Чтение онлайн

— Вань, — прошептала, сглотнула — каждое слово давалось с трудом. — Уснула. Камни получила. Готовлюсь.

— Тут такое дело… Стройку закрыли.

— Как закрыли? — попыталась приподняться, оперлась на локоть. Голова закружилась — замерла, дожидаясь, пока комната перестанет плыть, и только потом продолжила: — Совсем?

— Склад сгорел. Четыре трупа. Ещё троих не нашли. Многие написали заявление. Кто-то просто позвонил уже с дороги, что больше не выйдет.

— А-а-ачешуеть, — только и смогла выдавить. Голос прозвучал глупо, растерянно.

— Тут сейчас такой хаос, — голос Ивана прервался, он откашлялся, в трубке послышалось какое-то движение, будто он тёр лицо. — Слов нет. В общем… Я походил тут. Конечно, уже затоптали что можно и нельзя. Но следы петуха на свежем снегу есть. Только… среди обычных — иногда, раз в три метра примерно, проскакивает след здоровенной лапы. Когтистой.

— Ваня… — выдохнула, провела ладонью по лицу — кожа была горячей, липкой. — Ты молодец.

— Это тебе о чём-то говорит?

— Пока нет. Надо собраться с мыслями и подумать. Я немного не выспалась тут. — Помолчала, чувствуя, как пульсирует боль в висках, отдаётся в затылок, в шею. — И в лес не ходи, пожалуйста.

— Да я вроде не дурак, — усмехнулся коротко. — Мне хватило. Что делать-то будем?

— Как я уже говорила, мне нужно время. — Алёна посмотрела на разложенные камни, на гору коробок. Шесть обработано, остальные ждали. — Тут дел на неделю, если хорошо подготовиться. Но…

— Оно становится сильнее? — перебил Иван голосом жёстким, без лишних интонаций.

— Да. — Провела пальцем по ближайшему агату, ощутила холод камня, его гладкую, маслянистую поверхность. — Постараюсь побыстрее. Дня два-три точно понадобится.

— Хорошо. Я понял. — Пауза, в трубке слышно было только его дыхание — ровное, тяжёлое. — От меня что-то требуется?

— Учи руны. — Алёна откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза. В темноте веки сомкнулись легко, тело потяжелело. — Патроны есть?

— Да. Разобрался уже. С запасом на всякий случай.

— Тогда так. По возможности там не появляйся. Ночью точно. В лес не ходить. Меня пока не беспокоить. Как буду готова — сообщу. — Помолчала, собираясь с мыслями. — И ещё… купи два комплекта одежды — себе и мне. Практичное что-то. В пакет и отложи.

— Хорошо. Понял.

— И даже не спрашиваешь ничего? — Алёна даже засмеялась с непривычки.

— Алён, — голос его стал тише, мягче, — я же вижу, что происходит.

Она промолчала. В горле встал ком, твёрдый, горячий, сглотнула, но он не прошёл.

— Спасибо, Вань.

— И тебе спасибо. — Короткая пауза. — Целую.

— Целую. Я позвоню…

Открыла чат с Варей, набрала сообщение: попросила доставку, коротко рассказала о звонке Антонине. Отправила.

Понимая, что с той скоростью, с которой она заряжает каждый камень, с такими затратами силы она не успеет сделать даже половины от запланированного, достала мел, свечи, травы. Начала подготовку к ритуалу.

Через час курьер такси привёз заказ из лавки. Закрыла дверь, отложила пакет в угол. Зажгла свечи. Пламя дрогнуло — жёлтое, живое, — тени заметались по стенам, огромные, чёрные, неправильные.

— Навь, дай силу — я принимаю, — голос её звучал глухо в пустой комнате, отражаясь от стен, возвращаясь к ней искажённым эхом. — Явь, дай силу — я обретаю.

***

Дни слились в сплошной калейдоскоп. Камни. Руны. Змеи. Проваливалась в темноту — не помнила, как, не помнила, когда. Открывала глаза — боль, голод, усталость. Еда, которая уже не лезла в горло. И всё сначала.

