Чтение онлайн

— Любопытно, — произнес он. — Его физиология не соответствует ни одному известному виду. И его связь с тобой... — Он поднял на меня взгляд, и в его стальных глазах горел тот самый научный интерес, который я так хорошо знала. — Твоя метка. Она активировала устройство иномирцев и привлекла это существо. Ты не просто цель, Араш. Ты... ключ.

— Ключ к чему? К большему количеству уродливых тварей? — я фыркнула, но внутри похолодела. Его слова подтверждали мои самые тревожные догадки.

— Возможно, — он выпрямился. — Иномирцы не просто пытаются сорвать помолвку. Они охотятся за чем-то, что связано с тобой. Или с твоим... происхождением.

Дориан нахмурился.

— Что это значит?

— Это значит, брат, — Амон повернулся к нему с ядовитой усмешкой, — что пока ты играл в благородного рыцаря, охраняя одну невесту, настоящая битва велась за нечто бесконечно более важное. И твоя «дикарка», как ты ее иногда называешь, оказалась в самом ее центре.

Дориан сжал кулаки, но на этот раз не ответил. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась не просто обида, а растущее понимание. Он был солдатом в чужой войне, правила которой ему были неведомы.

Я же смотрела на исчезающие останки тенеполза и на шрам, который уже почти растворился. Ключ. Это слово эхом отзывалось во мне. Ключ к чему? К другой реальности, как предполагал Амон? К моему прошлому? Или... к моему будущему?

Одно было ясно: моя скромная мечта о тихой жизни, купленной за сокровища в пустыне, таяла на глазах, как тенеполз в лучах восходящего солнца, которые уже пробивались в подземелье через пролом в стене. Мое будущее было связано с этой тайной. И с двумя братьями, которые стояли рядом со мной — один, пылающий яростью и долгом, другой — холодный и расчетливый. И оба, по своим причинам, теперь были вплетены в мою судьбу.

«Ну что ж, — подумала я, глядя на свой все еще теплый бок. — Похоже, экскурсия в пустыню откладывается. Впереди более... межгалактические направления.»

Возвращение в цитадель напоминало похоронную процессию. Мы шли в гробовом молчании, и каждый шаг отдавался в моих висках эхом недавнего ментального визга. От тенеполза осталось лишь пятно едкой слизи на полу усыпальницы да тревожная тишина, которую не могли нарушить даже утренние птицы.

Дориан шел впереди, его плечи были напряжены, а спина — неестественно прямой. Он не оглядывался, но я чувствовала его ярость, исходящую почти что волнами. Ярость на меня, на Амона, на иномирцев, на весь мир, который отказался играть по простым и честным правилам рыцарского кодекса.

Амон, напротив, казался невозмутимым. Его темно-синее одеяние было безупречным, если не считать легкого налета пыли на сапогах. Он шел рядом со мной, и его присутствие было... стабилизирующим. И пугающим.

— Ты ранена? — его голос прозвучал тихо, вежливо, как будто он спрашивал о погоде.

— Только мое самолюбие, — буркнула я, потирая висок. — И, возможно, пара синапсов, которые предпочли сдаться под натиском этого... мыслескрежета.

— Ментальные атаки — это неприятно, — согласился он. — Но ты выстояла. Это говорит о многом.

— Говорит о том, что у меня толстый череп, — парировала я. — Проверено неоднократно.

Уголки его губ дрогнули. Настоящая, почти что улыбка. Это было так неожиданно, что я на мгновение растерялась.

— Толстый череп — это для моего брата, — заметил он. — У тебя же... гибкий ум. Что куда ценнее.

Мы вошли в цитадель через потеренный ход, избегая любопытных взглядов. Внутри царило напряженное спокойствие. Ланисса, должно быть, все еще спала, не подозревая, что ее судьба снова висела на волоске из-за существа из кошмаров.

Мастер Пак ждал нас в том же кабинете, где все и начиналось. Он сидел за своим массивным столом, его пальцы были сложены домиком, а фиолетовая личина на лице казалась высеченной из камня. Его взгляд, холодный и всевидящий, перешел с Дориана на Амона и, наконец, остановился на мне.

— Докладывайте, — его голос был ровным, без эмоций.

Дориан выступил вперед, его отчет был лаконичным и сухим: засада, тенеполз, победа. Он умолчал о моем самовольном уходе и о роли моей метки, представив все как скоординированную операцию.

Пак выслушал, не перебивая. Затем его взгляд упал на Амона.

— Ваша оценка, Мастер Амон?

— Угроза более серьезна, чем мы предполагали, — сказал Амон. Его голос был таким же ровным, как у Пака, но в нем чувствовалась стальная уверенность. — Иномирцы не просто наемники. У них есть конкретная цель в нашем мире. И они используют местных пособников, чтобы ее достичь. — Он сделал паузу, давая словам просочиться. — Они охотятся за Мастером Араш.

Воздух в комнате стал еще гуще. Дориан резко повернулся к брату, но Пак жестом остановил его.

— Обоснуйте, — приказал Пак.

— Устройство иномирцев в усыпальнице активировалось в ее присутствии, — продолжил Амон, его взгляд скользнул по мне, но не задерживался. — Существо, тенеполз, проявило к ней исключительный, почти что целевой интерес. Его ярость была направлена именно на нее. Это не случайность.

Пак медленно кивнул, его взгляд утяжелился, изучая меня с новой, неприятной интенсивностью.

— Мастер Араш. Ваше происхождение всегда было... загадкой. Найдены в песках среди мертвых. Возможно, пришло время признать, что ваше прошлое настигло вас. И поставило под угрозу не только вас, но и стабильность Империи.

Я стояла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Из инструмента я превращалась в проблему. А с проблемами в Храме разбирались быстро и без сантиментов.

— Я не просила этого наследства, Мастер Пак, — сказала я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — И я не намерена становиться приманкой или разменной монетой.

— Ваши намерения сейчас имеют второстепенное значение, — холодно парировал он. — Вы — фактор риска. И риск должен быть либо устранен, либо взят под контроль.

— Что вы предлагаете? — в голосе Дориана прозвучала тревога. Он смотрел на Пака, а не на меня.

— Мастер Араш будет отозвана в Храм Бога Хаоса для... изучения, — объявил Пак. — Ее миссия здесь завершена.

Ледяной ком сжался у меня в груди. «Изучение». Это слово в устах Пака звучало как приговор. Меня запрут в лабораториях, будут тыкать палками, пытаясь понять природу моей метки, пока от меня ничего не останется.