Чтение онлайн

Скоро завершилась Лешкина работа в хлеборезке, которой продолжал руководить «совестливый» Груздь.

Алексей же, не без протекции замполита, занял ряд важных общественных постов: заместителя секретаря комсомольской группы взвода и редактора ротного Боевого листка. Приходилось чаще бывать в Ленкомнате, на инструктажах комсомольского актива, проводимых замполитом. В соответствии с новым статусом в камбузный наряд больше не ходил. Его заменял караул, нести который считалось престижным. Какой военный без оружия! Перед караулом разрешалось пару часов поспать. Недопустимая привилегия для других курсантов учебки.

После случая в хлеборезке замкомвзвода, в знак благодарности за молчание, раза четыре отпускал в увольнение. Служба, казалось, пришла в порядок и начинала нравиться.

Отношения с Настей складывалось еще удачливее. Побывали в кино, где первый раз поцеловались. Инициативу проявил Лешка, скорее для своего товарища Гущина, каждый раз после увольнения интересовавшегося интимными эпизодами встречи. Сам-то Гущин был неувольняем, как и большинство курсантов.

Молодые люди после знакомства больше не посещали матросский клуб. Настя зачем-то скрывала причину, по которой там оказалась.

Январская погода не очень подходила и для гуляний по городу, но инициативная архангельчанка нашла выход. Сводила моряка в краеведческий музей, что на набережной. Рассматривая старинную карту дельты Северной Двины, сделал открытие о Соломболе, которая представляет не один, а несколько островов. Бывшее архангельское городское поместье, где находится учебка, знаменито не только петровской судовой верфью, но и жившими здесь людьми. Память об их делах осталась в названии улиц: плотника Маслухи-на, кузнеца Розмыслова, командиров порта Вакселя и маркиза де Траверса… Хороший повод восемнадцатилетнему моряку задуматься о цели человеческой. В молодости не до вечности и жизнь кажется нескончаемым приключением. Правда картины поморского художника Александра Борисова, с безграничными снежными просторами и пепельными водами северных морей, предупреждали о существовании темной силы. «Страна Смерти», как сам художник назвал одну из картин, находилась совсем рядом. В Северном Ледовитом океане. Лешка надеялся скоро увидеть грозную природу Новой Земли и островов Шпицберген. Там, где ему казалось, скрывается таинственная Земля Санникова. Фильм с одноименным названием тогда был очень популярен.

Побывали в цирке на представлении мотоциклистов с медведями. На Лешку, выросшего в большой деревне, необычное зрелище оказало огромное впечатление. Мотоцикл гнал по отвесной стене в виде круга, за рулем которого сидел медведь, а артист с завязанными глазами позади зверя. Таким же мужественным, сильным ему хотелось показаться перед своей девушкой, как тот дрессировщик. С этой минуты он задумал серьезно заняться своей физической подготовкой и брать уроки бокса у комсорга. В антракте услышал песню в исполнении ВИА «Веселые ребята», нравившуюся Насте. Он же тщетно пытался расшифровать по обрывкам слов скрытый смысл послания: «Непросто быть вдвоем. Снег, а может дождь, стучит в твое окно. Дом, где ты живешь, забыл меня давно. Не поможет нам никто другой теперь. Ты не верь словам, а сердцу вновь поверь. Ясно лишь двоим, что значит быть вдвоем».

«Вдвоем, конечно, лучше, чем одному, — думалось ему в жесткой кровати на втором ярусе после отбоя. — Настя понимает меня, в отличие от временных товарищей. С ней можно говорить откровенно, не боясь неприятных последствий. Только она знала подробности, предысторию с попыткой самоубийства Груздя. Даже замполиту не говорил». Вместе с тем почувствовал — в словах песни и тоскливой мелодии звучало тревожное предупреждение о возможной разлуке. В его случае объяснимо, через месяц учеба заканчивается — и на флот. С Настей неминуемо расставание. Хотя возможно продолжать отношения. Многим пацанам девчонки пишут и обещают дождаться. Служба не бесконечна, опять-таки через год он пойдет в отпуск. Навестит Архангельск. Не давали покоя слова о дожде, доме забытом, о вере сердцу, а не словам. Куда проще воспринимался более мелодичный, понятный «Клен», который шумит над речной волной и предупреждает влюбленных о неминуемом расставании.

