Чтение онлайн

Сельское хозяйство Техаса широко известно тем, что оно в значительной степени покоится на бесплатном труде женщин и детей, особенно в хлопководстве — основном источнике дохода жителей штата. Согласно данным переписи, в 1930 г. в Техасе имелось 73 370 детей в возрасте от 10 до 16 лет, работавших «вне дома», главным образом в сельском хозяйстве. Согласно данным той же переписи, в сельском хозяйстве Техаса было занято 99 958 женщин, из коих 26 тыс. в качестве «батрачек» [248] . Работая почти без отдыха, в исключительно тяжелых условиях, большинство этих женщин не получает даже при родах никакой медицинской помощи.

Рут Аллен превосходно изложила экономические причины использования бесплатного труда женщин и детей [249] . Вследствие того что хлопкоуборочные машины введены не повсюду, во многих местах еще применяется ручной труд. Но в наш век машинной индустриализации применение ручного труда возможно только при том условии, что он субсидируется «или же применяется для изготовления предметов роскоши и удовлетворения классовых запросов богачей». Субсидируемый же труд — это труд, подавляющая часть оплаты которого перекладывается на общество. Подобный вид труда и используется хлопководами. Для того чтобы получить дешевый хлопок, им нет необходимости привлекать городских рабочих, так как они имеют возможность пользоваться созданной ими резервной армией труда, состоящей из семейств, насчитывающих много женщин и детей, труд которых фактически не оплачивается. В этой системе парадоксально отсутствует правильное соотношение. Удельный вес стоимости рабочей силы в хлопководстве по отношению к общей стоимости продукта чрезвычайно высок, значительно выше, чем, например, в автомобильной промышленности. Дешевый труд почти без исключения встречается там, где затраты на рабочую силу по отношению к другим расходам, связанным с производством данного товара, слишком велики, где отсутствует рационализация производства и где преобладает ручной труд [250] . Это приводит к положению, существующему в хлопководстве, где из рабочего выжимают все что можно, так как в основе работы лежит не трудовое соглашение, а система, покоящаяся на узаконенной традиции. Весь процесс хлопководства построен на принципе использования ручного труда семьи, что находится в полном противоречии с современными методами производства. Последствия использования неоплачиваемого труда, как-то: труда женщин и детей, сказываются не только на трудящихся данной отрасли. Это способствует снижению ставок заработной платы в других отраслях и понижению уровня жизни трудящихся вообще.

Как удачно отметила Аллен:

«Привлечение наемных рабочих дает возможность избавиться от накладных расходов, связанных с содержанием на ферме кропперов, и возложить эти расходы на общество, в особенности на города… Этот класс трудящихся сулит фермеру бесспорные преимущества по сравнению с постоянно живущим на его земле арендатором. Когда рабочий проживает на ферме круглый год, то необходимо хоть кое-как одеть и прокормить как его, так и его семью. Эти затраты представляют собой накладные расходы производства. Используя же труд сезонников-мигрантов, уезжающих после окончания работы, фермер может по крайней мере частично сложить с себя эти накладные расходы. Бремя этих расходов в таком случае ложится на общество, причем в значительной степени на города, или же на самих рабочих…

Очевидно, что этот вид рабочей силы обходится дешевле даже чем труд семьи фермера, а увеличение количества рабочих в результате метаморфозы кроппера может освободить жену владельца фермы и более крупного арендатора от необходимости работать в поле».

Метаморфоза, о которой говорила Аллен, теперь совершилась. Хлопководство все еще продолжает оставаться отраслью сельского хозяйства, в которой расходы на рабочую силу покоятся на отжившей свой век традиции и устарелом способе использования для работы целой семьи. Разница лишь та, что теперь эта семья еще более унижена, чем раньше, так как не имеет никакого общественного положения и не обеспечена на завтрашний, день, а кочует по дорогам.

