Чтение онлайн

Триста с лишним шагов обратно.

Шепотки за спиной. Проблемы.

Вот пассажир отхлебывает виски из горлышка — и предлагает окружающим. Уверяет, что, если выпить достаточно, холодная водица не страшна.

— Врут, — объявляет Клио. — А вот одеться потеплей полезно. Опыт эпирского фронта.

Даже если она ошибается, полная палуба пьяных экипажу не нужна.

Вот пассажир, что желал спуститься вниз, прихватить еще теплой одежды — и обнаружил, что каюта заперта.

— Если каюту не закрыли вы, значит, это сделал стюард, который отвечает за ваш коридор, — объясняет Клио. — Воровства нам на лайнере не нужно… К нему и нужно обратиться. Он вас проводит, откроет каюту и поможет донести наверх теплые вещи.

Снова госпиталь. Один из врачей показывает ее превосходительству министру термометр — не из-под мышки больного, тот, что для наружной температуры.

— За вечер упала уже на пять градусов. Раненые мерзнут, а капитан отказывается возвращать нас вниз.

В голове стучится мысль.

Следующая встреча — суперкарго.

— У нас в грузовой декларации есть шерстяные вещи? Я, как официальное лицо воюющей страны, их конфискую, как положено, с компенсацией… Где подписать?

Еще одна шлюпка.

— Это наша, девочки.

Рядом — пустовато.

Военно-морской делегат в рубке, под рукой у капитана. Советует.

Военный — присматривает за одним из участков палубы. Секретарь Клио здесь, неотлучно сторожит кожаные сумки с бумагами. Непромокаемая упаковка — чтобы спасти. Груз — чтобы быстро утопить, причем отдельно от корабля. Зато переводчица скучает без дела. Она за маленькими и присмотрит, а то дети уже устали. С другой стороны — им пока интересно и бояться некогда.

Клио успела подумать, что мало чем отличается от девочек. Разве тем, что игра, которой она отгоняет страх, сколько-то полезна, и не ей одной. Решила — надо подобрать маленьким новую. Успела порадоваться, когда рядом возник матрос с охапкой шотландских пледов.

А потом палуба резко дернулась.

Рядом с носом корабля, по правому борту, полыхнула желто-алая вспышка, долгое мгновение спустя по ушам ударил звук взрыва. Дым взлетел выше «солнечной палубы», выше единственной трубы.

Клио еле устояла на ногах — мало того, что доски норовят вбить каблук в пятку, так еще за пальто тянут два чужих ребенка. Хорошо, в разные стороны.

По глазам ударил свет — корабль получил торпеду, прятаться незачем. Генераторы целы, надстройка вспыхивает огнями, как рождественская елка. Водяной столб от первого взрыва растет, а палубу дергает второй, ближе к середине корпуса.

Палуба начала было клониться вправо — перестала. Зато ветер начал крутиться влево. Клио жена моряка меньше полугода, но что происходит, понимает и она. «Самый полный, право на борт». Корабль спрямляет крен лихим поворотом. Только надолго ли его хватит, такого спрямления?

Приказ — начать посадку в шлюпки. Рядом с баркасом появляются моряки — те, что сядут на весла, и те, что должны его спустить. Сразу после шлюпок с пассажирами, до того, как начнет спасаться экипаж. На крышах немногих надстроек над "солнечной палубой рубят тросы, что удерживают ярко-оранжевые спасательные плотики. Эти всплывут сами уже когда корабль погрузится, и дадут шанс тем, кто окажется в воде. Две торпеды — это плохо. Очень плохо. Времени может и не хватить.

Клио почувствовала, как ее дергают за рукав.

Теодора-Дора. Серьезные черные глазищи.

— Мы умрем?

В глазах ее младшей сестры тает детское бесстрашие.

Что отвечать? «Может быть, но главное — держать спину прямо?»

— Мы просто немного поплаваем на большой лодке… Это ведь интереснее, чем на корабле?

— Интересней, — согласилась девочка и позволила пересадить себя в вельбот. Подождала, пока туда пересадят младшую сестру и переберется Клио. Ухватила за руку сама, к другой прицепила сестру.

Под скрип талей шлюпка пошла вниз.

Две торпеды — это много. Не потому даже, что корабль быстро тонет, а потому, что он быстро кренится. Если не спустить шлюпки быстро, то с задравшегося борта они попадут не на волну, а на сам борт. Тот борт, что валится вниз, постарается прихватить суденышки с собой — навалится, вдавит в воду. Или труба сверху рухнет. Или мачта.

