Чтение онлайн

В Аризоне вопрос решился в пользу крупной индустриализированной фермы. «В недавно освоенных орошаемых округах, — указывается в одном из проведенных недавно обследований [54] , — где выращивается основная масса аризонского хлопка, широко распространены крупные фермы, применяющие высоко механизированные способы обработки. В графстве Пима половина всей земли, засеянной под хлопок, принадлежит двум хлопководам. Одному из этих хлопководов принадлежит земельный участок, где некогда находился целый ряд мелких ферм, обанкротившихся в период кризиса. В графстве Марикопа одна корпорация контролирует 19 тыс. акров орошаемой земли. В 30 км западнее Феникса несколько хлопководов выращивают хлопок на территории в 55 тыс. акров. В 1937 г., согласно местным данным, примерно половина всей отведенной в Аризоне под хлопок земли обрабатывалась всего лишь несколькими десятками хлопководов, каждый из которых имел тысячу акров и более. Времена, когда сельское хозяйство Аризоны носило потребительский характер, канули в вечность. Идеально приспособленная для молочного хозяйства Аризона производит сегодня всего лишь половину домашней птицы и яиц, потребляемых в штате, и значительно меньше масла и сыра, чем ей самой нужно. Фермеры, занимающиеся выращиванием одной товарной культуры, не хотят «возиться» с коровами и курами [55] . Вполне естественно, что при таком типе сельскохозяйственной экономики в Аризоне нет места для тысяч мигрантов и их семей.

Еще задолго до того, как джоудам могло даже прийти в голову стать кочующими рабочими, Ассоциация хлопководов Аризоны ежегодно вербовала на сбор хлопка тысячи мексиканских семей. Начиная с 1914 г., каждый сезон вербовщики рабочих отправлялись в Мексику и на Юго-Запад для найма сборщиков хлопка. Тысячи мексиканцев ввозились по контракту для работы на полях, причем хлопководы обязаны были оплачивать их расходы на обратный путь. Однако, как правило, хлопководы не выполняли своего обязательства: одни — потому, что оказались разоренными во время краха 1919 г., а другие — потому, что хотели задержать рабочих в Аризоне, чтобы в следующем году не тратить снова деньги на их ввоз.

На основе типового трудового договора мексиканец должен был выплатить хлопководу все расходы по проезду. Если семья была большой, то подобные расходы могли поглотить весь ее сезонный заработок. Однако после выплаты этой суммы мексиканцы начинали требовать заработную плату, которая дала бы им возможность существовать. Поскольку после первой мировой войны отпала возможность ввозить законтрактованных рабочих из Мексики, уже находившиеся в Аризоне мексиканцы решили, что им удастся при поддержке своего правительства настоять на выполнении хлопководами взятых ими на себя первоначальных обязательств. В связи с этим в 1920 г. около 4 тыс. мексиканских рабочих уведомили хлопководов о своем желании получать такую заработную плату, которая давала бы им возможность существовать, и настаивали на полном выполнении первоначальных обязательств.

«Сразу же после этого заявления, — указывала газета «Аризона лейбор джорнал», — агенты хлопководческих компаний объявили, что мексиканцы бастуют, арестовали их руководителей, отправили их в Темп и посадили там в тюрьму». Большинство руководителей были арестованы или высланы. 25 июня 1920 г. 6 мексиканцев были «посажены на вечерний поезд и на рассвете высажены по ту сторону границы в Ногалесе», причем это было сделано не представителями иммиграционных властей, а агентами хлопководческих компаний. Торопясь выслать руководителей мексиканских рабочих, хлопководы забыли, что у многих из этих людей в Аризоне имеются семьи. Один из высланных таким образом рабочих был разлучен со своим малолетним сыном, а семья другого просидела целые сутки в конторе Ассоциации хлопководов Аризоны в Темпе, тщетно пытаясь выяснить, что случилось с неким Аполонио Круз [56] . 2 июля 1920 г. последовали дальнейшие высылки, а через неделю в «Аризона лейбор джорнал» появилась статья, предупреждавшая читателей о том, что «хлопководы угрожают прибегнуть к насильственным мерам». Действительно, начались повальные аресты мексиканцев, осмеливавшихся пожаловаться на чрезмерные цены, установленные в принадлежавших компаниям магазинах. Одного мексиканского рабочего выслали лишь за то, что он просил выплатить причитавшуюся ему заработную плату. Его семья — жена, двое детей и сестра — очутилась в Аризоне на улице без средств к существованию [57] . Свыше 200 мексиканцев из Соноры оказались абсолютно без копейки денег в Ногалесе и должны были быть перевезены на родину за счет мексиканского правительства. Стремясь подавить забастовку, компании нанимали из среды мексиканцев ренегатов, прекрасно одевали их и отправляли в Мексику, чтобы распространять там всякие небылицы о высокой заработной плате, которую якобы получают сборщики хлопка в Аризоне [58] .

