Чтение онлайн

– Был найден в среду утром, когда затопило квартиру снизу. Лежал в ванне, мертвый, вода открыта, вены перерезаны. Собственно, вот и все.

Меня передернуло. Вот вроде и не должно было… но все равно.

– Ты перевел деньги?

Утвердительный кивок.

– Перевел. Во вторник. И хотя подобная оперативность абсолютно не в духе этих парней, вопы действительно обычно крайне трепетно относятся к тому, чтобы заканчивать дела такого рода к разным большим праздникам, типа Рождества или Пасхи, так что...

– Почему? – На самом деле мне это было совершенно не интересно, но сейчас я был готов говорить о чем угодно, лишь бы хоть немного приглушить голос совести, упорно твердивший, что теперь до конца моих дней мне придется жить с мыслью о том, что смерть Кейна была оплачена мною.

– Полагаю, чтобы успеть получить отпущение грехов, - последовал невозмутимый ответ.

– Все же вы, католики, верите в очень странные вещи, - не выдержав, отозвался я.
– Неужели ты тоже считаешь, будто такое можно простить?

Похоже, Джейсон прекрасно понял, что я говорю не о боевиках из borgata.

– Я не знаю, Дженс, - негромко ответил он. – Говорят, что можно. В любом случае, здесь мы этого не узнаем. А там… а там как-нибудь разберемся.

– Судя по всему, твоя карьера будет куда продолжительнее жизни, - помимо воли усмехнулся я. – Такие вопросы вряд ли получится решить без адвоката. Даже там.

– Вот и не торопись туда раньше меня, - спокойно кивнул Маннс. – А если все-таки разминемся… Ты прекрасно знаешь главное правило – ни с кем не разговаривай и ничего не подписывай.

Я покинул тюрьму Линкольн в тот же день, двадцать четвертого декабря, приблизительно в четверть пятого пополудни, и было очень похоже, что Рождество я действительно встречу дома. Особенно если пойду пешком – судя по мертвой пробке на сто десятой, Манхэттен накрыл очередной предпраздничный транспортный коллапс, а потому я не только отклонил унылое предложение Маннса меня подвезти, но и ему самому посоветовал оставить машину здесь и воспользоваться сабвеем – по любому выйдет быстрее. Джейсон вздохнул и проворчал, что будет мне очень признателен, если в следующий раз я подойду к выбору времени совершения очередного преступления более продуманно. Хотя мне-то, суке, похер – если срезать через парк, так я уже минут через пятнадцать дома буду – а вот моему героическому адвокату еще пиздюхать до Статен-Айленда. Я рассмеялся, пьянея от одной возможности полной грудью вдыхать наполненный запахами и звуками воздух большого города – и сказал, что готов в знак благодарности за проявленный героизм предоставить ему не только кров и ночлег, но и пару девочек из NY Confidential, вот только, боюсь, Лорейн не оценит ни первого, ни второго, ни, тем более, третьего.

Джейсон заметил, что насчет последнего он, пожалуй, как-нибудь на досуге поразмыслит, причем исключительно в воспитательных целях – чтобы в следующий раз я думал, прежде чем раскидываться подобными авансами, а затем добавил уже серьезно:

– Так ты точно уверен, что не хочешь поехать к нам? Тебя никто не будет трогать, обещаю. Хоть поешь и выспишься нормально.

– Ага, а Лорейн ты объяснишь, что просто взял работу на дом, - весело фыркнул я, не в силах сразу вернуться в русло серьезного разговора, но, перехватив моментально ставший внимательным взгляд Джейсона, собрался. – Спасибо, Джей, но я правда безумно хочу домой. В свой сортир, в свой душ и в свою постель. И у меня тоже есть одно важное дело, которое я хотел бы завершить до Рождества.

– Имей в виду, Дженс, если ты о самоубийстве, то лучше скажи сразу, я сам тебя прикончу, - помолчав, негромко произнес Маннс, глядя на меня с каким-то немного отстраненным, философским интересом. – Тебе по-любому без разницы, а я хоть душу отведу.

Я тихо рассмеялся и хлопнул его по плечу.

