Чтение онлайн

В отношении рабочей силы хлопководы Аризоны находятся сейчас в превосходном положении. Сбор длинноволокнистого хлопка представляет собой значительно более трудную операцию, чем сбор хлопка с коротким волокном. Обычно на полях, где произрастает длинноволокнистый хлопок, используются мексиканцы и индейцы, а на полях, где растет хлопок с коротким волокном — негры и «оки». Естественно, что местные мексиканские рабочие начинают все сильнее ощущать конкуренцию белых мигрантов. Мексиканский консул в Фениксе рассказал мне, что хлопководы постоянно предупреждают мексиканцев, как работающих по сбору хлопка, так и по сбору других культур, что если они не согласятся на снижение ставок, то хлопководы ввезут рабочих из Оклахомы. Консул считает, что мексиканские сезонные рабочие зарабатывают в неделю около 6 долл., а ежегодный заработок семьи в среднем не превышает 250 долл. Кроме того, консул полагает, что в Аризону ежегодно прибывает для работы на хлопковых полях около тысячи мексиканских рабочих из Техаса. В свое время мексиканцы, постоянно проживавшие в Аризоне, особенно в верхней части долины Гила, сами были фермерами. Но когда там появились первые белые поселенцы, «многие мексиканцы продали свои участки и переехали в небольшие города. Они продолжают работать на фермах, но уже главным образом в качестве наемных рабочих» [67] . В настоящее время они обычно живут поблизости друг от друга в хибарках, расположенных вокруг какой-нибудь площади или вдоль боковых улиц. По всей вероятности, они навсегда останутся простыми сельскохозяйственными рабочими, ибо в Аризоне, как указал д-р Тетро, наблюдается сильная тенденция к профессиональной диференциации.

Семьи мигрантов из Оклахомы и Техаса уже с 1921 г. работают на хлопковых полях Аризоны. Но после того как в засушливых районах начали свирепствовать пыльные бури, на Запад устремился уже целый поток мигрантов. Свыше 400 тыс. человек пересекли Аризону, направляясь на побережье, и это движение на Запад продолжается до сего времени. Правда, не все, но многие из этих мигрантов останавливаются в Аризоне на период сбора хлопка. Некоторые работают в Аризоне часть сезона, а затем двигаются дальше; другие живут там в течение всего сезона и затем остаются в Аризоне или же отправляются в Калифорнию. Поток мигрантов, по существу, движется в двух направлениях — на восток и запад, но возвращающиеся на восток мигранты составляют лишь незначительную долю стремящегося на запад людского потока.

В ноябре 1937 г. в Аризоне требовалось примерно 45 600 сборщиков хлопка. Из этого числа 20 400 были местными жителями (мексиканцы, негры, индейцы и некоторое количество белых), а 25 200 было завербовано за пределами штата. Движение по шоссе подобной армии в 25 200 рабочих проходит почти незаметно. Мигранты путешествуют как днем, так и ночью, небольшими семейными группами, и поэтому никто их не замечает и не осознает, что эти проезжие представляют собой часть крупного потока рабочих. Ежегодные прилеты ласточек в Сан-Хуан-Капистрано и их обратный отлет вызывают в Калифорнии всеобщий интерес. Если бы джоуды двигались вместе, подобно ласточкам, они тоже привлекли бы к себе внимание. Автомобили мигрантов ежегодно терпят множество аварий в Аризоне на шоссе № 66, но и на это никто не обращает внимания.