Оставшиеся в Аризоне мексиканцы попали в столь тяжелое положение, что мексиканский консул занялся тщательным расследованием вопроса и обратился к губернатору штата. Консул указал, что он получил от мексиканцев сотни жалоб на то, что им не выплачивают заработную плату, что в магазинах компаний с них берут непомерно высокие цены и что стоимость перевозки чрезмерно высока, в особенности в тех случаях, когда за перевозку детей взимается, независимо от их возраста, полная сумма. Даже несмотря на сравнительно высокую заработную плату, существовавшую в то время, мексиканские семьи зарабатывали всего лишь около 18 долл. в неделю, причем половина этой суммы уходила на покрытие расходов по перевозке, другая — на погашение долга в магазине компании. По заявлению консула, три четверти рабочих жили в легких палатках, пили воду из канавы и страдали от множества мух и москитов. До 30 июня 1919 г. в Аризону на разные сельскохозяйственные работы было ввезено 5824 мексиканца; кроме того, по контракту в Аризону было допущено еще 7269 рабочих специально для сбора хлопка. Из этого числа 62 мексиканца умерли в Аризоне, 1527 «дезертировали», отказавшись от соблюдения контрактов, и около 8446 человек бедствовали в долинах, где занимаются хлопководством. Многие из них, оказавшись вынужденными скитаться в течение зимы, отправились пешком в Феникс и другие города Аризоны, где им пришлось конкурировать с «белыми американцами» в погоне за немногочисленными возможностями получить работу. Промышленники не замедлили воспользоваться этим в своих интересах. 25 января 1921 г. железнодорожная компания Санта-Фе объявила, что она заменяет в Аризоне всех белых стрелочников и обходчиков мексиканцами. Обсудив создавшееся положение, Федерация труда штата Аризоны осудила стремление крупных хлопководов «создать в штате резерв безработной мексиканской рабочей силы за счет общества» [59] .

Более того, хлопководы воспользовались забастовкой, как предлогом, чтобы после окончания сезона не отправлять законтрактованных рабочих обратно в Мексику. В течение зимы 1921 г. Федерации труда штата Аризона пришлось организовать на свои средства выдачу бесплатного супа для сотни мексиканцев, «умиравших с голоду из-за того, что хлопководы, которые ввезли их, не уплатили им полностью заработной платы и не отправили их обратно в Мексику, как того требовало соглашение». 10 марта 1921 г. Вильям Дж. Берри, выступая в законодательном собрании штата Аризона, осудил крупные хлопководческие компании за то, что они ввезли тысячи мексиканцев, а затем, когда рынок труда оказался переполненным, «бросили их и не дали им возможности получить следуемые им деньги». Он утверждал, что мужчины, женщины и дети были оставлены «без крыши над головой, многие из них без одежды и фактически все без достаточного количества пищи». 28 марта 1921 г. мексиканский консул был вынужден получить от своего правительства ассигнование в 17 тыс. долл. для оказания помощи бедствующим мексиканцам в Аризоне. Мэр г. Феникса дал указание согнать вместе сотни мексиканских семей, погрузить их на грузовики и доставить к дверям Ассоциации хлопководов Аризоны в Темпе с категорическим требованием: «Заботиться о своих людях, пока их не удастся выслать». Небольшие города и поселки в Аризоне тщетно обращались с петициями в законодательное собрание штата и в конгресс с просьбой об ассигновании средств на помощь безработным. В одной только долине Солт-Ривер в течение всей зимы «бедствовало 10 тыс. мексиканцев» [60] , в Глендейле (штат Аризона) мэр предложил хлопководам выполнять свои соглашения с мексиканцами, угрожая, что «в противном случае граждане Глендейла насильно заставят их сделать это». В результате подобного нажима хлопководческие компании в конце концов перевезли несколько сот семей обратно в Мексику. Все же возвращено было не более одной десятой всех вывезенных мексиканцев.