Начинал догадываться о Настиных мыслях по ее словам. Все чаще говорила о важности их дружбы, над отношениями с другими людьми. Обидчиво замолкала, когда речь шла о прошлых и настоящих товарищах. Удивительно, ее эгоизм не раздражал Лешку. Показывала мягкость, но в то же время не допускала близости, о которой предупреждал Гущин как главной цели отношений с девчонками. Не случилось и важного, на его взгляд, события. Приглашения домой. Создавалось впечатление о неком таинстве, заключенном в самой девушке, которое она хорошо знала в отличие от него.

Сладкие мысли-сновидения оборвал крик дневального: «Третий взвод, подъем». Успевший к часу ночи основательно забыться, народ не спеша выходил в центральный коридор, создавая подобие строя. Курсанты четвертого месяца обучения, в белых кальсонах с голым торцом, не спешили выполнять команду замкомвзвода. По неписаным правилам имели право слегка «приборзеть». Расслабить ремень, лениво делать физзарядку, вместо десяти до двадцати минут принимать на камбузе пищу. Существовали и ограничения. Например, строго запрещалось ушивать голландку, вставлять в брюки фанерные «торпеды», менять солдатские кальсоны на мореманские трусы.

В этот раз пошло все по более жесткому сценарию. Перед взводом полуголых парней стоял одетый в форму три только что пришедший из увольнения старшина второй статьи Жантимиров. Отсутствовал лишь единственный элемент парадно-выходной формы одежды — темно-синий гюйс. Чуть в стороне придерживал тощей спиной стенку ленинской комнаты командир отделения старший матрос Тихомиров. Студент выказывал равнодушие происходящему. Он не осуждал, но и не сопротивлялся годковским традициям тренировать среди ночи подчиненных меньшего срока службы. Время от времени протирал заспанные глаза длинными, как у музыканта, пальцами. Словно искал в них не бревно, а песчинку. Именно из-за таких равнодушных вскоре развалится Советский Союз.

— Рав-няйсь! Смир-р-но! — рявкнул замкомвзвода на полусонных курсантов. Убедившись в выполнении команды, нагнулся к кровати и достал первый попавшийся сапог. Элемент повседневной учебковской обуви. Опасно качнулся, ловя равновесие. Пьяно улыбнувшись, замахнулся на строй сапогом, провизжав: — Ра-а-зой-дись!

Брошенный для ускорения команды сапог полетел в самую гущу разбегающихся моряков. Замкомвзвода в очередной раз пошатнулся, но удержался на ногах. Пришла его очередь протереть глаза. Не от равнодушия, как Студент, а от удивления.

В свете синего ночника остался один, кто не выполнил приказа. Даже не факт неподчинения, опасный для воинского коллектива проступок, лишил дара речи властолюбивого Жантимирова. Нижнее белье нарушителя воинской дисциплины не соответствовало «годковскому уставу».

Пока курсанты жались у своих кроватей, ожидая очередную тренировку «подъем — отбой», на центральном проходе казармы происходил молчаливый диалог. Сцена напоминала знакомство перед боем быка и матадора. До развязки, казалось, оставались секунды. Замкомвзвода обернулся, ища поддержки у командира отделения, но Студент исчез. Оставшись в одиночестве, замкомвзвода не решился продолжать тренировку. Отчаянно махнул рукой, покачиваясь, удалился в сторону каптерки. Только тогда курсанты, удивленные победой над «ужасным командиром», обратили взгляды на неподчинившегося. На середине прохода гордо, как взошедшая на картине Куинджи луна, в синих мореманских трусах стоял Лешка Чернышев. Неуставное нижнее белье он забыл снять после увольнения. Не мог моряк прийти к своей девушке в армейских кальсонах под флотскими с клапанами брюками. Флот российский непобедим, пока хранятся его традиции, моряцкая форма. Перед ними даже годки, шмели ночных казарм, бессильны.

В караульный наряд Лешка собирался на следующий день, в понедельник. Начальником шел командир учебного взвода лейтенант Веснин. Разводящим — старшина второй статьи Жантимиров. Скорее всего, именно данным фактом объяснялось его позорное бегство в ходе ночного происшествия. Униженный, да еще с оружием, втройне опасен. Расстрелы сослуживцев на почве неуставных отношений не часто, но случались. Жантимиров, как никто другой, учитывал данный фактор. Особенно после недавней истории с Груздем. Он умел делать выводы, но не останавливать время.