– Я над этим подумаю. Ну, сугубо в воспитательных целях, ты понял.

Джейсон тоже усмехнулся, но как-то криво. Впрочем, не мне его в этом винить. Я ему еще тот сочельник устроил.

– Джей, я в порядке, честно, - негромко произнес я. – Пожалуй, я еще никогда в жизни не был настолько в порядке. Кстати, ты не в курсе, тут поблизости есть какой-нибудь зоомагазин?..

Насчет зоомагазинов Джейсон ничего не знал, и даже на всякий случай предупредил, что, поскольку в прошлом году я вел себя просто отвратительно, лично он дарить мне пони однозначно не собирается, и, соответственно, если я рассчитываю на нечто подобное, мне остается надеяться лишь на Санта-Клауса. Мы вместе дошли до станции «Сентрал-Парк-Норд», после чего пожелали друг другу счастливого Рождества и разошлись – мой друг вместе с толпой прочих реалистов, окончательно утративших веру в наземный транспорт, исчез в подземке, а я отправился в Fine Fare Supermarket, ради которого, собственно, и сделал крюк на Ленокс Авеню. Вот за что люблю подобные заведения, так это за то, что там действительно можно купить абсолютно все. Даже ошейник с поводком и несколько больших банок собачьих консервов, главное – не заблудиться в поисках нужного отдела.

Уже в Центральном парке я понял, что подморозило – город привычно отступил куда-то за грань реальности, лишь только огни небоскребов потерялись в голых кронах деревьев, и вот тогда я отчетливо услышал, как хрустят под ногами превратившиеся в лед мелкие лужицы на асфальтовых дорожках. Кто знает, возможно, сегодня наконец-то пойдет снег. Вообще-то было бы здорово.

Садиться на поблескивающую в свете фонарей скамейку мне не хотелось – Маннс подошел к вопросу выбора одежды, подходящей для пребывания в КПЗ, в высшей степени рационально, и привез спортивный костюм, а потому одного взгляда на обледеневшие деревяшки хватило, чтобы у меня моментально замерзла задница – но насколько я знаю, чем меньше ты возвышаешься над собакой, тем лучше. Ну, это если ты хочешь завоевать ее доверие. Н-да, все же у нас в головах хранится столько абсолютно ненужной информации – никакой жизни не хватит, чтобы ею правильно распорядиться. Только подобные моменты и оправдывают эту захламленность…

Я сел, постаравшись подтащить под себя максимум куртки, и коротко свистнул. Если он где-то здесь – он меня услышит. А если нет… тогда я просто подожду. Сегодня не мой день, сам знаю. Но время у меня есть.

Я сидел не менее четверти часа, изредка напоминая о своем присутствии свистом, и уже конкретно окоченел, когда из кустов напротив раздался громкий треск, явно свидетельствующий о том, что через них ломится кто-то довольно крупный и настойчивый – и на дорожке передо мной замер Мальчик.

Мы поняли друг друга без лишних слов, быстро и правильно. Я похлопал себя по бедру, подзывая его ближе – и он подошел. Неторопливо и спокойно, ни на миг не теряя собственного достоинства. Я осторожно запустил пальцы в густую шерсть на холке, морально готовый к тому, что сейчас он просто вцепится мне в руку – но он лишь вздохнул и тяжело опустил голову на мое колено. Я извинился перед ним, что у меня не хватило ума принести ничего, кроме консервов, которые даже открыть нечем – а он прикрыл глаза, наслаждаясь моим неумелым почесыванием за ухом, спокойный и неподвижный, точно сфинкс… и промолчал.

Потом я достал из кармана ошейник – точнее, цепь-удавку; ничего личного, но он крупный пес, а я не имею ни малейшего понятия, как он будет вести себя на людях – но Мальчик просто сам проскользнул в нее, толкнувшись лобастой головой мне под руку. Джаред был прав. Он домашний. Ему это знакомо. Спайк вел себя точно так же – сам втискивался в ошейник, потому что знал: раз надевают, значит, идем гулять... Мне показалось, Мальчик прекрасно понял, что сейчас все немного иначе: ошейник значит – идем домой. И согласился с этим.