Чтение онлайн

И ветры страсти потрясли весь ствол мой

непорочный.

И олененок в пору первых звезд

Свой влажный нос совал в мой кров

нередко,

И для своей супруги бойкий дрозд

Свил гнездышко под самой верхней

веткой,

И пел вьюрок, мой прут облюбовав,

И прогибался тот под ним, листочки

растеряв;

С Амариллидой возлежал прекрасной

Аттический пастух в моей тени,

Вокруг ствола гонялся Дафнис страстный

За боязливой девой; западни

Не миновала та, едва почуяв,

Как жарко дышит в спину ей, как жаждет

поцелуев.

Последуй же за мною в мой приют,

Где жимолость навес сплетает скромный,

Тебя любовные утехи ждут,

Нам освятит их мирт пафосский томный;

В зеленом и прохладном тайнике,

На самом дне, есть водоем, на этом озерке

Ютятся птицы, пчелы роем кружат;

Кувшинки флотом крошечным плывут,

Их лепестки им парусами служат,

Как кормчие, стрекозы их ведут

Подобно лодочкам – будь страх неведом,

От целомудренной волны беги за мною

следом

В край для любовников таких, как мы:

Где с отроком любезным Киферея

Сплелась в объятьях; где завесы тьмы

Луна рассеет, страстью пламенея

К Эндимиону; о, оставь испуг,

Пантерою Диана к нам не прокрадется,

друг.

Захочешь, в бездне скроемся соленой,

И вал неистовый позволит нам

Под куполом прозрачным Посейдона

Бродить по сокровенным глубинам,

Глядеть на чудищ неуклюжих, странных,

На пилоносов резкий вскок из логов их

песчаных.

Коль госпожа моя застанет нас,

То миловать, поверь, меня не станет,

Рогатину отложит и тотчас

Согнет свой лук, и тетиву натянет,

Пернатую стрелу в меня метнет;

Я чувствую: она близка! Здесь рыщет,

к нам идет –

Мне слышатся шаги! Проснись скорее,

Не увалень же ты в любви! Ее

Вина дай хоть глоток мне, ибо ею

Несчастное мне скрасишь бытие;

Нектар вкушают божества в истоме;

Еще успеем скрыться мы в твоем лазурном

доме».

Едва договорила, дерева

Прониклись дрожью, чуя близость бога,

Покорствуя, раздвинулась листва,

И море отползло назад; гул рога,

Лай гончих псов раздался, и стрела

Подобно молнии эфир над брегом рассекла.

Меж двух грудей налитых точно гроздья

В молочный сад внезапно ворвалась

Нежданная, убийственная гостья

И проторяла путь себе, стремясь

Дорогой алою в обитель сердца,

И для крылатой смерти вмиг была открыта

дверца.

Оплакивая тающую жизнь,

Дриада пала юноше на тело,

И девственность кляла средь укоризн,

И о восторгах канувших скорбела,

О негах, что постигнуть не смогла;

Малиновой капелью жизнь из плоти

истекла.

Как было грустно слышать эти пени

И видеть черной смерти торжество

Над той, кто не познала наслаждений,

Восторгов страсти, таинства того,

Без коего нам жизнь не будет раем,

Вкусив которое, себя на ад мы обрекаем!

Царица Кипра, с радостью в душе

Насытившись любовными страстями

С Адонисом в аркадском шалаше,

Вела возок, влекомый голубями,

В свой Пафос возвращалась чрез простор

Под станом утренних светил, над цепью

темных гор

И снизилась при виде странной пары.

Там услыхала ореады крик,

Напоминавший музыку кифары

Каденцией чудесной, в этот миг

Ослабить крылья голубям велела;

Когда же на берег сошла, то мертвых двух

узрела.

Как ежели садовник-ротозей

Заслушается трелью соловьиной,

Задев косой небрежною своей

Прекрасной розы стебелек невинный –

Погибнет распустившийся цветок,

Смешавшись с прахом; иль когда выводят

на лужок

Отару пастухи, один, неловок,

Глядишь, пятой нарцисса два подмял,

Приют любимый божиих коровок,

Где мотылек гордыню забывал, —

Под грузом гибнут венчики златые,

Ведь разрушенья не для них жестокие такие;

Иль ежели школяр, от книг устав,

Бежит к пруду среди мурав красивых,

И там сорвавши несколько купав,

Натешится и бросит, позабыв их,

И прочь идет, а солнце губит их –

Вот так же и любовников сгубили молодых.

Венера плакала: «Ах! Артемида

Свершила это зло и с нею та

Владычица, у коей щит – эгида,

Что охраняет, девственно чиста,

Афинский холм; ах! двое, что любили,

Быв нелюбимыми, теперь обречены

могиле».

Как ношу, что безмерно дорога,

В возок обоих уложила сразу

(Белела шея, точно жемчуга,

И, как на гобелене, дивном глазу,

Пульсировала жилка там, а грудь

Вздымалась лильей, что зефир посмеет

шевельнуть).

Расправив крылья, голуби послушно

В лучах рассвета поднялись в полет,

Как облако, тот караван воздушный

Летел над бездною Эгейских вод,

Лишь песня доносилась чрез высоты:

Таммуза страстно призывал в ночных