Чтение онлайн

Появление рабочих-мексиканцев, конечно, не улучшило экономического положения безработных и обнищавших пришельцев из Кентукки. По этому поводу д-р Моор заявляет, что с привозом новой рабочей силы в этот район, «который и без того страдал от избытка рабочих рук», местным жителям стало крайне трудно получить работу. «С тех пор как в графстве Хардин и соседних графствах, — пишет д-р Моор, — стали разводить сахарную свеклу, акционерное общество сахарозаводчиков, которое скупает урожай на корню, стало применять труд мексиканских рабочих, доставляемых из Техаса. По идее эти рабочие представляют собой сугубо сезонный элемент и обязуются, в случае невозможности получить здесь постоянную работу, по окончании сезона вернуться в Техас. Число рабочих мексиканцев, — продолжает д-р Моор, — на свекловичных плантациях в графстве Хардин и южной части графства Хэнкок приблизительно равно числу людей, состоящих в системе Администрации общественных работ и проработавших лето 1938 г. на территории болота». Таким образом очевидно, что с появлением определенного количества мексиканских рабочих соответствующее количество местных рабочих перешло на пособие по безработице.

Однако мексиканцы составляют не более трети общего числа рабочих на свекловичных плантациях в Огайо. Остальные рабочие (около 4575 человек) в большинстве своем также вербуются за пределами штата. В отчете, составленном Администрацией по охране фермерского хозяйства, рассказывается о том, как вербуется рабочая сила для свекловичных плантаций в графстве Сенека. «Занимается этим специальное бюро в Детройте. Разъездной агент компании сахарозаводчиков отправляется в конце зимы или в начале весны в Детройт и поселяется там в районе, где проживают сезонники. Через «хозяйчиков», которые непосредственно занимаются вербовкой и получают за это плату от него, разъездной агент набирает нужное число батраков. Вся эта процедура весьма напоминает торговлю лошадьми на Западе». Большинство завербованных в Детройте рабочих составляют бельгийцы, поляки и венгры, которые в зимние месяцы заняты неполный рабочий день в качестве чернорабочих на промышленных предприятиях. Многие из них, прибыв на свекловичные плантации в качестве сезонных рабочих, по окончании сезона застряли на месте, поселились в окрестных городах и превратились в постоянную рабочую силу для свекловичных плантаций. Подобно кентуккийцам, эти люди превращаются в «бедствующие земледельческие семьи», так как поток мексиканцев, доставляемых из Техаса, с каждым годом растет.

Применение мексиканской рабочей силы бесспорно нанесло ущерб бельгийцам, полякам и венграм, которые первыми появились на свекловичных плантациях; вместе с тем оно ограничило и источники заработка мигрантов из Кентукки. Но в какой мере выгадал на этом рабочий-мексиканец? Из Техаса мексиканцев доставляют группами по 55 человек на грузовик, примерно в тех же условиях, в каких поток мигрантов движется из Техаса в Мичиган. Из свидетельских показаний, представленных комиссии Толана, видно, что рабочих этих вербуют не сами свекловоды-плантаторы, а «Грейт лэйкс шугар К°». На одном из грузовиков, доставлявших завербованных рабочих из Сан-Антонио в Огайо, в числе 40 рабочих-мексиканцев был Телесфоро Мандухано с шестью сыновьями. Приведем выдержку из его показаний: «Грузовики несколько раз останавливались, для того чтобы мы могли поесть и сходить по естественным надобностям и когда нужно было залить бак или набрать масла. Всю дорогу людям пришлось стоять; один человек из нашей группы привязал себя стоя к подпорке, чтобы, уснувши, не выпасть из грузовика. С каждого рабочего взыскали по 15 долл. за перевозку». За вычетом всех расходов и начетов Мандужано с шестью сыновьями заработал за сезон 200 долл. 10 цент.

