Чтение онлайн

Захват города преследовал и вторую стратегическую цель. Из всех мест на северном побережье Франции Арфлер представлял наибольшую угрозу английским интересам. В последние годы он стал предпочтительной базой для нападения на южное побережье Англии. Дон Перо Нино, "непобежденный рыцарь", вернулся в это безопасное место с пленниками и награбленным добром после набега на побережье Корнуолла в 1400 году, а Людовик Орлеанский собрал там флот вторжения в 1404 году. Французские войска, отправленные на помощь восстанию Оуэна Глендоуэра в Уэльсе и шотландцам в их кампаниях против англичан, отплывали из Арфлера. В Англии город также приобрел репутацию пиратского гнезда: многие нападения на торговое судоходство в Ла-Манше совершались французскими и итальянскими судами, которые укрывались в его гавани и находили там удобное место для захваченных кораблей. [328] По всем этим причинам Генрих V выбрал Арфлер в качестве цели для своего вторжения. Его захват должен был служить двойной цели: повысить безопасность английского судоходства и создать еще один плацдарм, подобно Кале, для любой будущей кампании во Франции.

Стратегическое значение Арфлера обеспечило ему самую лучшую защиту, какую только могла придумать средневековая военная мощь. [329] Высокие каменные стены, около двух с половиной миль в окружности, укрепленные с интервалами двадцатью четырьмя сторожевыми башнями, окружали весь город и его знаменитую гавань. Это были относительно новые укрепления, построенные между 1344 и 1361 годами, в виде многоугольника, с полукруглыми фланкирующими башнями на каждом углу, которые было труднее разрушить канонадой или подрывом, чем традиционные квадратные башни. Сами стены были толще у основания, чем на вершине, они были наклонены наружу, чтобы отклонять выстрелы из пушек и катапульт обратно во врага, а многочисленные башни обеспечивали обзорные точки, с которых можно было вести фланкирующий огонь по всем, кто приближался к стенам. В городе было трое ворот, охранявших въезд со стороны Монтивилье (Монтивильерские ворота) на севере, Руана (Руанские ворота) на юго-востоке и Лёра (Лёрские ворота) на юго-западе. На сегодняшний день сохранился лишь остаток одной из башен у Руанских ворот, которая также выходила в гавань, или clos-aux-galees, как ее называли французы. Несмотря на то, что это руины, его былое могущество все еще хорошо заметно по толщине огромных каменных стен, укрепленных внутри арками, отсутствию ровной внешней поверхности и множеству небольших бойниц разной высоты для арбалетов и пушек. Каждые из трех ворот были защищены барбаканом (укреплением, выступающим за линию стен) и разводным мостом через ров, заполненный водой. Эти долговременные оборонительные сооружения были также укреплены против артиллерийского обстрела подпирающими стены изнутри толстыми бревнами, вбитыми в землю и засыпанными грунтом.

Оборона Арфлера была поручена Карлом VI Жану, мессиру д'Эстутсвилю, который занимал почетную должность великого дворецкого Франции. С ним был гарнизон из ста человек, который даже усиленный городским ополчением был недостаточно многочисленным, чтобы оказать длительное сопротивление решительному английскому штурму. Тем не менее, все природные преимущества этого места были использованы в полной мере. Город лежал примерно в миле от Сены, в верховьях долины реки Лезард. С юга подход к городу был защищен приливами и отливами реки Сены через коварные соленые болота. Воды Лезарда, протекавшего через Арфлер, на полпути между Лёрскими и Монтивильерскими воротами, были частично отведены по ряду рвов и водопропускных труб, чтобы заполнить большой ров, который опоясывал более половины города с северо-востока на юго-запад и защищал его от нападения с верховьев долины. Управляемые шлюзами, воды реки питали две мельницы для помола зерна, которые находились прямо в стенах, а затем текли по ряду водопропускных труб через центр города, а затем расширялись, образуя гавань и соединяясь с Сеной. Большим преимуществом этих шлюзов с точки зрения обороны было то, что их можно было полностью закрыть. Когда это произошло, река Лезард оказалась запруженной у входа в город и, таким образом, вышла из берегов, затопив всю долину на глубину доходившую до бедер человека. Предупрежденные о высадке англичан, жители Арфлера сломали все мосты через реку и закрыли шлюзы, создав огромное озеро для защиты северной части города. [330]