«В Техасе есть птица, — сказал один мексиканец Дж. Т. Пленну, — которая называется дорожный скиталец. Эта птица не может летать, подобно другим, хотя и имеет крылья. Она бегает по земле, то выскакивая из кустарника, то снова бросаясь в него. Эта птица так напоминает нам нас самих — скромных тружеников, что мы называем ее «пайсано», что означает крестьянин».

Дорожный скиталец, не умея летать, зависит целиком от земли и вынужден постоянно прыгать и бегать, подбирая все то съедобное, что ему может попасться на пути. Дорожному скитальцу, так же как и мексиканцу, «всегда кажется, что следующее поле, следующий сезон, возможно, будет лучше». Мексиканцы оказали большое влияние на развитие сельского хозяйства Юго-Запада, но уяснить себе всю важность роли 400 тыс. мексиканцев можно, лишь зная обстоятельства, обусловившие наличие этих «дорожных скитальцев» в Техасе.

Мексиканцы, жившие в Техасе, были в качестве завоеванного народа быстро вытеснены с положения землевладельцев и скотоводов и вскоре стали постоянно притесняемой группой. Сначала их использовали в качестве пастухов коров или овец, но как только началось бурное развитие сельского хозяйства, спрос на их труд значительно увеличился. «Черная работа» согласно местной техасской поговорке «создана для мексиканца». Начав с вырубки кустарников и очистки полей, мексиканцы постепенно стали выполнять разные сельскохозяйственные работы на фермах. Уже в 90-х годах прошлого столетия мексиканцы с обоих берегов Рио-Гранде начали наниматься на уборку урожая хлопка, продвигаясь, обычно пешком, в восточный Техас.

Отчет Комиссии по сельскохозяйственному производству за 1901 г. (XI том) отмечает все увеличивающийся спрос на мексиканских рабочих-поденщиков в Техасе, в особенности в новых сельских районах, где отсутствует развитая система кропперства и арендаторства.

Несмотря на то, что в течение 90-х годов все время шел приток мексиканских иммигрантов в Техас, их массовый наплыв начался лишь около 1900 г. Количество мексиканцев в Техасе увеличилось с 71 062 в 1900 г. до 683 681 в 1930 г. (из коих 38,4 % родились за границей). Большое количество этих мексиканцев переселилось сюда во время первой мировой войны, а также в послевоенное время, хотя в 1927 г. многие мексиканцы вернулись к себе домой, на родину. За последнее десятилетие мексиканская иммиграция не только фактически прекратилась, но США покинуло большее количество мексиканцев по сравнению с числом мексиканцев, въехавших туда. Главная причина наплыва мексиканцев с 1900 по 1930 г. лежала в быстром развитии сельского хозяйства Техаса. «Сбор хлопка подходит мексиканцу», — единодушно считали хлопководы (конечно, можно было бы сказать наоборот, что «мексиканец подходит для сбора хлопка»). Уже в 1911 г. не было «необычным явлением видеть длинные вереницы мексиканцев, направляющихся на маленьких тележках на хлопковые поля» [251] . Особенно широкое применение нашли себе мексиканцы на новых хлопковых полях, где плантационная система еще не пустила керней. Ремзен Крауфорд дает точное описание существовавшего положения:

«В неорошаемых прериях Техаса и Оклахомы на миллионах акров земли, ранее использовавшейся для разведения крупного рогатого скота, овец и коз, теперь выращивается хлопок. Собственники этих новых хлопковых полей большей частью не живут на них, а работа ведется мексиканскими арендаторами или же наемными рабочими, обитающими в жалких лачугах… Повсюду появились хлопкоочистительные заводы. Старые города сильно увеличились, и выросли новые. Почти вся работа по выращиванию и сбору хлопка делается руками привезенных из-за границы мексиканцев. Когда смотришь на необъятные хлопковые поля, то невольно думаешь о необходимости предоставления субсидий сельскому хозяйству ввиду огромного перепроизводства хлопка и других культур. А между тем государство, расходуя огромные деньги на превращение пастбищ в хлопковые поля, разрешая ввозить сотни тысяч мексиканцев, тем самым способствует еще большему перепроизводству на этих полях» [252] .

