Чтение онлайн

Минул год.

Раздался сильный и решительный стук в дверь. Николас стоял на пороге отчего дома, откуда его с позором изгнали годом ранее. Если бы не тоска по матери, то он и не стал бы наведываться, ведь у него было куда более важное дело, из-за которого он и отважился нарушить изгнание.

Знакомый скрип открывающейся двери больно резанул по сердцу, и на пороге возникла женщина с осунувшимся от переживаний и тяжёлого физического труда лицом.

— Николас! — дрожащим голосом воскликнула мать и испуганно оглянулась, посмотрев в дом. — Мальчик мой! Как же так? Откуда ты? Ох! К чему это всё я, заходи же скорее.

Материнской сердце, которое не переставая болело все это время, не выдержало. Сердобольная женщина схватила сына за руку и потащила за собой в дом, следом закрывая дверь.

— Здравствуй, матушка, — виновато улыбнулся Николас, желая только одного — наконец обнять родительницу, прижать к груди, ощутить и раствориться в её материнской теплоте и ласке.

— Боги, Николас, мальчик мой! — её большие выцветшие глаза наполнились слезами. — Иди же скорее ко мне, позволь обнять тебя!

Точно вернувшись в детство, некогда юноша, но теперь мужчина, как малое дитя, бросился в руки матери, припадая к её сердцу. Она прижимала сына к груди, целовала виски, глаза, щеки и горько плакала, терзаемая длительной разлукой.

— Как же ты изменился, сынок, — всхлипывала она, — окреп, похорошел, силы набрался! Как же ты жил всё это время, родненький?!

— Матушка, прошу не плачь. Со мной никакой беды не приключилось. Живу хорошо, не бедствую. А тебе тут как живётся?

— Ох, мой хороший, теперь всё поладится, коли я знаю, что сын мой в добром здравии.

— Отец не бранится, не обижает?

— Ворчит постоянно, окаянный, да только то пустое. Привыкла давно, а вот без тебя тошно было, тоскливо. Душа не на месте.

— Ну полно тебе убиваться, со мной все добре.

Внезапно из соседней комнаты раздался раздраженный бас хозяина:

— Кого ещё нелёгкая принесла?! Кто к нам пожаловал, Вольга?

Мать вздрогнула, побледнела и обернулась, пытаясь спрятать за спиной сына, который был на две головы выше неё самой.

Наконец в переднюю вышел Радзимиш. Крепкий мужчина с сильными мозолистыми руками, привыкшими к труду, суровым и твердым взглядом, утяжеляющимся густыми черными бровями, хмуро сходящимися на переносице. Его грубая мужицкая простота лишь подчеркивала крутой нрав и горячесть.

— Как посмел ты ослушаться родительского слова и вернуться, щенок?! Да за такую дерзость я шкуру с тебя спущу! — завопил хриплым голосом мужчина.

Но Николаса было не испугать пустыми угрозами и физической силой отца. За прошедший год парню многое довелось пережить, многому научиться. Теперь уже он не тот неумелый мальчишка, а закаленный в суровых условиях мужчина.

— Мало тебе позора, который навлек ты на нашу семью?!

— Радзимиш, прошу, не гневайся! — обливаясь горькими слезами, взмолилась мать.

— Замолчи, женщина!

Не обращая внимания на бледную, как полотно, жену, мужчина шагнул в сторону сына и схватил его за грудки, замахиваясь тяжёлым кулаком. Он бы нанес удар дерзкому мальчишке, если бы тот не вцепился в запястье отца и не сорвал с отвращением его руку со своей груди.

— Никогда более ты не посмеешь меня ударить! — процедил он сквозь зубы, меча молнии янтарными глазами. — Тем более, что я пришел сюда только ради матери. Честь, о которой ты так громко восклицаешь, не пострадает. Я ухожу и больше не переступлю порог твоего дома.

— Щенок! — в ярости выплюнул отец, но более отпрыск не обращал внимание на жестокого бездушного родителя.

С тяжёлым сердцем Николас подошёл к матери, заглянул в её убитые горем, но добрые глаза, оставил целомудренный поцелуй на щеке приговаривая:

— Не тревожься, матушка, со мною все будет ладно. Ты лучше себя береги, а мне уже пора.

— Куда же ты, сынок? — едва слышно прошептала она, не желая отрывать взора от любимого сына.

— Дело важное и срочное у меня имеется. Пойду я.

Уходя Николас мазнул по отцу холодным взглядом, полным презрения, и затворил за собой дверь.

— Если он вернётся… — зашипел Радзимиш, но Вольга не позволила ему договорить. Она топнула в сердцах ногой и обрушилась на мужа с дикой бранью.

— Молись богам, чтобы он вернулся, Радзимиш! В противном случае не прощу тебя! Прокляну! Не позволю более твоему упрямству и дряхлой гордости лишить меня сына! Коли прогонишь его в очередной раз, я уйду вместе с ним! Помяни моё слово!

Не желая больше глядеть на мужа, она закрыла лицо руками и бросилась во двор, задыхаясь в душной хате.

Веслав насторожился, когда услыхал стук в дверь. Изредка на его пороге появлялись деревенские с просьбой получить целебное снадобье от Ядвиги, когда Зофья была не в силах помочь. Веслав внимательно выслушивал посетителя и приказывал дожидаться у ворот, а сам передавал слова пришедшего дочери, не позволяя ей ни с кем видеться. Он сам собирал и приносил ей необходимые травы, коренья и цветы, а она сушила их, измельчала в своей ступке дубовым пестом, да варила в котелке, оставляя снадобье доходить в печи. Мужчина видел, как исхудала и побледнела его дочь в неволе, но менять своего слова не намеревался. Вот и в этот раз староста думал, что очередная баба пришла просить зелья для захворавшего дитятки. Он отворил дверь и застыл на месте. Глаза его округлились, а лицо побагровело от ярости, когда на пороге своего дома он увидел проклятого мальчишку, который был изгнан из деревни год тому назад.

— Как посмел ты вернуться и ступить на порог моего дома?! — змеиным голосом зашипел Веслав. — Что ты тут делаешь?!

Гордо расправив плечи, Николас уверенно ответил:

— Мне необходимо повидаться с Ядвигой.

Староста едва не задохнулся в гневе от подобной наглости.

— Убирайся подобру-поздорову, пока я не взял в руки лук и не запустил стрелу в твою голову.

Он хотел с грохотом захлопнуть дверь, но Николас остановил ее, цепляясь пальцами за сбитые доски.

— Прошу, поверьте: если бы дело не было крайней важности, я бы не осмелился тревожить Ваш дом своим присутствием. Не пустые беседы пришел с вашей дочерью вести.

Как бы сильно старший мужчина не ненавидел юнца, но он был не глуп, и по одному его лицу только понял, что говорит тот правду, да и дело серьезное.

— Говори, чего хотел, а после убирайся отсюда. Так и быть, я передам твои слова дочери.

— Боюсь, что должен просить её идти со мной в горы.

Злая усмешка заиграла на заросшем густой черной бородой лице Веслава, а после он и вовсе разошелся надменным смехом.

— Ополоумел ты что ли, коли посмел явиться ко мне с такой просьбой?!