Выступил перед комиссией Толана также Катарино Рамирец, завербованный в Сан-Антонио агентом «Грейт лэйкс шугар К°». На грузовике, кроме него, было 36 взрослых и 8 детей. Дорога заняла два дня и три ночи. С каждого взыскали по 10 долл. Машина останавливалась только по не зависящим от водителя обстоятельствам, и только если остановка оказывалась достаточно продолжительной, люди успевали поесть [136] . В отчете Администрации по охране фермерского хозяйства указывается, что по прибытии в Огайо мексиканцы «поселяются в небольших постройках, принадлежащих компании сахарозаводчиков; в течение летних месяцев жилища эти весьма уплотнены. Условия жизни этих людей гораздо хуже тех условий, в которых находится местное население».

Само собой разумеется, что если ни одной из групп батраков не удается заработать на пропитание трудом на свекловичных плантациях, то это значит, что прибыль извлекают свекловоды. Да иначе и быть не может, так как в этих районах свеклосеяния много отличной земли. Ознакомимся, однако, с данными о количестве арендаторских ферм в этих графствах штата Огайо. В графстве Вуд фермеры-арендаторы обрабатывают 38 % площади свекловичных полей, в графстве Ван-Верт — 42 %, в графстве Сандуски — 38 %, в графстве Оттава — 22 %, в графстве Генри — 43 %, в графстве Хэнкок — 41 % и в графстве Люкас — 36 %. По всему штату в целом, по данным за прошлый год, это составляет 29 %. Сельское хозяйство в этих графствах характеризуется не только значительной долей труда фермеров-арендаторов, но также и тем, что годовой доход многих таких ферм в районах свеклосеяния в 1935 г. составлял менее 600 долл., а на ряде ферм был даже ниже 250 долл.

Подобно тому как из области Великих равнин поток мигрантов движется к тихоокеанскому побережью, другой поток из пограничных штатов движется в Индиану и Огайо. Миграционный поток, направляющийся с юга на север, устремляется через Цинциннати. Переезд по мосту через реку Огайо из города Ковингтона (штат Кентукки) стоит всего несколько центов. От этого моста начинается поток батраков-мигрантов, направляющихся на север. «Почти невозможно, — говорится в отчете Администрации по охране фермерского хозяйства о положении в Огайо, — получить сколько-нибудь точные данные о численности бродячих сельскохозяйственных рабочих, потому что в поисках заработка большинство этих людей проделывает огромный путь». В Цинциннати, где этот поток концентрируется, перед тем как разветвиться, по ночам собирается до 40 тыс. мигрантов. Так происходит ежегодно. Работники общественно-благотворительных организаций в Цинциннати и Колумбусе рассказывали мне, что значительная часть проходящего через территорию штата Огайо общего потока миграции, которую образуют одинокие, бессемейные сезонные рабочие, состоит почти исключительно из батраков, уже давно превратившихся в постоянных мигрантов. Об этом свидетельствует и самое направление этого потока. Весной он движется на север, а поздней осенью преимущественно на юг.

Одна из трудностей определения численности этого потока заключается в том, что большинство бессемейных батраков из числа «белых» не имеет своих собственных машин и по возможности пользуется услугами попутных машин. Негры же, которых никто и никогда не соглашается подвезти, путешествуют «зайцами» в товарных поездах.

Из данных обследования, проведенного в Огайо в 1940 г., можно заключить, что ежегодно через мост у Ковингтона проходит не менее 10 тыс. сельскохозяйственных рабочих; оттуда они растекаются в поисках заработка по штатам Среднего Запада. Часть из них нанимается в Огайо на работу в огородах и садах, расположенных вдоль берегов озер, где издавна пользуются преимущественно трудом сезонников-одиночек. В докладе, представленном некоторое время тому назад инспектором отдела сельскохозяйственных восстановительных работ города Фремонт (штат Огайо), указывается, что число сезонников на приозерных землях растет. Многие из них в течение лета кочуют по берегам озер, работая на ягодных плантациях Мичигана.

