Чтение онлайн

Её глаза. Её лицо.

Хотелось есть. Голод вернулся, став лучшим успокоительным. Значит, всё хорошо. Жива. Цела. Своя.

Прошла на кухню, выпила горький, остывший отвар. На всякий случай умылась остатками — плеснула в лицо, вытерла рукавом. Приготовила яичницу с колбасой, залила майонезом и съела за несколько минут, запивая молоком. Жевала быстро, глотала, не чувствуя вкуса, но чувствуя, как тепло разливается по телу, как уходит дрожь, как возвращаются силы.

Легла спать, не выключая свет.

Встала совершенно не выспавшейся.

Всю ночь снились кошмары. Та самая рука, что схватила её на кладбище, выныривала из тумана, хватала за запястье, тащила вниз. Потом из мглы сформировалась фигура — старый, сгорбленный дед в длинном чёрном плаще, с клюкой, увенчанной птичьим черепом. Он поднимал голову, смотрел пустыми глазницами, тянул костлявую руку. И она просыпалась неизвестно сколько раз.

Часы показывали шесть утра.

Заварила кофе, бросила туда пару щепоток трав. Сделала бутерброды. Съела один, потом второй. Всё равно приготовила оставшиеся пару яиц.

Пока ждала, нарисовала пальцем на столе руну. Змея скользнула по столешнице, вывела ровную линию, свернулась колечком у края. Алёна выдохнула.

Обдумывала вчерашнее. Из головы не выходило, как плохо слушалась сила. Скорее всего, из-за большой концентрации чужой. И этого, что она запечатала — изгнать не получилось. Потому что призвала не она. Или цель тоже не она. Или не к ней привязан. Если и сегодняшний ритуал не поможет… то придётся обращаться за помощью.

Сходила в душ, привела себя в порядок, оделась. Приготовила всё необходимое.

Когда Иван позвонил, выбежала на улицу сразу, не заставляя ждать. Села в машину. Поцеловала. Он задержал её руку, заглянул в глаза.

— Вань, поехали!

— Спрашивать, как ты себя чувствуешь, не надо?

— Чувствую себя отвратительно, дорогой. — Алёна положила рюкзак на заднее сиденье, откинулась на спинку. — Но по сравнению со вчерашним — очень даже неплохо.

Иван нервничал всю дорогу. Переключал скорости с толчками, пальцы то сжимали руль, то ослабляли хватку. Алёна посматривала на него, но молчала. И была очень благодарна за тишину. Думать о том, что предстоит делать, не хотелось. Ведь теперь и правда выбора нет.

В посёлок въехали без проблем. В опустевший, под серым облачным небом. Обули снегоступы, вышли. Мелкий снежок превращался в полноценный снегопад. Алёна запрокинула голову, ощущая, как снежинки ложатся на лицо и тают, щекочут кожу, холодят губы.

— Всё, готов.

Обернулась. Иван с рюкзаком и красной, небольшой канистрой уже тронулся по тропе. Догнала, пошла рядом. Настрой Ивана перекинулся ей. О чём он думает? Убить человека ради любимой? Или куда он ввязался? Или чья жизнь дороже?

Догнала, схватила за куртку и прижалась к нему. Стояли долго, пока спустя две долгих минуты, или больше, он её не обнял. Обхватил, прижал к себе, уткнулся носом в макушку. Стояли так, под снегом. Долго. Пока сама не отпустила.

Обошла его, чтобы быть спереди. Чтобы он видел её, пока идёт, а не пустую тропу.

— Следов кстати нет, Алён. — Иван огляделся, прищурился. — Он или ещё не уходил, или давно вернулся.

— Дойдём — узнаем. — Она взяла его за руку, сжала. — Главное, что ты рядом.

Иван промолчал. Только рука его коснулась капюшона её маскхалата, поправила, чтобы не сползал.

Они свернули перед домом на своё место за кустами, у лежащего дерева. Кофе, бинокль, бутерброды — которые Алёна съела в первый час ожидания. И смотрела, извиняясь, на Ивана, убирающего в рюкзак пустой пакет.

Снег валил так, что они чуть не упустили петуха. Дверь открылась. Он вышел и, не оборачиваясь, направился в сторону посёлка.

— Так. — Алёна порылась в рюкзаке, ещё раз проверила, всё ли на месте. — Я сейчас к избе, колдуна запру, потом пойдём готовить засаду для духа.

— Кстати, а почему сразу не поджечь?

— Потому что с духом связаны они. И что мы будем делать, когда он придёт?

— Так ловушку перед домом.

— Вань, одно дело — застать врасплох. Другое — если он на выручку побежит.

— Всё, понял. — Иван кивнул, взял бинокль, осмотрелся. — Вопросов нет. Буду смотреть за тропой.

Алёна кивнула. Руки вспотели. Собралась с мыслями и, пригнувшись, подобралась к дому. Заглянула осторожно в щель между ставнями — дед лежал на широкой лавке, накрытый тулупом. Не шевелился.

Достала мешочек с солью, проткнула ножом и пошла вокруг избы, сыпля тонкую белую линию, почти невидимую на снегу:

— Соль от земли, соль от неба, соль от ветра, соль от огня. Кто ступит — ноги сломит, кто шагнёт — дорогу забудет.

Порезала палец ножом. Осмотрелась по сторонам. Нашла Ивана, который перебрался ближе к тропе. Он показал большой палец — всё чисто. Продолжила. Кровью оставила отпечатки на косяке двери, на оконных рамах, на углах избы.

— Кровью запечатываю, силой Рода запираю. Пока кровь не смыта, порог не переступить.

Сердце колотило так, что, казалось, его слышно за версту. Каждый скрип снега от собственных шагов заставлял вздрагивать. Нож коснулся бревна. Вывела руну ЗАМОК в круге, усиленную ЩИТОМ и руной РОСПАД:

— Замок — не открыть, щит — не пробить, выход — не найти. Кто ступит — во тьме останется, кто шагнёт — в стенах запутается.

Достала моток красной нити, закрепила на углу избы в самом низу, присыпала снегом. И так, завязывая узлы, а потом прикапывая нить, обошла дом:

— Узел первый — стены встали. Узел второй — порог упал. Узел третий — окна закрылись. Узел четвёртый — крыша нависла. Узел пятый — подпол молчит. Узел шестой — небо отвернулось.

Пробираясь по снегу дальше, поскользнулась и упала прямо рядом с дверью — дед за зиму накидал достаточно большую горку. Замерла. Стояла, долго прислушиваясь, не встал ли колдун. Увидела, как насторожился и приготовился Иван — рука на кобуре, бинокль опущен, смотрит на неё, ждёт.

Тихо завязала ещё один узел, пряча нить под порог:

— Узел седьмой — земля приняла. Узел восьмой — предки пришли. Узел девятый — назад дороги нет.

Ветку полыни подожгла, тут же задула, подбросила, чтобы он упал на крышу — не получилось. Выругалась сквозь зубы. Взяла снег, слепила комок, долго скрепляя руками рыхлый снег. Вставила веточку, забросила с третьего раза.