С 1920 по 1930 г. почти каждую зиму повторялось примерно то же самое. На протяжении десятилетия Федерация труда штата Аризона беспрерывно вела агитацию против использования на хлопковых полях дешевого труда мигрантов. Федерация неоднократно указывала, что дело заключается не только в жестоком обращении с мексиканцами, но и в том, что создание постоянного резерва дешевой рабочей силы резко ухудшит условия труда в данной местности. Так, например, 18 февраля 1928 г. «Аризона лейбор джорнал» сообщала, что «тысячи белых граждан Аризоны, Калифорнии, Техаса и Нью-Мексико продали свои дома за бесценок и покинули Аризону, пытаясь избежать конкуренции мексиканских рабочих». Редактор газеты «Майами сильвер бэлт», выходящей в Майами (Аризона), 3 марта 1926 г. следующим образом охарактеризовал создавшееся положение: «Суть тактики Ассоциации хлопководов заключается в том, что эта ассоциация заинтересована в сохранении излишка рабочей силы, из которого она могла бы черпать необходимые ей рабочие руки. Она стремится сохранить минимальные ставки заработной платы, получаемой сельскохозяйственными рабочими, а это возможно лишь в том случае, когда существует избыток рабочей силы и когда люди борются за получение работы». 30 октября 1926 г. газета «Аризона лейбор джорнал» указала на тот факт, что власти графства Марикопа снова оказались вынужденными переправлять бедствующие мексиканские семьи через границу. В течение всего десятилетия Аризона каждую зиму должна была оказывать помощь в среднем 6 тыс. мексиканцев, бедствовавшим в хлопковых районах. Но мексиканцы были не единственными рабочими, находившимися в бедственном положении; в таком же положении находились негритянские семьи и семьи «белых американцев».

Во второй половине 20-х годов хлопководы начали привлекать на работу белые семьи и выдавать авансы на бензин, пытаясь таким образом привлечь мигрантов на хлопковые поля. Сидней Т. Осборн, комментируя беспрерывную вербовку сборщиков хлопка, заявил: «В Аризоне нет недостатка в рабочей силе; наоборот, там ощущается излишек рабочих. Если заработная плата, уплачиваемая за сбор хлопка, меньше прожиточного минимума, город, графство и штат могут счесть желательным и выгодным выплату премии за сбор хлопка, вместо того чтобы содержать бесплатные столовые или предоставлять какую-то другую помощь нищим» [61] . Именно так и поступили позднее правительственные органы, введя систему выдачи пособий. Профессор Вашингтонского университета Кларк Керр указал, что все расходы по выдаче пособия сельскохозяйственным и неквалифицированным рабочим в хлопководческих районах Калифорнии и Аризоны составили в 1939 г. 5 млн. долл. В этом же году Администрация регулирования сельского хозяйства выплатила хлопководам свыше 9 млн. долл., т. е. сумму, равную примерно одной трети предпринимательской себестоимости всего урожая [62] . Но одни лишь затраты на выдачу пособия далеко не дают полной картины всех общественных расходов, связанных с производством хлопка.