Часть миграционного потока, движущегося на север, ответвляется на Индиану, где эта рабочая сила используется главным образом на помидорных плантациях, площадь которых в Индиане в настоящее время составляет почти 100 тыс. акров и приносит около 5 млн. долл. дохода. Большую часть урожая закупают местные консервные заводы. Помидоры — весьма трудоемкая культура, и в течение сезона в Индиане требуются тысячи людей. На одних только консервных заводах в течение августа — сентября занято около 30 тыс. рабочих. Подсчитано, что в настоящее время на помидорных плантациях в Индиане ежегодно занято около 5 тыс. пришлых рабочих. Учитывая общую площадь помидорных плантаций, такое количество рабочих следует признать явно недостаточным, если даже принять во внимание то обстоятельство, что на полевых работах занято, кроме того, значительное число местных жителей. Но так или иначе, а 5 тыс. батраков-мигрантов со своими семьями составляют довольно значительную армию. Большинство этих людей вербуется в Кентукки и незначительная часть в штатах Миссури, Иллинойс и Огайо. Последние годы на помидорных плантациях появляется все больше мексиканских батрацких семей, которые приходят сюда в поисках заработка в период между прореживанием посевов и сбором урожая сахарной свеклы в Огайо и Мичигане. Установлено, что из Кентукки ежегодно мигрирует не менее 1000 рабочих для работы на помидорных плантациях в одном только графстве Джонсон.

В течение сезона в газетах штата Кентукки печатаются объявления о том, что в такой-то день и час грузовики будут ждать в определенном месте людей для отправки на сбор урожая помидоров в Индиане. «Люди стекаются на главную площадь городка, — говорится в протоколах комиссии Толана, — во двор здания суда и в другие места, откуда их на грузовиках везут на плантации» [137] .

Большинство отправляется в Индиану только на время сбора урожая помидоров, с начала августа и приблизительно до 1 октября, и потом возвращается в Кентукки. В данном случае миграционный поток связан с определенной сельскохозяйственной культурой и большей частью состоит из целых семей.

«Процесс уборки помидоров, — рассказывал один из свидетелей, выступавших перед комиссией Толана, — требует чрезвычайно большого физического напряжения, так как приходится ежесекундно нагибаться и таскать на себе корзины с помидорами под палящими лучами солнца. Сборщику приходится работать от зари до зари на грядках, сырых по утрам от росы или прошедшего ночью дождя». Ход этой работы зависит от стольких переменчивых факторов, что подсчитать, каков средний заработок сборщиков помидоров, практически невозможно. Если сбыт продукции идет медленно, сборщикам разрешается работать в поле в течение весьма ограниченного времени; труд сборщиков замедляется иногда также из-за обильной росы или дождевой влаги на кустах. Наконец, оплата труда колеблется в зависимости от сортности помидоров. Достаточно сборщику спутать сортность, и он рискует остаться вовсе без оплаты. Вот почему сомнительно даже, чтобы опытному взрослому сборщику удалось заработать за 10–14-часовой рабочий день более 1,5 долл.

«Обычно, — гласит один официальный документ, — оплата труда женщин и детей ниже, чем взрослых рабочих-мужчин. Некоторые владельцы помидорных плантаций удерживают по полцента с корзины, выплачивая накопившиеся таким образом суммы сполна только тем, кто остается до конца сезона. Живут батраки в крайне антисанитарных условиях. Особенно плохо обстоит дело с питанием, потому что этим и без того нищим людям систематически задерживается выдача заработной платы» [138] . При обследовании, проведенном на помидорных плантациях в графстве Джонсон, которое является центром этой отрасли сельского хозяйства, оказалось, что сезонники были размещены в сараях, парусиновых палатках, в здании заброшенной бойни, в пустой корчме и даже в стогах соломы. Пищу они потребляли самую дешевую. Владелец одной продовольственной лавки в Уайтлэнде жаловался на то, что суточный рацион кентуккийца ограничивается куском хлеба и банкой бобов. Квартирную плату с каждого из них взимали в среднем в размере доллара в неделю. Такую ставку установила, например, одна женщина, пустившая к себе в сарай 45 кентуккийцев [139] .