Систематической ежегодной вербовке американских фермерских семей на работу в Аризоне положила начало Ассоциация хлопководов Аризоны в 1929 г. С 1929 по 1933 г. Ассоциация сама занималась вербовкой рабочих; но с 1933 г. и по сей день вербовкой рабочих занимается Бюро найма сельскохозяйственных рабочих. Это бюро финансируется не хлопководами, а хлопкоочистительными компаниями [68] . Одна из таких компаний — «Вестерн коттон продактс К°» (дочернее предприятие компании «Андерсон энд Клейтон») — финансировала в 1939 г. вербовку рабочих для 485 хлопководов, обрабатывающих в общей сложности 57 236 акров земли. О размерах операций этой компании можно судить по тому, что в том же 1939 г. она очистила 41 % всего хлопка, произведенного в Аризоне [69] . Подобно сахарным заводам, хлопкоочистительные компании утверждают, что, авансируя денежные средства на вербовку дешевых рабочих рук, они лишь «заботятся» о хлопководах. Когда вербовку сезонных рабочих проводила Ассоциация хлопководов Аризоны, она часто давала рабочим аванс на покрытие расходов по перевозке. Эти суммы, конечно, впоследствии вычитались из заработка рабочих. Но Ассоциация ежегодно терпела убытки (за один год 25 тыс. долл.), поскольку многие рабочие, ознакомившись с условиями труда, уходили до окончания сезона [70] . Бюро же найма сельскохозяйственных рабочих не дает рабочим аванса на покрытие расходов по переезду; его представители лишь уговаривают мигрантов отправиться в Аризону. Подобная тактика была до прошлого года возможной лишь благодаря недопустимо тесной связи, существовавшей в Аризоне между Бюро найма сельскохозяйственных рабочих (т. е. хлопкоочистительными компаниями) и федеральным Управлением трудоустройства в сельском хозяйстве. Обе организации занимали одно и то же помещение, имели одну и ту же стенографистку, и, до тех пор пока сенатор Ла Фоллет своим обследованием не привлек внимания к Аризоне, Бюро найма сельскохозяйственных рабочих даже посылало свою корреспонденцию бесплатно, используя права, предоставляемые федеральному органу. Ежегодно, начиная с 1933 г., Бюро найма сельскохозяйственных рабочих рассылало своих агентов по Оклахоме, Техасу и Арканзасу для вербовки сборщиков хлопка, распространяло там для привлечения рабочих всевозможные плакаты, афиши и объявления и широко пользовалось услугами радио и газет. В одном только 1927 г. деятельность Бюро найма сельскохозяйственных рабочих привлекла в Аризону из других штатов 20 тыс. сборщиков хлопка. Под влиянием происходящих в настоящее время в сельском хозяйстве в результате промышленной революции процессов вытесняются с земли фермерские семьи одних районов; в то же время еще больше укрепляется полностью развитое индустриализированное сельское хозяйство других районов. Мигранты, вытесненные с земли в Оклахоме и Техасе, направляются в другие штаты — большей частью в Аризону и Калифорнию. В то время как в 1920 г. хлопководам Аризоны пришлось израсходовать 300 тыс. долл. на вербовку в других штатах 20 тыс. сборщиков, в 1937 г. с помощью государственного Бюро труда они смогли завербовать столько же рабочих, затратив на это всего лишь 900 долл. [71]

Ставшие мигрантами американские фермерские семьи, завербованные Бюро найма сельскохозяйственных рабочих и приехавшие в Аризону на свой счет, встретили в этом штате точно такой же прием (и создали такие же проблемы), как и завербованные Ассоциацией хлопководов Аризоны в период с 1914 по 1933 г. мексиканские семьи. Картина сходится почти во всех деталях. Мигранты, как и мексиканцы, очутились в Аризоне в исключительно тяжелом положении. В этом нет ничего удивительного, поскольку, как заявил инспектор Управления трудоустройства в сельском хозяйстве У. В. Аллен, «все сборщики хлопка — потенциальные кандидаты на получение пособия уже через 10 дней после окончания сезона» [72] . Подобно взбунтовавшимся в 1920 г. мексиканцам, джоуды в 1937 г. послали свою делегацию в Феникс, наказав ей не отходить от здания правительства штата до тех пор, пока она не добьется предоставления продовольствия, крова, одежды и медицинской помощи. Однако в 1937 г. в Аризоне срок безвыездного проживания, дающий право на получение пособия, был повышен с 1 года до 3 лет, и поэтому мигранты не могли по закону претендовать на пособие. Они не имели права также на получение работы от Управления общественных работ, поскольку это управление обеспечивает работой только тех, кто зарегистрирован и прислан Отделом социального обеспечения штата. «Очень часто сообщают о том, что в лагерях сборщиков хлопка царит голод и свирепствуют болезни. В лагере вблизи Феникса вспыхнул тиф, и посетивший этот лагерь представитель медицинской службы штата заявил: «Лагерь в ужасном состоянии. Большинство сборщиков хлопка продали все, что имели, даже свои автомобили, и истратили вырученные от этого деньги на пропитание». «Аризона рипаблик» сообщила, что губернатор Р. С. Стенфорд, посетив лагери, обнаружил, что большинство обитателей этих лагерей страдает от болезней и недоедания. Делегация сборщиков хлопка из лагерей, расположенных в долине реки Солт, заявила губернатору, что несколько тысяч семей, «привлеченных в Аризону объявлениями о найме на работу сборщиков хлопка, живут близ Феникса в ужасающих условиях и им грозит смерть от истощения» [73] . В конце концов положение стало настолько невыносимым, что Управление по охране фермерского хозяйства ассигновало 50 тыс. долл. на выдачу пособия. В течение зимы 1938 г. Управление выдало пособие в 4500 случаях. Включая членов семей, эта помощь распространилась почти на 16 тыс. человек. Несмотря на подобную нищету и бедствия, Бюро найма сельскохозяйственных рабочих в 1938, 1939 и 1940 гг. продолжало вербовать рабочих в других штатах.

