Чтение онлайн

Сезон начинается в графстве Дэйд, вокруг городка Гомстэд, расположенного приблизительно в 35 милях к югу от Майами. Для уборки урожая бобов, картофеля и помидоров, которая начинается в декабре, требуется около 8 тыс. рабочих. Примерно 2 тыс. человек доставляют на грузовиках из Майами; работают они поденно. Грузовики выстраиваются вдоль тротуаров в негритянском квартале около 5 час. утра, и как только наберется 50–60 рабочих, очередная машина отправляется в район плантаций. Остальная часть необходимой рабочей силы вербуется вне Флориды. Агентам-вербовщикам выплачиваются комиссионные в размере от 30 центов до 6 долл. за каждую пару рабочих рук «франко-плантация». Когда рынок «накаляется», плантаторы отбивают друг у друга рабочую силу, подкупают вербовщиков и совершают налеты на рабочие лагери своих конкурентов. В полевых амбарах и складах работают «белые американцы» — профессиональные мигранты-упаковщики; полевую работу на 30 % выполняют негры.

На север от графства Дэйд, в графстве Броуард, расположен другой район «зимних садов» площадью 40 тыс. акров. Для обработки этих плантаций требуется около 10 тыс. сезонных рабочих-мигрантов, причем на четыре пятых этот спрос удовлетворяется мигрантским трудом из Джорджии. Еще дальше к северу расположен район Белглэйд, где под огородные культуры занято 52 тыс. акров земли. Там для сбора урожая, который продолжается с 15 октября по 15 июня, требуется 20 тыс. рабочих-мигрантов, из них три четверти вербуется в Джорджии. Так как сезоны сбора урожая в этих трех важнейших районах производства зимних овощей следуют один за другим, то в общей сложности на этих плантациях работает до 40 тыс. мигрантов. Мигранты стекаются сюда со всей страны, но Джорджия является основным источником рабочей силы на этих плантациях. С приближением конца сезона мигранты разбредаются со всей территории Флориды во всех направлениях. Сборщики картофеля и сельдерея следуют за фронтом урожая этих культур по восточному побережью на север; мигранты-ягодники отправляются в путь на Мичиган через Луизиану и Кентукки; сборщики хлопка спускаются на юг, в Техас, Арканзас и Миссисипи. К июню эта армия исчезает полностью, и электрические пианино в Эверглейдсе умолкают.

Даже индейцы племени семинола на берегах прекрасного озера Окичоби живут гораздо лучше, чем те 20 тыс. рабочих-мигрантов, которые наводняют этот район каждую зиму на протяжении последних десяти лет. Здесь расположено графство Пальм-Бич — одна из самых прославленных курортных местностей страны: здесь же расположена сельская трущоба — одна из самых страшных во всей Америке.

В марте 1940 г. Администрация по охране фермерского хозяйства и местные органы здравоохранения Флориды совместно обследовали жилищные условия сезонных рабочих-мигрантов в этом районе. Оказалось, как гласят выводы обследования, что «белые батраки-упаковщики живут со своими семьями в палатках, автомобильных прицепах, конурах из толя, лачугах из жести и даже в шалашах». Люди эти платят от 1 до 1,5 долл. в неделю за аренду клочка земли под жилье или располагаются табором в полосе отчуждения железных дорог, позади складских помещений. Некоторые из них снимают небольшие домики или туристские палатки в городе, за которые платят от 3 до 6 долл. в неделю. Большинство семей имеет по одной комнате, в которой люди спят, готовят пищу и едят, т. е. «занимаются всем тем, что составляет повседневную жизнь». Мигранты-негры, как правило, обитают в будках размером 3x3 м, в длинных сараях или бараках без всякой меблировки и за это жилье платят 1–1,5 долл. в неделю с человека. «Такие бараки возводятся обычно вокруг центрального двора, на котором расположены общая неописуемо грязная уборная и коммунальная водоразборная колонка или колодец. Если поселок не присоединен к городской водопроводной сети, люди набирают воду, по центу за ведро, из автоматических колонок, которые принадлежат предпринимателям».

Негритянское селение «состоит из скученных строений и сараев, образующих лабиринт с узкими проходами, в центре которого расположен трактир с баром, электрическим пианино и игорной комнатой». Лагери пришельцев располагаются вокруг деревень и на полях, без уборных, «в чрезвычайно антисанитарных условиях». «Было много случаев, — пишет местный врач д-р Вильям Вимз, — когда в комнатках размером 3,5x4 м, всего с двумя окнами, ютилось 10 человек, которые платили за это жилье по 4 долл. в неделю… Я обследовал один квартал, в котором вода отпускалась только в течение 2 час. в сутки… Я знаю одного домовладельца в этом районе, который зарабатывает до 2 тыс. долл. в месяц, сдавая в аренду эти жалкие жилища» [163] .