Гавань сlos-aux-galees, вероятно, была еще более надежно укреплена, чем город. Она была создана в 1360-х годах путем возведения массивной стены толщиной более шести с половиной футов, высотой пятьдесят футов над землей и тридцать шесть футов под землей, вокруг петли реки Лезард к югу от города. Затем она была затоплена, чтобы создать гавань площадью двенадцать акров, которая была одновременно торговым портом и королевским военным арсеналом. Защищенная с севера городскими стенами и с других сторон собственной более высокой стеной, над которой возвышались оборонительные башни. Вход в гавань со стороны моря охранялся двумя массивными башнями, между которыми были натянуты цепи для предотвращения несанкционированного доступа. Когда возникла угроза английского вторжения, французы приняли экстренные меры по обеспечению дополнительной обороны, установив вокруг входа и под стенами со стороны моря большие заостренные колья, чтобы во время прилива, когда вражеские корабли могли подплыть к стенам для атаки, они рисковали налететь на колья и затонуть. [331]

История осады Арфлера могла бы быть совсем другой, если бы не смелость и находчивость одного человека. Рауль, мессир де Гокур, был французской версией сэра Джона Корнуолла и, как и он, средневековым рыцарем-героем, о котором современный мир забыл. Он происходил из благородной семьи Пикардов с длинным и славным послужным списком службы короне. Как и его отец до него, он был глубоко привязан к делу арманьяков и имел тесные личные связи с Карлом Орлеанским, Карлом д'Альбе и маршалом Бусико. Что еще более важно, де Гокур был человеком, который стремился воплотить в жизнь рыцарский идеал. Он был посвящен в рыцари на поле Никополя, будучи двадцатишестилетним крестоносцем в походе против турок, и вместе с Бусико был захвачен в плен в той катастрофической битве и позже выкуплен. В 1400 году он был одним из четырнадцати рыцарей-основателей недолговечного рыцарского ордена Бусико Emprise de l'Escu vert `a la Dame Blanche ("Общество Белой Дамы на Зеленом щите"), который поклялся "охранять и защищать честь, имущество, товары, репутацию и славу всех дам и девиц благородного рода" и бороться против их угнетателей. Девять лет спустя, когда Бусико стал губернатором Генуи, де Гокур привел небольшую французскую армию ему на помощь. Они вместе вели кампанию в Италии летом 1409 года, осаждали и захватили Милан, а когда Бусико триумфально вошел в город, де Гокур был рядом с ним. В войне между арманьяками и бургундцами де Гокур отличился в 1411 году, захватив мост Сен-Клу от имени Карла Орлеанского, но позже был разбит в сражении на том же месте объединенными английскими и бургундскими силами. Будучи камергером Карла Орлеанского, он сыграл видную роль в переговорах, которые привели к выводу армии герцога Кларенса из Франции в 1412 году, и служил капитаном нескольких арманьякских замков. [332]

1 января 1415 года де Гокур стал одним из шестнадцати рыцарей и оруженосцев, которых Жан, герцог Бурбонский, выбрал в качестве основателей еще одного нового рыцарского ордена, ордена "Emprise du Fer de Prisonnier", или "Общество заключенных в оковы". Как и орден Бусико, орден герцога Бурбонского был призван защищать честь женщин, благородного происхождения. Отличительный знак ордена - золотые оковы с цепью символизировали узы любви, сковывающие рыцаря с его возлюбленной. В соответствии с уставом ордена, де Гокур поклялся носить золотые оковы и цепь на левой ноге каждое воскресенье в течение двух лет, "в расчете на то, что за это время мы найдем равное количество рыцарей и оруженосцев, достойных и способных, которые захотят сражаться с нами вместе в пешем бою до конца, каждый из которых будет вооружен теми доспехами, какие пожелает, а также копьем, топором, мечом и кинжалом, а также булавами любой длины, какую он выберет". Оружие всех членов ордена должно было висеть в часовне, где в течение двух лет день и ночь горела свеча в золотой окове, используемой в качестве подсвечника, перед образом Парижской Богоматери. Если поставленная задача будет решена в течении двух лет, то свеча должна была быть оставлена на вечные времена, вместе с ежедневными мессами, а каждый участник должен был пожертвовать часовне свои оковы и свой портрет в том вооружении, которое он носил. Тот, кто забывал надевать оковы в установленные дни, должен был заплатить штраф в размере четырехсот шиллингов на благотворительность за каждое нарушение. [333]

Членство де Гокура в этом ордене делает вероятной возможность того, что он носил свои золотые оковы в воскресенье 18 августа, когда выполнял гораздо более серьезную задачу — вел триста воинов-латников на помощь Арфлеру. Коннетабль д'Альбре и маршал Бусико не бездействовали во время высадки англичан. Как только стало ясно, что Арфлер является целью Генриха V, они отправили обоз с грузом, включая оружие, пушки и боеприпасы, для укрепления города. Они также решили, что им нужен опытный и надежный рыцарь, который бы возглавил оборону, поэтому для этой задачи был выбран Рауль де Гокур. Независимо от того, откуда он прибыл — из Онфлера или Кодбек-ан-Ко, — единственный путь в город лежал через Руанские ворота с восточной стороны. Гокур должен был попасть в город раньше англичан. Его прибытие всего на следующий день после того, как Генрих осадил западную часть Арфлера, свидетельствует об отчаянном темпе его броска через Нормандию. К счастью для его миссии, затопленные поля, закрывавшие ему доступ к Арфлеру со стороны дороги на Монтивилье, также защитили его на время от английских войск, расположившихся лагерем на склоне холма перед Лёрскими воротами. Англичане могли лишь беспомощно наблюдать, как де Гокур невозмутимо скачет по другой стороне долины и въезжает в город. [334] Генриха V не часто удавалось перехитрить противникам, и, как впоследствии выяснил де Гокур, король не был человеком, способным простить или забыть такие действия.