Начиная с 1937 г., Управление по охране фермерского хозяйства каждую зиму должно было поддерживать в Аризоне около 3 тыс. мигрантских семей, или около 12 тыс. человек. Помимо этих семей, проживающих в Аризоне с 1937 г., ежегодно на сбор хлопка в штат прибывает около 6 тыс. семей. Многие из них каждый год регулярно приезжают в Аризону из Оклахомы и Техаса, другие же держат путь в Калифорнию и пользуются лишь случаем подработать. Чтобы предоставить мигрантам хоть какое — либо жилье, в котором особенно нуждаются застрявшие на зиму бедствующие семьи, Управление содержит 3 лагеря для мигрантов: в Юме, Агуа-Фриа и Элевен-Майл-Корнер. Эти лагери вмещают примерно около 800 семей. Кроме того, во время сезона администрация содержит 4 передвижных лагеря, способных вместить около 150 семей каждый. Зимой, чтобы не дать этим людям умереть, Управление оказывает им разовую помощь в виде ордеров на продовольствие и одежду. Какой бы превосходной ни была эта программа, она не может охватить все 3 тыс. семей, бедствующих в Аризоне, а тем более всех тех, кто работает на полях во время сезона. Многие из этих семей вскоре будут иметь право получать государственное пособие (прожив в Аризоне в течение 3 лет), и тогда бремя оказания помощи ляжет на штат. Мало вероятно, чтобы многим из этих семей удалось осесть в Аризоне и вновь стать фермерами. В связи с наплывом пришлых сборщиков хлопка и полевых рабочих местным мексиканским рабочим становится все труднее заработать себе на жизнь. Все же, несмотря на существующие условия, кочующие Фермерские семьи продолжают ежегодно приезжать в Аризону. «Нельзя забывать о том, — указывает Управление по охране фермерского хозяйства, — что местных рабочих вполне достаточно для сбора урожая, а использование приезжих рабочих фактически приводит к замене ими местных рабочих. Если бы не сбор хлопка, в Аризоне никогда не было бы значительного количества мигрирующих рабочих» [74] . Следует отметить, что это замечание можно с таким же успехом отнести к 1920 г., как и к 1940 г.

В Аризоне мигрирующие фермерские семьи проживают в поселениях 4 типов: в лагерях хлопководов; в дешевых лагерях, где жильем служат автомобили и передвижные домики; в походных лагерях и в трущобных поселках Феникса и Таксона. В графствах Марикопа и Пайнал, где выращивается основная масса хлопка, 68,4 % мигрантов проживают в лагерях хлопководов. В этих графствах имеется 191 лагерь хлопководов, в которых может поместиться свыше 4647 семей, иначе говоря, во время сезона в этих лагерях живет около 21 тыс. человек. Многие лагери заселены в течение всего года, поскольку семьи находятся в бедственном положении и не имеют денег на отъезд. Согласно сообщению Управления по охране фермерского хозяйства, эти лагери в большинстве случаев состоят из «палаток, не имеющих никакой мебели, разбитых прямо на раскаленной солнцем земле, по краям или вблизи хлопковых полей. Существуют лишь общие примитивные уборные для мужчин и женщин. Водой пользуются из колодцев или резервуаров, а часто в ход идет и вода из оросительных канав». Поскольку в лагерях нет абсолютно никакой обстановки, мигранты должны привозить с собой кровати, домашнюю утварь и «мебель». Б. Дарнтон, посетивший в 1940 г. несколько таких лагерей, писал:

«Во многих лагерях не было другой воды, кроме воды из оросительных канав. Пыль на дорогах доходила до 15 см толщины и покрывала густым слоем поля. В палатках мигрантов также все было покрыто пылью. Пища, которую они ели, была сильно „приправлена“ пылью, подобной же пылью был густо насыщен воздух, которым они дышали» [75]

В большинстве лагерей мигранты вынуждены были собирать в качестве топлива хворост; электричества там нет и в помине. Только в одном из обследованных Администрацией по охране фермерского хозяйства лагерей (принадлежащем компании «Кортаро фармс») условия были более или менее сносными. В лагерях хлопководов средняя мигрантская семья состоит из 7 человек — матери, отца и 5 детей [76] . В лагерях имеются жилища самого разнообразного типа: глинобитные бараки, палатки, хижины и лачуги. Маккиен в своем докладе приводит фотографию здания барачного типа, где под одной крышей проживало 36 семей.