Сказать, что в этом районе проблема здравоохранения стоит чрезвычайно остро, значит заведомо смягчить истинные факты. Половина негритянского мигрантского населения заражена сифилисом, — гласят протоколы комиссии Толана [164] . В течение сезона к д-ру Вимзу обращаются за медицинской помощью еженедельно 250–400 сифилитиков. Небесполезно наполнить, что эти рабочие занимаются сбором, сортировкой и упаковкой овощей. В 1941 г. органам здравоохранения пришлось в течение одной недели иметь дело с 2 тыс. случаев сифилиса. Норма смертности от сифилиса в графстве Пальм-Бич в несколько раз выше нормы для всей страны и вдвое выше нормы данного штата, который, кстати сказать, отличается наивысшей нормой смертности от сифилиса в США.

«Медицинскую помощь неграм, — гласят протоколы комиссии Толана, — обычно оказывают знахари и шарлатаны, повивальные бабки и люди, практикующие индейскую систему лечения травами». В 1938 г. д-р Вимз обнаружил в одном только лагере 21 ребенка с острой дизентерией. «По вечерам, — пишет сотрудник Администрации по охране фермерского хозяйства Бичер, — негры собираются толпами в городках, где во множестве расположены кабаки, которые обычно принадлежат белым. На этой почве пышно цветет преступность, и с этим мирятся, считая, что рабочих привлекает в этот район возможность «пожить в свое удовольствие». Некоторые заявляют, что нужно вечером освободить негра от его дневного заработка посредством напитков, женщин, игорных столов, обобрать его дотла и тем самым заставить снова явиться утром на работу».

Дети этих флоридских мигрантов не получают почти никакого образования. Местные школы просто не могут справиться с этим ежегодным наплывом. В одной из школ число учащихся, когда прибыли негры, увеличилось с 280 до 503. В течение нескольких недель школа вела занятия в две смены. «Но настала пора сбора бобов, и 95 % детей снова очутились на полях, а число учащихся в школе за одну неделю упало с 485 до 20», — гласят протоколы комиссии Толана [165] . Проблему школьного образования детей мигрантов во Флориде здесь формулируют метко и просто: «У нас школа конкурирует с бобами, и бобы побеждают». Некоторое время назад Администрация по охране фермерского хозяйства подробно изучила заработки 500 белых и негритянских семей в районе Эверглейдса и установила следующие факты:

«Половина всех обследованных рабочих заработала не более, чем по 307 долл. за минувший год. В этот расчет входят все наличные, полученные за работу в районе озера Окичоби и в других местах, с учетом всех случайных доходов. Почти четвертая часть рабочих заработала менее чем по 200 долл., а пять шестых — менее чем по 500 долл. в год. Только 2 % обследованных заработали более 800 долл. Так обстоит дело с одиночками. Каково же положение с семейными доходами? Средний доход белой семьи составил 455 долл.; 56 % семей заработали менее 500 дол.; 15 % — более 800 долл. Среди негритянских семей средний заработок составлял 384 долл.; 13 % семей заработали менее 200 долл.; 72 % — менее 500 долл. и только 5 % — более 800 долл. в год. Не нужно забывать, что из этих небольших заработков мигранту приходится нести расходы по переездам, платить в данном районе повышенную квартирную плату и приобретать продовольствие также по повышенным ценам».

Когда здесь наступают морозы — а это иногда бывает, — негры питаются мороженой капустой, мясом кроликов и рыбой, которую ловят на каналах.

Во время уборочной поры ежедневно по утрам тысячи рабочих толпятся на бирже труда в Белглейде, заполняя два квартала. Тут мужчины, женщины и дети всех возрастов, «одетые в фантастические подобия одежды; у многих на ногах самодельные обмотки из автомобильных камер, защищающие их от влажной почвы, по которой им приходится ползать весь день». Вот как описывает Бичер эту раннюю утреннюю картину:

«Вдоль тротуара выстроились грузовики плантаторов и подрядчиков. На грузовиках стоят негры-зазывалы и расхваливают на все лады прелести труда на той или иной плантации. Они объявляют, для сбора какого урожая — первого, второго или третьего — требуются рабочие руки и предлагают от 15 до 25 центов с корзины. Одного из этих зазывал зовут «Дублет», он умеет быстро заполнить грузовик. Когда наберется человек 60 и кажется, что больше сажать людей некуда, «Дублет» рычит: «Есть еще 15 мест! Лучшие поля в округе! Тучный урожай бобов! Первый сбор! Двадцать центов с корзины! Сюда, народ! Садись на грузовик процветания! Есть места еще для пятнадцати!» И действительно, туда втискиваются еще 15 человек. Борта затягиваются цепью, и грузовик отправляется в поле. В момент, когда грузовик трогается с места, еще несколько человек вскакивают на подножку, а «Дублет» уже стоит на другом, еще порожнем грузовике и рыкающим голосом расписывает прелести работы на другой плантации.

Иногда бывает трудно наполнить грузовик, и тогда некоторые грузовики уезжают почти порожними. Через некоторое время они возвращаются и со старшим вербовщиком во главе «прочесывают» улицы. Вербовщик всячески увещевает ехать с ним толпящихся на улице людей, которые пропьянствовали ночь и рано утром опоздали на биржу. Кое-кто из них отказывается ехать на работу. Иной раз негры молча, не двигаясь с места, засунув руки в карманы, слушают зазывания вербовщика, который едет от одной группы к другой.