Чтение онлайн

Бывает и так, что, если нехватает рабочих рук, зовут на помощь полицию и силком наполняют грузовики рабочими. Люди, которых вербуют таким способом, конечно, не очень старательно трудятся. Один предприниматель сообщил государственному инспектору, что перестал обращаться к полиции за содействием в добывании рабочей силы потому, что, когда такую группу рабочих доставляли, наконец, на поле, приходилось 2–3 из них поколотить, чтобы заставить остальных приступить к работе; но и после этого люди больше притворялись, чем работали.

Впрочем, среди огромного большинства этих людей случаев систематического отказа не наблюдалось. В пору уборки урожая они каждый день в 6–7 час. утра едут с биржи труда на грузовиках тесно прижатые друг к другу. Практически нет надобности выезжать так рано, потому что работа в поле начинается не ранее 9–10 час., после того как высохнет роса на бобах. Но конкурентная борьба за рабочую силу носит настолько напряженный характер, что грузовики отправляются в путь уже на рассвете. В минувшем сезоне предприниматели района Белглейд пытались договориться о том, чтобы грузовики с рабочей силой не отправлялись до 7 час. утра. Однако это привело лишь к тому, что грузовики уже задолго до назначенного часа заполняются рабочими и стоят в ожидании сигнала. Ровно в 7 час. Раздается полицейский свисток и грузовики отправляются в путь. А людям попрежнему приходится целыми часами ждать на полях, чтобы приступить к сбору урожая. К концу дня им снова приходится ждать часами, пока грузовики закончат перевозку корзин с бобами на склад. Вербовщики и предприниматели, желающие закрепить за собой лучших рабочих, доставляют негров обратно на грузовиках. Иногда только в 9 час. вечера грузовик с рабочими и их детьми, еще слишком юными, чтобы участвовать в полевых работах, наконец, подкатывает к пункту расчета».

Вернувшись с полей, эти толпы людей, «страшные в своем невежестве и раздавленные нищетой», разбредаются по своим сараям и лачугам. «Жирный чернозем, — пишет Зора Харстон, — впитался в поры тела и кусает, как муравьи. В конце концов мест в жилищах уже нехватает, и тогда люди разводят большие костры, располагаясь вокруг них группами по 50–60 человек. Но даже им приходится платить деньги тому человеку, на чьей земле они спят. Он взимает плату за тепло костра так же, как взимают плату за комнату в гостинице». А в это время на расстоянии 50 км, в Майами, туристы, которые в одну ночь тратят больше, чем семьи этих батраков зарабатывают за месяц, начинают свой поход по ночным кабакам, предав забвению горе и нищету, скрывающиеся в окружающем мраке.

В конце мая один из батальонов этой армии, мигранты-батраки картофельных полей, отделяется от главных сил и выступает в длительный поход на север. 6–8 тыс. негров, по 30–50 человек на грузовик, следуют за фронтом картофельного урожая вдоль восточного побережья.

Приведем маршрут и расписание похода (обычно они двигаются по ночам) этих людей:

От Окичоби до графства Дэйд, с марта по апрель — 200 км.

От графства Дэйд до Гастингса, в течение мая — 560 км.

От Гастингса до Меггета в Южной Каролине, с 10 мая по 1 июня — 545 км.

От Меггета до Бэйборо в Северной Каролине, в течение мая и июня — 480 км.

От Бэйборо до Эксмора в Виргинии, с 1 по 20 июня — 385 км.

От Эксмора до Покомока в Мериленде, с 20 июня по 15 июля — 50 км.

От Покомока до Фрихолда в Нью-Джерси, с 15 июля по 10 августа — 320 км.

От Фрихолда до Лонг-Айленда в Нью-Порке, с 10 августа по 1 сентября — 110 км.

Обратный путь от Лонг-Айленда до Флориды — 2650 км.

Некоторые доходят до таких северных точек, как Арустук в штате Мэн. Подсчитано, что весь поход проделывают около 8 тыс. рабочих, на самом же деле в этом потоке участвует гораздо больше людей, вероятнее всего, тысяч пятнадцать.

Способ передвижения «картофельного батальона» описан членом промышленной комиссии штата Флорида Фредериком Смитом.

«Они едут, — пишет он, — в старых машинах, находящихся в пользовании уже от 5 до 15 лет. Такие машины пожирают огромное количество бензина и масла. Многие мигранты путешествуют в самодельных прицепах с крышей и стенками, другие везут с собой палатки и спальные мешки. Есть еще и такая группа людей, у которых нет ни автомобилей, ни прицепов, ни палаток. Они бредут по дорогам пешком, по возможности пользуясь попутным транспортом, или ездят «зайцами» на товарных поездах. Можно с полным основанием заявить, что сотни этих батраков доставляются владельцами автотранспорта на переполненных доотказа грузовиках, на которых мужчины, женщины и дети едут тесно прижатые друг к другу. Нередко видишь грузовик, который так переполнен, что люди могут только по очереди стоять или лежать. Никто не знает, долго ли им придется странствовать в таком положении, потому что зависит это от того, в каком пункте их завербовали».