Под предлогом продолжающейся «нехватки рабочих» Ассоциация хлопководов Аризоны договорилась с Бюро по делам островных владений министерства внутренних дел США о ввозе 1500 человек с острова Порто-Рико. Это мероприятие с самого начала оказалось обреченным на неудачу. В день, когда первый пароход с рабочими отправлялся из Сан-Хуана, 6 тыс. жителей Порто-Рико, изголодавшихся по работе, подняли в порту страшный шум, требуя разрешить им сесть на пароход. Возникли беспорядки, и когда в конце концов пароход вышел в море, было обнаружено, что члены многих семей были разлучены, а на борту парохода оказалось много «зайцев». Большинство вывезенных из Порто-Рико рабочих были неграми, «плохо приспособленными к новой среде». В первой партии в 500 человек имелись строительные механики, рабочие сигарных фабрик, рабочие кофейных, табачных плантаций и плантаций сахарного тростника, но сборщиков хлопка среди них не было. В Аризоне прибывшие из Порто-Рико рабочие «не смогли быть определены в такое место, где могли бы собирать достаточно хлопка для того, чтобы заработать себе на жизнь, вскоре они стали обузой для общества» [63] .

Агенты, завербовавшие этих рабочих, убеждали их в том, что в Аризоне дома имеют электрическое освещение, хорошо меблированы, а ставки заработной платы весьма высоки. Когда рабочие обнаружили, что их обманули, вспыхнуло возмущение. На полях осталось менее 50 % рабочих, остальные же бросили лагери и направились в Феникс. 25 сентября 1926 г. газета «Аризона лейбор джорнал» сообщила, что 90 человек мужчин, женщин и детей расположились на улице перед зданием, где помещалась контора Ассоциации хлопководов Аризоны. Поскольку в течение 2–3 дней они ничего не ели, Федерации труда штата Аризона снова пришлось организовать выдачу хлеба и супа. В течение некоторого времени большинство прибывших из Порто-Рико жило в помещении Федерации, а позднее на территории окружной ярмарки Феникса был создан импровизированный лагерь, куда сгонялись негры, отказавшиеся выполнять «контракт». 5 марта 1927 г. проживавшие в лагере порто-риканцы направились в Капитолий штата и обратились к губернатору Ханту за помощью. Когда губернатор вызвал представителей хлопководов для объяснений, те предложили, чтобы город и графство издали жесткие постановления, направленные против людей, «слоняющихся без дела». «Если будет проведено это мероприятие, — говорили они, — нам нетрудно будет удержать неквалифицированных рабочих на фермах» [64] . К следующему сезону 90 % порто-риканцев исчезли; они «рассеялись, подобно тучам» [65] . Никто не знает, куда они ушли и что с ними случилось.

В хлопководстве Аризоны заняты представители еще одной расовой группы. В Аризоне проживают 3 индейских племени — папаго, пима и марикопа. Эти три племени насчитывают около 11 700 человек, и о них говорят, как о «самых бедных индейцах в Соединенных Штатах». Они имеют то преимущество перед другими сборщиками хлопка, что постоянно проживают в данной местности и, что еще более важно, считаются постоянными подопечными правительства. «В противоположность безземельным сезонным сельским рабочим, прибывающим в Аризону из Арканзаса, Техаса и Оклахомы или с тихоокеанского побережья, сельскохозяйственные рабочие индейцы почти без исключения круглый год заняты какой-либо работой» [66] . После окончания сезона их можно отправить обратно в резервации. По данным д-ра Тетро, число сборщиков хлопка — индейцев — достигает 2 тыс., но Тед Шипли из Бюро трудового устройства индейцев в Фениксе сообщил в 1940 г., что в Аризоне на сборе хлопка занято около 4–6 тыс. индейцев. Ввиду того что индейцы работают очень медленно, хотя и тщательно, их заработки весьма невелики. Шипли считает, что они зарабатывают от 50 до 60 центов в день, а средний заработок семьи составляет в день около 2,5 долл. Однако, по словам Шипли, их потребности также весьма невелики, так как «в основном они питаются бобами». С 1923 по 1927 г. Шипли часто вербовал индейцев в резервации Мескалеро (Нью — Мексико) для хлопководов Аризоны. Он вспоминает, что как-то за один год он отправил в Аризону «5 товарных вагонов, набитых индейцами». Кроме этих племен, на хлопковых полях работают также мексиканские индейцы из племени яки. Как мексиканские граждане, они, естественно, не находятся под опекой федеральных властей. Число их невелико, но это неутомимые работники, и на них имеется большой спрос. Большинство из них живет в своих деревнях, так называемых «змеиных городках», и после окончания сезона работает на оросительных каналах долины реки Солт.