуза была самым крупным городом, который Симон пытался осадить. После опрометчивой попытки взять его штурмом в первый день, крестоносцам пришлось смириться с длительной осадой. Но к этому они оказались необычайно плохо подготовлены. Стены Тулузы составляли почти три мили в окружности, и у Симона, несмотря на немецкие подкрепления, не хватало сил, чтобы полностью блокировать город. Его армия сосредоточилась перед замком Нарбоне у южных ворот и неоднократно подвергалась атакам вылазок из города, которые не по рыцарски пользовались часом сиесты. За несколько дней осаждающие съели все фрукты и овощи из пригородных садов и огородов, а к концу месяца в их лагере замаячила перспектива голода. Защитники же, беспрепятственно переходили по мостам на дальнюю сторону города, пополняя свои запасы и нападая на фуражиров врага. В лагере крестоносцев хлеб продавался более чем в двадцать раз дороже обычной цены. Утром, 29 июня, после двухнедельной осады, горожане обнаружили, что крестоносцы ушли.

Нападение на Тулузу было серьезной ошибкой, подпортившей Симону репутацию, которая без боя перетягивала другие города на его сторону. Это стоило Симону двух недель использования драгоценных подкреплений с севера, не говоря уже о тяжелых потерях, понесенных в стычках перед стенами. Более того, это оттолкнуло от него католическое большинство жителей Тулузы. Симон оскорбил их достоинство и жестоко отверг их притязания на его сочувствие. С городских стен они видели, как его люди вырубали виноградники и убивали на полях работников, которые не успели сбежать при их внезапном появление. После этого они не переставали быть самыми ярыми сторонниками Раймунда. Что касается Симона, то его армия была деморализована, а составлявшие ее отряды не были склонны оставаться дольше положенных сорока дней. Впрочем большинство немцев удалось убедить остаться, но граф де Бар, отсутствие крестоносного рвения у которого сильно разочаровало французов, покинул армию в середине июля под насмешки и оскорбления своих собственных сторонников. Симон по опыту знал, что без убедительной демонстрации силы завоеванные города сбросят свои северные гарнизоны, когда услышат новости о неудаче под Тулузой. Как только осада была снята, он двинулся на юг, вглубь владений графа Фуа, сжигая брошенные замки и пригороды, выкорчевывая виноградники и фруктовые деревья с аккуратных террас на склонах холмов. Проникнув до Фуа и потратив восемь дней на опустошение окрестностей, Симон повернул на север и прошел сто пятьдесят миль до границ Лангедока. В Керси Арно-Амори активно поддерживал дело Симона. Несколько главных баронов региона приняли участие в неудачном крестовом походе архиепископа Бордо в самом начале войны в 1209 году, и теперь их убедили отказаться от верности Раймунду VI и заявить о своей поддержке Симона де Монфора. Сам Симон прибыл в Каор в конце июля. Он принял оммаж от баронов и продемонстрировал свое присутствие своим новым подданным, сжег предместья Келюса, который все еще принадлежал Раймунду VI, и прошел со своей армией на север до Рокамадура.

Юг лишь на короткое время был обманут смелой демонстрацией решимости Симона. В Рокамадуре он расстался со своими верными немцами и вернулся в свой штаб в Каркассоне с крошечным отрядом солдат, не зная, когда ожидать нового подкрепления с севера. Впервые у Раймунда VI была настоящая армия, чтобы использовать слабость Симона, и решительные союзники, чтобы преодолеть его собственный робкий характер. В Тулузене ситуация была серьезной. Большая армия южан, возглавляемая графами Тулузы и Фуа и усиленная контингентами Гастона де Беарна и Савари де Молеона, уже покинула Тулузу и медленно двигалась по римской дороге в сторону Каркассона. Монферран, первый замок на ее пути, был без боя оставлен гарнизоном северян. Пюилоран на севере изгнал офицеров Симона. Дальше на восток, куда маршал Симона был послан за помощью, появились тревожные признаки восстания. Безье и Нарбон не хотели сотрудничать, а во всей долине реки Од с трудом удалось набрать только 800 человек, готовых прийти на помощь Симону, многие из которых дезертировали во время похода. На военные заботы Симона наложились личные проблемы. Его жена находилась в Лаворе, отрезанная от него вероломством людей из Пюилорана; его сын Амори лежал тяжело больным в Фанжо, а его маленькая дочь находилась с кормилицами в Монреале. Ни на один из этих городов нельзя было положиться, а среди южан из окружения самого Симона появились намеки на предательство.