Неспособность Генриха предотвратить проникновение де Гокура и его людей в Арфлер показала, что было крайне важно, чтобы никакие подкрепления не достигли города по Руанской дороге. Теперь он поручил эту важную задачу своему брату герцогу Кларенсу, которого капеллан описывал как "рыцаря, прославившегося в военном деле не меньше, чем в личной храбрости". В данном случае он доказал, что достоин и доверия Генриха, и похвалы капеллана. Под покровом ночи он повел большой отряд и артиллерийский обоз в трудный десятимильный обход, который вел их поверху и вокруг затопленной долины Лезарда. Во время похода им даже удалось перехватить подкрепления, прибывшие из Руана, и захватить "несколько телег и повозок, принадлежавших врагу, с большим количеством пушек и пороховых бочек, снарядов и катапульт". На рассвете следующего дня, к ужасу осажденных, Кларенс и его люди появились на противоположном склоне холма над городом, напротив армии Генриха. [335]

Пока велись все эти приготовления к осаде Арфлера на суше, морская сторона не оставалась без внимания. Большинству торговых судов, доставивших армию во Францию, было разрешено вернуться домой после завершения высадки, хотя некоторые вернулись снова, доставив новые припасы и подкрепления, включая людей, оставленных при первом отплытии флота. [336] Боевые корабли и королевский флот не были освобождены от службы, но двинулись на блокаду Арфлера, закрыв доступ к нему со стороны Сены или моря. Несколько небольших судов, перевезенных по суше и спущенных в затопленную долину Лезарда, сделали то же самое с севера. Зажатый между двумя армиями на западе и востоке и блокированный водой на севере и юге, Арфлер теперь был полностью окружен.

Перед тем, как пушки начали обстрел, Генрих, как всегда пунктуальный, дал жителям города последний шанс сдаться. Он послал одного из своих глашатаев объявить, что в соответствии с двадцатой главой книги Второзакония (которую Генрих уже цитировал Карлу VI в своем письме от 28 июля), он предлагает им мир — если они свободно и без принуждения откроют ему свои ворота и, "как это было их долгом", вернут ему город, "который был благородной и наследственной частью его королевства и его герцогства Нормандии" [337] . Если бы это предложение было отвергнуто и Арфлер был захвачен силой, Второзаконие уполномочило Генриха совершить страшную месть: "всех мужчин его ты предашь мечу, а женщин и младенцев, и скот, и все прочее в городе, и всю добычу его ты заберешь себе; и будешь пользоваться добычею врагов твоих, которую дал тебе Господь, Бог твой". Хотя де Гокур и д'Эстутевилль не хуже Генриха знали, каковы будут последствия их отказа сдаться, долг и честь не позволили им поступить иначе, чем отвергнуть его предложение и бросить ему вызов, чтобы он не сделал. [338]

Последовавшая затем осада была буквально учебником, основанным главным образом на древнем классическом трактате по военной тактике Вегеция "De Rei Militari", который датируется IV веком, но был переведен и пересказан всеми средневековыми авторами по этой теме, включая Эгидия Римского XIV века, известного англичанам как Мастер Джайлс, и современниками Генриха V, Кристиной Пизанской и Томасом Хокклевом. Следуя стандартной военной практике, Генрих приказал сжечь и очистить пригороды Арфлера, чтобы иметь возможность подвести свои пушки и осадные машины к стенам. Как с гордостью отметил капеллан, король "не позволял своим очам сомкнуться во сне", но день и ночь трудился, чтобы привести свою артиллерию в боевую готовность. На месте было построено множество "великих орудий" для штурма города, а также "хитроумные инструменты" для защиты его собственных войск. Полчища плотников были заняты на возведении огромных деревянных щитов для защиты орудий и катапульт от снарядов врага. Эти хитроумные устройства на шкивах позволяли орудийным командам поднимать основание щита, чтобы прицелить орудия и выстрелить. Сами артиллеристы были защищены окопами, выкопанными по обе стороны от пушки, и валами, сооруженными из вынутой земли, набросанной на связки фашин. [339]