За этот период быстро развилось крупное товарное производство овощей, ставшее возможным благодаря осуществлению ирригационных работ и наличию дешевых мексиканских рабочих рук. Совершенно бесспорно, что массовое разведение фруктов и овощей на обширных территориях Юго-Запада между 1910 и 1930 гг. в значительной степени обусловлено применением неквалифицированного труда мексиканцев.

«Благодаря мексиканцам Техас занял видное место в сельском хозяйстве страны…» [253] . «Пирамида экономического благосостояния Юго-Запада, которым он (Техас) так гордится, покоится на труде мексиканцев…» [254] . «Да, сэр, — сказал секретарь торговой палаты Сан-Антонио, — мы зависим от мексиканских сельских рабочих, и мы это знаем. Они способствуют быстрому развитию штата». Техасец, дававший в 1926 г. показания парламентскому комитету по иммиграции и натурализации, заявил: «Г-н председатель! Вот краткое изложение существующего положения: сельское хозяйство в нашей стране — дело невыгодное, и, для того чтобы на нем заработать, необходима дешевая рабочая сила. Чтобы быть в состоянии получать прибыль со своих ферм, землевладельцы должны пользоваться низкооплачиваемыми рабочими. Когда они заручаются мексиканцами, то возможность получения прибыли становится действительностью. Таково положение в пограничных районах и, как я думаю, также и в других местах».

В течение этих же лет тысячи мексиканцев набирались железнодорожными обществами для работы по прокладке новых или улучшению уже существующих путей. В 1907 г. один подрядчик в Эль-Пасо завербовал для четырех крупнейших железных дорог 6474 мексиканских рабочих. В 1908 г. шесть агентств по найму рабочей силы в Эль — Пасо завербовали для различных железных дорог Юго-Запада 16 479 мексиканцев [255] . Мексиканцы набирались также для неквалифицированной работы во многих рудниках Юго-Запада, причем их использовали главным образом в самых опасных местах — на работе, связанной с большим риском, в качестве отгребщиков и уборщиков породы. Многие завербованные на железные дороги и рудники мексиканцы через некоторое время переходили на сельскохозяйственную работу.

Издание в 1924 г. закона, ограничившего иммиграцию из Европы, значительно стимулировало приток мексиканцев в Соединенные Штаты. Слабое проведение в жизнь до 1924 г. иммиграционных законов и неустойчивое положение в Мексике создали добавочный стимул к продвижению мексиканцев на север. Завершение в 1910 г. мексиканской железной дороги и постройка хороших шоссейных дорог наряду с широким использованием в 20-х годах автомашин создали еще более благоприятные условия для миграции.

Техас стал резервуаром дешевой рабочей силы и поставщиком рабочих в другие штаты. Волна мексиканских иммигрантов докатилась на север до Детройта, а на восток до Питтсбурга. «Мексиканцы, — сказал в 1927 г. один калифорнийский хлопковод, — рассеиваются, как облака. Их можно найти во всех уголках Америки». Уже в 1908 г. мексиканские рабочие — мигранты из Техаса — работали, правда, небольшими группами, на плантациях долины реки Миссисипи; тысячи же мексиканцев вербовались в Техасе для работы в свекловодческих районах Севера. 27 октября 1919 г. местная газета в Покателло (Айдахо) выражала свое недовольство «несколькими тысячами человек, работавшими по сбору сахарной свеклы», застрявшими там в конце сезона из-за полного отсутствия денег на отъезд. Целый поездной состав мексиканцев был отправлен из Техаса в Сиетл, откуда мексиканцев предполагали перебросить в Аляску для работы там на рыбоконсервных заводах. Пока эти рабочие ехали в Аляску, компания обанкротилась, и рабочих пришлось привезти назад в Сиетл, где лишь благодаря пожертвованиям удалось собрать деньги на их обратный проезд в Техас [256] . В отличие от иммигрантов из Европы «кочующие и не воспринимающие американскую цивилизацию» мексиканцы не осели и не обзавелись своим хозяйством — они все время в движении.