Иногда писал Иван. Коротко: «Держись», «Не спишь?», «Маме ответила?» Последнее было напоминанием самой себе — иначе забыла бы.

Мать уже дважды звонила, голос становился тревожнее, выше, в нём появлялись нотки, от которых ныло под ложечкой. Алёна отвечала: «Всё хорошо, много работы, позвоню сама».

День. Ночь. Она перестала их различать — свет за окном менялся, а она всё сидела на полу, чертила, шептала, падала, поднималась.

На третьи сутки перед ней лежали три десятка камней — каждый со своей рунной вязью. Каждый для своей цели. Она провела над ними рукой, чувствуя слабый, едва уловимый отклик — камни гудели, вибрировали, жили.

Алёна кое-как поднялась на ноги — колени дрожали, ноги не слушались, пришлось опереться на стол. Облокотилась, пережидая, пока перестанет кружиться голова. Пустая кружка. Стаканы с колой — до дна, на дне засохшие коричневые разводы. Постояла, собираясь с силами, чувствуя, как дрожат мышцы, как каждое движение даётся через силу.

Дошла до ванной, держась за стены, умылась холодной водой — вода обожгла лицо, заставила вздрогнуть, но не прогнала туман в голове. Из зеркала на неё смотрела бледная копия себя. Мешки под глазами — тёмные, провалившиеся. Спутанные волосы с красным отливом на правой стороне — там, где несколько раз задевала головой о край стола, кожа ещё помнила удар. Словно встала из могилы.

Хотелось в ванну. В горячую воду, чтобы обожгло, чтобы расслабило мышцы, чтобы можно было просто лежать и ничего не делать. Не думать. Не чертить. Не шептать.

Но осталось самое важное. И трудное.

Сходила на кухню — каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались. Сварила пельмени. Поела. Вернулась в зал. Ритуал.

Положила перед собой большие камни-амулеты — лазурит с хризоколлой, чёрный турмалин и обсидиан.

После первого же очнулась только через пять часов. Выжатая настолько, что просто лежала и смотрела в потолок, не в силах пошевелиться. Даже пальцы не слушались. Голова гудела, в висках стучало — глухо, ритмично, в такт сердцу. Но камень лежал перед глазами — целый, с десятком рун, вплетённых в вязь. Алёна коснулась его пальцем — тонкие всполохи зелёного и синего отозвались той, чья метка их соединила. Камень был тёплым, живым.

Ещё два камня. Да я блин сдохну! — крикнула в потолок от отчаяния. Но собралась. Продолжила.

К концу третьего дня она позвонила Ивану. Пальцы еле двигались, набирая номер.

— Приезжай завтра.

Сказала и отключилась. Не было сил даже на прощание.

Ванну наполнила горячей — почти обжигающей. Разделась медленно, каждое движение — через боль, через «не могу». Опустилась в воду — жар обжёг кожу, заставил выдохнуть, расслабиться. Лежала, смотрела, как поднимается пар, как плывёт потолок, как капли собираются на кафеле и медленно стекают вниз. Пальцы онемели, тело не слушалось, но внутри разливалось тепло — первое за эти дни. Закрыла глаза, позволила себе просто быть.

Потом приготовила обед. Свежий отвар. Достала чистую кружку, поставила на стол. Всё делала медленно, чувствуя каждое движение, каждое прикосновение.

И легла спать на таком мягком, таком удобном диване. Свернулась калачиком, уткнулась носом в подушку, и сознание отключилось раньше, чем она успела закрыть глаза.

***

Утром Иван был у неё. — Дозвонился только с восьмого раза! — Прости, слышала звонок сквозь сон, но не могла заставить себя подняться.

Разулся, осмотрел её с ног до головы. Взгляд задержался на синяках под глазами, на бледной коже, положил пакеты с одеждой и отправился варить кофе.