Чтение онлайн

– Я ведь предупреждал, боярин, что еще свидимся, - прогнусавил разбойник и подмигнул: - Жаль вот только, что в последний раз!

И тут же злорадно и громко расхохотался, не спуская глаз с Треняты.

Барздуки замерли, положив руки на мечи и кистени. Но боярин осторожно покачал головой, давая им знак, что не нужно совершать резких движений.

И словно в подтверждение его слов заросли с боков и сзади также бесшумно раздвинулись - и путников окружили хмурые и суровые лица лесных разбойников, во взгляде которых читалась тупая и беспощадная решимость.

– Давай без глупостей, Тренята!
– пригрозил Мелех.
– Тебе это, конечно, не поможет - но вот спутникам твоим легкая смерть не помешает. Так что выбирай - сам сгинешь, как падаль, в мучениях и кровавых соплях, или и этих всех за собой на пытки потащишь!

И поднял самострел.

Вокруг загоготали бородатые морды, ухмыляясь и корча гримасы. Земники смотрели на всё происходящее, словно это и не с ними было - а если и с ними, то в каком-то нехорошем сне, от которого они вот-вот проснутся.

И лишь Тренята, казалось, только один осознавал до конца, что же все-таки случилось. И чересчур спокойно себя вел, прямо и твердо глядя в глаза разбойнику.

И от этого взгляда Мелеху вдруг стало несколько не по себе, он слегка заерзал, крепче сжал самострел и вдруг зло сорвался на крик:

– Ты чего молчишь, сволочь? Отвечай!

Но боярин только улыбнулся и покачал головой.

– Ты вот что, Мелех, - сказал вдруг звенящим голосом боярин, - скажи своим людям, что ежели сейчас все сложите оружие, то может быть Великий Князь вас и помилует. Годков двадцать отработаете в каменоломнях - а там будете вольны, как птицы. Зато шкуры свои сохраните. Тебе, правда, этого, не обещаю.

И, слегка склонив голову и прищурившись, нагло посмотрел прямо в зрачки злодея.

От такого нахальства Мелех даже раскрыл рот - а его люди замерли на миг, переваривая услышанное. А затем вдруг все, словно по команде, расхохотались, запрокинув нечесаные головы и патлатые бороды, расщерив смрадные рты с гнилыми зубами, и толкая друг друга локтями.

– Ишь ты, помилуют!
– ржали разбойнички, утирая грязными лапами навернувшиеся от смеха слезы.
– Лет двадцать в каменоломнях, гы-гы-гы!

Отсмеялись.

И тут же на путников глянули несколько десятков беспощадных и холодных глаз. И не было в них ни чувств, ни сожаления - сочилась из них ледяная обыденность душегубов, хорошо знающих своё страшное дело. Мозолистые руки покрепче сжали топоры и дубины, взметнулись самострелы и луки, жестоко наклонились суровые головы, делая шаг навстречу.

Взвизгнула комариным писком чья-то тетива. Лиго замер - и закрыл глаза, чтоб не видеть происходящего. Страшный сон сбывался - причем так глупо и неожиданно, вдали от дома. И на душе было пусто и холодно, что весь пройденный путь был сделан просто зря...

Но в этот самый миг вдруг раздался звонкий звук горна, вокруг что-то вспыхнуло и громыхнуло, и лесную пустошь прорезал громкий клич: "Холм!" А со следующим треском и вспышкой на тропе прямо перед Мелехом вдруг оказался невесть откуда грозный огненный всадник и полоснул багровым мечом по рукам разбойника. Мелех со страшным звериным криком отскочил, с ужасом глядя, как лежат на земле его дымящиеся отрубленные руки, всё еще сжимая самострел. А следующим взмахом огненная молния клинка прочертила полосу и по шее душегуба - и голова лихоимца с выпученными глазами, смешно подпрыгивая, покатилась в кусты.

– Мамай!
– вдруг радостно закричал Лиго, не веря своим глазам.

Но огненный всадник вздыбил своего белогривого коня и снова взмахнул мечом над головой - и тут же ринулся в гущу разбойников.

Из зарослей с кличем "Холм!" на душегубов посыпались всадники с копьями и кончарами, рассеивая лесных злодеев по кустам и там же приканчивая их. Один из ратников насадил на длинную пику того самого красномордого детину, который тем не менее хрипел и исходил кровавой пеной, но все еще зло лез вперед, размахивая страшной дубиной. Но промчавшийся мимо другой конник снес ему голову в один миг - и огромное тело так и замерло на пике, трепыхаясь, словно огромный цыпленок.

Другие разбойники отбивались, кто как мог - кто с криком и ненавистью, кто зло и беззвучно. Пощады от княжеской дружины не ждал никто. Но через пару минут все было закончено - земники даже не успели толком сообразить, как всё произошло в этой сумятице. Казалось, что они были в середине вдруг вспучившего свои волны кровавого водоворота, который отшумел и стих также внезапно, как и начался.

Когда суматоха слегка улеглась, а всадники с княжескими знаками различия добивали выживших злодеев, чародей подъехал к барздукам и подмигнул:

– Заждались, птахи лесные?

И весело улыбнулся, глядя на расцветающие лица земников.

Под ноги чародею бросили какой-то куль.

– Что делать с этой сволочью из Ордена?
– спросил всадник Мамая.

Из куля высовывалась голова того самого уродца, помощника Мелеха.

– В крепости допросим, - кратко сказал чародей и снова подмигнул барздукам.

Но в этот миг за спиной Лиго раздался тихий стон - земник обернулся и с ужасом увидел, как из седла на землю сползает боярина Тренята с торчащей из груди разбойничьей стрелой.

– -------------------------

ГЛАВА 13

ПОРУБЕЖЬЕ

Отгорал закат. Кровавое светило огненным шаром коснулось верхушек сосен темнеющего вдали бора. Утих ветер, ласкавший луговые травы и древесные кроны, словно освежая их от стрекочущего зноя жаркого дня. Давящая духота спадала, сходила на нет, уступая место намечающейся вечерней прохладе.

Резали заалевшее небо стремительным полетом стрижи и ласточки, рассекали его на части, спускаясь всё ниже и ниже вслед за звенящей мошкой, спеша насытиться ею вдоволь перед короткой летней ночью. А кое-где уже вспорхнули в своем бессвязном рваном полете летучие мыши, выбравшиеся из дневных логовищ, будто сменяя птичью стражу на свою, ночную.

Сумерки еще не наступили, а только готовились выползти вместе с туманом и сыростью из-под кустов и густых зарослей. Но день еще держал оборону, обволакивая окрестности мягким розовым светом - уставшее солнце неспешно и величаво садилось за окоём и зубчатые пики соснового бора.

Лиго стоял на стене приграничной крепости Южное Порубежье, опоясанной высоким бревенчатым тыном с узкими прорезями бойниц для стрелков. Перекликались на высоких башнях с крытым гонтой навершиями часовые, пристально вглядывавшиеся вдаль. День ли, ночь ли - неусыпно несли они свою службу, готовые при первой же тревоге зажечь дымные маяки на сторожевых башнях и ударить в набат, оповещая окрестные земли о прорыве рубежей Великого Княжества. А из самой крепости навстречу врагу под звуки звонких горнов в любой миг готовы были ринуться всадники с копьями и пиками наперевес. Граница жила своей, напряженной и полной опасностей и хлопот жизнью.