Обычно наиболее скудные пожитки имеют негры, именно их преимущественно и везут на грузовиках в количестве от 30 до 50 человек на машину [166] . Так как вербовщик взимает плату за перевозку, он, конечно, непрочь набрать больше людей, чем нужно, и заполняет свой грузовик доотказа. Взимая с каждого батрака по 5–10 долл. за доставку из Флориды в Нью-Джерси, вербовшик может неплохо заработать на грузовике, нагруженном полусотней мигрантов.

По мере продвижения «картофельного батальона» на север кое-кто дезертирует и возвращается на юг. Некоторые добираются вплоть до Южной Каролины, Северной Каролины и даже Виргинии. На уборке картофеля в Нью-Джерси ежегодно занято не менее 4 тыс. негров-мигрантов, в большинстве уже в течение ряда лет совершающих путь из Флориды в Нью-Джерси. Как правило, предприниматели в Нью-Джерси имеют дело с подрядчиками-вербовщиками, которые ежегодно являются со своей бригадой батраков. Такому подрядчику платят сдельно за собранный урожай, и он сам рассчитывается с рабочими. Во многих случаях предприниматель, по указанию подрядчика, непосредственно платит батракам и при окончательном расчете с подрядчиком вычитает эту сумму.

В течение полутора-двух месяцев 4 тыс. негров-мигрантов живут и трудятся в Нью-Джерси в условиях, весьма схожих с условиями во Флориде. То же самое происходит по всему маршруту похода «картофельного батальона»: те же жалкие жилища, то же отсутствие условий для отдыха и развлечения, те же низкие заработки и высокие цены на еду и одежду, то же мошенничество со стороны подрядчиков и та же расовая дискриминация. В сентябре 1939 г. в районе Крэнбери в Нью-Джерси происходили серьезные беспорядки, направленные против найма негров на полевые работы. Для ликвидации беспорядков пришлось даже вызвать войска национальной гвардии штата.

Районы картофельных плантаций в Нью-Джерси отличаются таким же распространением сифилиса, как и во Флориде. Из общего числа 2948 негров-мигрантов, обследованных в Нью-Джерси в 1939 г., 34,9 % оказались заражены сифилисом (в Элизабет-Сити в Северной Каролине сифилисом заражено 70 % оседлого и мигрантского негритянского населения).

Приведем описание жилищных условий батраков в Нью-Джерси, принадлежащее перу Эдит Лоури: «Покосившиеся хибарки, сараи и птичники — вот где ютятся эти люди. Каждое такое жилище в случае пожара превращается в форменную ловушку. Вентиляции в них нет почти никакой, на окнах нет сеток от насекомых, и мухи и комары мучат людей. Нет ни кроватей, ни постельных принадлежностей, ни приспособлений для умывания. Санитарное оборудование почти полностью отсутствует. Обувь — редкость, и большинство детей и взрослых ходит босиком».

Батрак-мигрант Джон Херд из Джорджии рассказал на заседании комиссии Толана, что ему с 18 другими рабочими приходится ютиться в «двух лачугах, оборудованных нарами с соломенной подстилкой. Для приготовления пищи нам служит маленькая железная печка» [167] .

В Нью-Джерси труд мигрантов предпочитают по тем же причинам, что и в других районах. Так как посев и уход за посевами механизированы, предпринимателям не приходится держать рабочих круглый год. Негры-мигранты являются сюда на кратковременный сезон, работают за низкую оплату, покорны десятникам и поселяются поблизости от плантаций; таким образом негров можно ставить на работу за сдельную оплату в любую минуту по требованию, и они безропотно исчезают по окончании сезона. Если картофель созревает с опозданием, люди слоняются без дела и залезают в долги у подрядчика, который кормит их в кредит. «Что бы ни писали газеты о том, будто рабочий может заработать до 3–4 долл. в сутки, — пишет Эдит Лоури, — я точно знаю, что наивысший средний заработок сезонника-рабочего за 5-недельный период, с 24 июля по 26 августа, составлял не более 5,6 долл. в неделю, а заработки одной трети рабочих и того меньше — от 75 цент, до 1 долл.». В Нью-Джерси у некоторых батраков образуется задолженность подрядчику в размере 25–50 долл. еще до начала работы в поле.