Около 21,2 % мигрантов живут в дешевых лагерях, состоящих из автомашин и передвижных домиков. Эти лагери расположены на окраинах небольших городков в хлопководческих графствах. Арендная плата с семьи составляет от 1,5 до 2,5 долл. в неделю. Несмотря на то, что им приходится платить в подобных туристских лагерях арендную плату, многие сборщики хлопка предпочитают жить там, так как это дает им свободу выбора места работы. Когда же они живут в лагерях хлопководов, они имеют право работать только на одного предпринимателя. В большинстве лагерей хлопководы имеют свои магазины, или же в лагери приезжают передвижные фургоны с бакалейными товарами, обслуживаемые торговцами-китайцами. Сборщики хлопка, живущие в туристских лагерях, хотя и платят арендную плату, но зато избавлены от необходимости покупать по повышенным ценам товары в магазине хлопководов.

Самые плохие лагери это, конечно, походные лагери, в которых проживает около 10 % мигрантов. Они расположены по обочинам канав, вдоль дорог и просто на пустырях. Иногда в таких импровизированных лагерях, где — либо у шоссейного перекрестка или вблизи какого-нибудь источника воды, собирается до 50 семей. Администрация по охране фермерского хозяйства отмечает, что в походных лагерях имеют место «многочисленные случаи, когда у мигрантов нет иного убежища, кроме автомобиля». Вряд ли нужно указывать, что в период сбора хлопка, который длится в Аризоне в течение декабря и первой половины января, погода может быть исключительно жаркой днем и чрезвычайно холодной ночью. Многие походные лагери возникли из-за того, что хлопководы строго придерживаются правила не допускать в свои лагери семьи, насчитывающие менее 3 сборщиков. Естественно, что подобное отношение заставляет небольшие семьи селиться на пустырях. «На окраине Глендейла (Аризона) был обнаружен походный лагерь из 12 хижин, где уборной служил кузов старой автомашины». В подобных лагерях не выделено специальных мест для отбросов, которые сваливаются где попало. Администрация по охране фермерского хозяйства отметила в одном лагере вблизи Илоя следующие «улучшения»: одна уборная под брезентовым навесом, один водопроводный кран и один импровизированный свинарник.

Многие мигранты ютятся также в трущобных поселках вокруг крупных городов. В трущобном районе Феникса проживает примерно 3744 семьи (1166 белых, 1566 мексиканских и 912 негритянских семей). Из этого района во время сезона на поля и обратно перевозится на грузовиках примерно 3 тыс. рабочих в день. Во многих случаях рабочие ежедневно совершают поездки в 100–130 км. В большинстве случаев рабочих возят подрядчики, которые обычно взимают за перевозку по 15 центов в один конец. В полдень на поля приезжают принадлежащие подрядчикам специальные фургоны со съестными продуктами. Таким образом доход подрядчика зависит от перевозки рабочих и продажи им продуктов. Если рабочие не будут покупать у него продукты или ездить на его грузовиках, то они не смогут работать на полях тех хлопководов, с которыми у данного подрядчика имеется договор на поставку рабочей силы. В других случаях подрядчик получает по 10 центов с сотни фунтов собранного хлопка за наблюдение за работой его артели в поле и за взвешивание хлопка. Некоторые подрядчики каждый сезон отправляются в Техас и привозят в Аризону негритянских рабочих. Одна такая группа негритянских юношей оказалась зимой 1940 г. в бедственном положении в Илое, и Администрации по охране фермерского хозяйства пришлось оказать им помощь. В Фениксе около 16-й улицы и улицы Джефферсона в 5 час. утра выстраиваются грузовики. Водители гудят и кричат: «Эй! Сборщики!» Через несколько минут грузовики заполнены и уже мчатся в поле. Они возвращаются лишь в 9 ч. 30 м. или в 10 час. вечера. Никто не видит, как уезжают и приезжают эти люди, так как это происходит в трущобах Феникса рано утром или поздно вечером.