С мостика дали сигнал — и кто был вдали от шлюпок, тех не ждут. Кто-то попробовал догнать спасение, сиганул с палубы вниз… Мимо.

Клио глянула вверх, на уходящую в небо надстройку. На крыле ходового мостика опирается на леера фигурка в военно-морской форме. В руке — сигарета. Вот когда морской делегат распаковал свой «Золотой круг», особо толстые, непромокаемые. До торпедирования курить было нельзя — вдруг бы врагу целить стало легче? Две торпеды — очень плохо, но бывает, когда из залпа цели достигают три. Или четыре. Или вообще неизвестно сколько — так случилось с итальянским крейсером в бою за Салоники. Корабля не стало сразу. А сейчас — шлюпки, кажется, успевают, да и плотики потом всплывут.

Фигурка сверху помахала красным огоньком сигареты. Невозмутимо, мужественно, очень по-английски — на греческом флоте англоманией болеют все, кого бой одного русского линейного крейсера против двух итальянских линкоров не убедил сменить образец для подражания. А кто будет выбирать для Греции корабли? Больше всего нужен маломерный флот: тральщики, охотники, торпедные катера. Нужны транспорты для возмещения неизбежных потерь. Нужны…

Вельбот коснулся воды. Удачно, так повезло не всем — корабль все еще держит ход, одна из шлюпок черпанула носом воду и опрокинулась. Люди кричат, а Клио издали кажется, будто пикет забастовщиков пытается отстоять ворота фабрики от штейкбрейхеров… Что творится с другого борта, не видно совсем. «Неа Эллас» так и не перевернулся полностью, но лег на борт. Клио корабль показал сурик днища. И он считает, что она «красная»? Так другому борту достался удар трубой и надстройкой, клубы дыма.

Клио почувствовала, как ее снова дергают за руку. Снова глазищи цвета ночи. Огромные, распахнутые настежь. Любознательности больше, чем страха. Девочки ещё не осознали, что происходит и что такое смерть.

— А лодку тоже потопят? И мы умрем ТОГДА?

— Мне, — сказала Клио, — умирать нельзя. А раз вы — со мной, вам тоже.

26 февраля 1941

11.40.

База ВМФ США Анакоста

Михаил Косыгин знакомится с новым для него самолетом. Угловатая, точно топором вырублена, машина в небе оказалась удивительно приятной. Отлично слушается рулей, мотор ровно урчит при любых маневрах и на любых оборотах. В штопор входить не желает, чтобы выйти — достаточно бросить ручку. Разбег короткий, взлет мягкий — не сразу поймешь, что уже в воздухе. Шасси? Одно нажатие рычага, и под шипение сжатого воздуха колеса вжимаются в фюзеляж. Перед этим самолетом Косыгин летал на «Уалдкэте», там похожим рычагом воздух нужно было накачивать. Две сотни вздохов насоса, и шасси выпущены. А если пилот ранен? То-то. Эта птичка лучше. И почему американцы снимают ее с вооружения?

Михаил слегка кривит душой. На самолете Эф-два-А-два фирмы «Брюстер» хочется летать без конца, сама мысль о приземлении вызывает острую тоску. Машина по небу идет, как сыр в масле катается, пилотаж у нее красивый и гладкий. По внешнему виду этого не скажешь. Снаружи самолет похож… на истребитель!

Им и числится, а зря. Какой из него небесный хищник? Эф-два-А-два солиден и вальяжен. Толку с того, что «ходит за ручкой», если, как на рукоять ни дави, от него не дождешься резкого движения. У «Брюстера» великолепное время виража? Верно, но как он неторопливо в маневр входит! Крыло толстенное, мотор лобастый, самолет тяжелый, что чугунная чушка. Только задери нос вверх — прощай, скорость. Действительно хорошо выходит один-единственный финт. Высмотреть через окно в полу кабины точку на земле, кивнуть, ухватить цель в кольца, что нарисованы прямо на лобовом стекле фонаря. И — вперед, в несвободное падение! Пикировать самолет не хочет, брось ручку — сам перейдет в горизонтальный полет. Носом в землю «Брюстера» приходится тыкать, как нашкодившего кутенка — если бывают щенята весом в добрых две тонны. Рев мотора превратился в стон, ручка наливается тяжестью — рули норовят вывести самолет в более пологий полет. Машина давит не одной грубой массой, она хитрит и врет. Косыгина предупредили: если кажется, что падаешь строго вертикально — на самом деле идешь градусов под семьдесят. На спидометре стрелка обошла один круг, катится на второй.