Когда войска Раймунда достигли Монферрана, расположенного в тридцати милях от Каркассона, Симон собрал совет лидеров крестового похода, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. Преобладало мнение, что ему следует держаться против южан в Фанжо или Каркассоне, пока не придет помощь с севера. Но это предложение было энергично оспорено английским крестоносцем Хью де Ласи. Хью был человеком с сильными амбициями и агрессивным характером — недостатки, которые уже стоили ему обширных ирландских владений во время неудачного восстания против короля Иоанна. Но он был опытным воином, который сражался вместе с Симоном дольше, чем большинство присутствовавших на совете. Длительная осада, указывал он, отрезала бы Симона от его союзников и лишила бы его инициативы. Его подданные воспримут это как поражение и перейдут на сторону врага. Лучше всего было продвигаться навстречу врагу в надежде, что он даст сражение в поле, где преимущество будет на стороне опытной, хорошо вооруженной конницы северян. Этот совет понравился Симону, и он был принят. Оставив небольшой гарнизон в Каркассоне, крестоносцы двинулись на запад и заняли Кастельнодари, расположенный на римской дороге в восьми милях от лагеря армии южан. Войско Симона, скудно усиленное неохотно пошедшими в поход новобранцами из Лораге, насчитывало немногим более 500 человек, а Кастельнодари едва ли мог выдержать осаду. Его стены были частично разрушены гарнизоном Раймунда, когда он оставил его весной, внутри не было воды, а местные жители были настроены откровенно враждебно по отношению к крестоносцам.

Наступающее войско южан появилось в начале сентября, "опустившись, как саранча, на землю". Гарнизон Кастельнодари ужинал, и ему потребовалось время, чтобы вооружиться, а тем временем жители укрепленного пригорода к западу от города перешли на сторону врага, сотнями перебираясь через стены и убегая на поля. Нападавшие воспользовались преимуществом внезапности, и ворвались в ворота предместья, когда жители еще перелезали через стены. Но, проникнув на улицы, они разбрелись в разные стороны, и гарнизон без труда смог выгнать их обратно в ворота.

Осада Кастельнодари Раймундом VI обернулась унизительным фиаско. Его армия, безусловно, превосходила армию Симона, и он, вполне вероятно, по лучшим оценкам современников имел 5.000 человек. Тем не менее, он решил избежать сражения, и не стал окружать город, к удивлению защитников, которые смогли поить своих лошадей и собрать виноград под носом у врага. Вместо этого граф разбил свой лагерь на холме к северу и защитил его траншеями и частоколами, так что, как заметил один наблюдатель, трудно было определить, кто кого осаждает. Даже когда его солдаты проникали в укрепленный пригород, они проламывали проемы в стене, чтобы в случае ответной атаки гарнизона иметь возможность быстро сбежать. Симон продолжал активно действовать на протяжении всей осады. Он разместил своих людей у ворот, в ожидании момента для вылазки в лагерь противника. Многие из этих вылазок он возглавлял лично с безрассудством, которое приводило в ужас его соратников. Однажды его пришлось удерживать от прыжка через траншею в укрепление, где под усиленной охраной находились осадные машины Раймунда.

Безрассудство Симона имело свою цель. Он знал, что бездействие будет столь же губительно, как и поражение, но Раймунд тщательно избегал сражения с крестоносцами в поле. После нескольких дней нерешительной перестрелки Симон получил известие, которое, казалось, сулило благоприятный исход. Бушар де Марли и Мартин Алгай, наваррский наемник на службе Симона, покинули Лавор несколькими днями ранее с большей частью гарнизона и сумели добраться до замка Сесак, расположенного в пятнадцати милях. Они избежали похода по Лораге с его враждебно настроенным население, выбрав длинный, извилистый путь через Альбижуа. Из Сесака они направились вниз к римской дороге и там соединились с конвоем Симона, который вез продовольствие из Каркассона. Приблизившись к Кастельнодари, они обнаружили, что в Сен-Мартен-Лаланд, небольшой деревушке в четырех милях от города, путь им преградил граф Фуа. Симон решил рискнуть. Он выделил из гарнизона 40 рыцарей, почти половину своей кавалерии, и под покровом темноты отправил их на подкрепление Бушару де Марли к Сен-Мартен с предупреждением готовиться утром к битве.