Чтение онлайн

— То есть ты хочешь сказать, что раньше я принимала тебя таким? С твоими играми, манипуляциями, одержимостью? — склоняю голову, всматриваясь в его лицо. — Что я любила тебя за это?

Он не отвечает сразу. Его пальцы сжимаются в кулаки, потом разжимаются.

— Не знаю, — наконец говорит он. — Но ты не боялась меня.

— А теперь? — тихо спрашиваю. — Теперь я для тебя кто?

Влас делает шаг вперёд — на этот раз медленно, осторожно. Касается рукой моей щеки, тихо, но в то же время крепко, заставляя посмотреть в его глаза.

— Теперь ты даже больше. Ты та, кто выворачивает меня наизнанку, и, черт возьми, мне это нравится.

Его прикосновение обжигает. Я чувствую тепло его ладони, но не могу решить — отдёрнуться или поддаться этому странному, противоречивому ощущению. Внутри всё сжимается: где-то на краю сознания бьётся мысль о том, что я не должна ему доверять, но тело реагирует само, вопреки разуму.

— Ты говоришь так, будто это что-то хорошее, — шепчу, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Но то, как ты со мной обращался… Это не любовь. Это одержимость.

Влас чуть наклоняется ко мне, его дыхание касается моей щеки.

— Может, и одержимость, — не спорит. — Но я больше не могу без этого. Без тебя. Без твоих взглядов, твоих слов, даже без твоего недоверия. Оно будит во мне что-то… живое. То, что я давно считал мёртвым.

Я пытаюсь отстраниться, но его рука мягко, но настойчиво удерживает меня на месте.

— Отпусти, — прошу, но без прежней твёрдости.

— Не могу, — отвечает тихо. — И не хочу

В моменте его большое и горячее тело впечатывает меня в стену, а губы, с агрессией набрасываются на мой рот. Я замираю, дыхание перехватывает. По телу пробегает волна противоречивых ощущений: где-то внутри вспыхивает страх, но следом — странное, пугающее возбуждение.

Аделина.

Инстинктивно упираюсь руками в его грудь, пытаюсь оттолкнуть.

— Влас, остановись, — хрипло выдыхаю, когда он на мгновение отстраняется.

Он замирает, тяжело дыша. Его глаза — тёмные, почти чёрные — впиваются в мои. В них бушует что-то дикое, необузданное.

— Не могу... — Рычит. — Не могу и не хочу... Если я не получу тебя сейчас... Я просто умру. Слышишь? Я умру. Не убивай меня, мышка.

Его слова пронзают меня насквозь. В них — не просто страсть, а какая-то первобытная, животная потребность. И от этого становится по-настоящему страшно.

— Ты не умрёшь, — шепчу я, стараясь говорить твёрдо, хотя голос дрожит. — Это глупости.

— Не смей так говорить! — Повышает голос. — Если я говорю, что я чувствую это, значит, я чувствую. Ты не можешь решить за меня. Не можешь чувствовать за меня. — Снова набрасывается, но на этот раз на мою шею. Крепкая рука сжимает её.

Я замираю. Страх ледяной волной прокатывается по спине. Дыхание сбивается, в груди всё сжимается. Но я заставляю себя посмотреть ему в глаза — прямо, твёрдо, несмотря на дрожь в коленях.

— Отпусти, — произношу тихо, но чётко. — Сейчас же.

Он не двигается. Его пальцы чуть сильнее сжимают кожу. В глазах — буря: ярость, отчаяние, боль.

— Влас, — повторяю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Посмотри на меня. Ты делаешь мне больно. И не только физически. Ты разрушаешь всё, что между нами могло бы быть.

Его хватка чуть ослабевает. Он моргает, словно приходя в себя.

— Больно? — переспрашивает глухо. — Я не хотел…

— Но сделал, — заканчиваю. — И это самое страшное. Ты не контролируешь себя. Ты позволяешь своим эмоциям управлять тобой, а потом удивляешься, почему я боюсь.

Он отшатывается так сильно, словно я выстрелила в него из дробовика. Отходит к кровати и цепляется пальцами за голову.

— Я совсем ебнулся. До встречи с тобой я был нормальным. — Тихо, почти бесшумно, в пустоту.

— Нормальный? — переспрашиваю осторожно. — Что ты имеешь в виду?

Он резко поднимает голову. В его глазах — смесь ярости и уязвимости.

— Я знал свои границы. Знал, чего хочу. Знал, как это получить. Без лишних эмоций. Без этой… одержимости. А теперь я не могу ни о чём думать, кроме тебя. Не могу спать, не проверив, на месте ли ты. Не могу работать, не представляя, где ты и с кем. Что ты сейчас делаешь и так далее. Это как болезнь. Опухоль, которая уже неоперабельна.

Я замираю. В груди что-то сжимается — не от страха, а от странного, почти болезненного сочувствия. Он говорит так, будто сам себя ненавидит за эти чувства. Будто они — проклятие, а не дар.

Не вовремя. Не сейчас. Не в этот миг.

Но у меня сжимает виски так сильно, гул в голове такой болезненный, что хочется закричать. И кажется, я кричу. Кричу изо всех сил.

Перед глазами картинки, одна за другой. Красивая девушка улыбается мне, обнимает. Мы проводим вместе время. Море, учёба, просмотр кино. И последняя картинка — она в луже крови на полу.

— Тише-тише... — Прихожу в себя в объятиях Власа. Он держит меня так крепко, что в моменте становится спокойно. Легко. — Что с тобой? Что случилось? Мне вызывать врача?

Я судорожно втягиваю воздух, пытаясь унять дрожь. Картины всё ещё мелькают перед глазами — яркие, болезненно чёткие, — но уже не так стремительно.

— Нет, — хрипло отвечаю, упираясь лбом в его плечо. — Не надо врача. Просто… воспоминания. Они вернулись. На мгновение.

Влас чуть ослабляет хватку, но не отпускает. Его голос звучит напряжённо.

— Какие воспоминания? Расскажи. Всё, что увидела.

Я закрываю глаза, пытаясь удержать ускользающие образы.

— Девушка… Она улыбалась мне. Обнимала. Мы были вместе — море, учёба, кино… Всё такое светлое, настоящее. А потом… Потом она лежала на полу. В луже крови. Я не знаю, кто это. Но я чувствовала такую боль, такую потерю… Будто это был самый близкий человек.

Влас молчит несколько секунд. Его пальцы осторожно гладят меня по спине — медленно, успокаивающе.

— Может, это подруга? Ты ни о чём таком не рассказывала мне. Кажется, он озадачен или даже... напуган?

Я закрываю глаза, пытаясь удержать ускользающие образы. Картинка с залитым кровью полом всё ещё стоит перед глазами — яркая, пугающая, — но остальные фрагменты будто тают в тумане.

— Не знаю, — шепчу я. — Но боль… Она такая настоящая. Будто я потеряла кого-то, кто был частью меня.

Влас осторожно берёт меня за плечи, но не сжимает — просто держит, давая опору.

— Мне жаль, что я вызвал у тебя такие болезненные воспоминания. Поверь, я не этого хотел. — Шёпотом.

— Ничего. Ты ни при чём. Такое уже было. — Слетает с языка, и я прикусываю его. Чёрт. Я не собиралась об этом рассказывать ему. Мне нельзя ему доверять... Нельзя... Но... Как же хочется...