Чтение онлайн

«Этот закон был задуман и издан, исходя из соображений, что рабочая сила должна быть сохранена для обеспечения нужд фермеров Техаса. Некоторые агентства и отрасли производства вербовали в Техасе рабочих для удовлетворения запросов других штатов. Многие из этих рабочих вывозились на сезонную работу, как, например, на работу на свекловичных полях. Поэтому пришли к выводу, что подобная чрезмерно большая утечка рабочей силы затруднит удовлетворение потребности сельского хозяйства самого Техаса» [266] .

Закон предусматривает, что агенты, вербующие рабочую силу в Техасе для других штатов, должны вносить определенный залог, ежегодно оплачивать лицензию, а также платить диференцированный подоходный налог [267] . Создав в Техасе резерв дешевой рабочей силы, землевладельцы-предприниматели не собирались выпустить эту рабочую силу из своих рук. Однако, несмотря на то, что вышеописанный закон и замедлил отлив мексиканских рабочих из Техаса, он все же ни в коей мере не смог полностью приостановить его.

Некоторые мексиканские рабочие «спаслись» из Техаса и возвратились в Мексику. В 1922 г., а затем в 1924 г. значительное число мексиканцев вернулось к себе на родину. В течение всего 1922 г. газеты и журналы были переполнены сообщениями о тысячах мексиканцев, скопившихся в Хуареце и Нуево-Ларедо в ожидании отправки домой [268] . Во время послевоенного кризиса мексиканскому правительству пришлось истратить 2,5 млн. долл. на перевоз своих находившихся в плачевном состоянии граждан из пограничных городов Мексики в родные места [269] . В годы, последовавшие непосредственно после кризиса 1929 г., произошло то же самое [270] . В 1930 г. 30 298 мексиканцев возвратились на родину через Ларедо и 42 тыс. через Хуарец [271] .

Все же, несмотря на массовый отъезд мексиканцев на родину в годы кризиса, техасские предприниматели все еще имеют в своем распоряжении значительное количество мексиканской рабочей силы.

После прибытия в Техас мексиканцы не оседают, а превращаются в дорожных скитальцев главным образом вследствие того, что они никак не могут приспособиться к своему новому окружению. Расовые предрассудки препятствуют заключению смешанных браков. Возможности получения работы и образования строго ограничены. «С момента своего появления в США, — пишет доктор Гамио, — подавляющее большинство мексиканских иммигрантов неизбежно автоматически включается в самую низшую социальную прослойку американского народа». Не имея допуска к квалифицированному труду, не получая никогда возможности закрепиться в качестве арендаторов или землевладельцев, мексиканцы оказались вынужденными стать кочевниками. Даже в сельском хозяйстве им предоставляется лишь право выполнять временные работы. Фермеры не берут их на постоянную работу, так как не хотят, чтобы они жили вместе с ними. Многие мексиканцы находятся в постоянном движении, потому что боятся ареста и высылки в качестве незаконных иммигрантов. Тревожные слухи, обычно ложные, заставляют их быстро перемещаться. Так, например, строгие постановления в отношении иммиграции, изданные в 1929 г., «вселили в их души страх», и они рассеялись во все стороны.

Одним из факторов, в силу которого белый кроппер связывал свою судьбу с землей, было желание дать детям образование, к мексиканцам же этот довод неприменим. Дело в том, что в школах Техаса учится очень мало детей мексиканцев. «Закон об обязательном посещении школы остается мертвой буквой — ничего не делается, чтобы провести его в жизнь. Это никого не интересует», — эти слова были сказаны в 1934 г. д-ру Тэйлору одним директором школы.

Мексиканцы не ассимилировались в Техасе также из-за того, что находились очень близко от своей родины, и многие из них лелеяли надежду вернуться домой. Кроме того, ассимиляция была почти невозможной по социальным причинам.

Поэтому не удивительно, что мексиканцы не осели или же что в поисках сезонной работы они вынуждены странствовать не только по всему Техасу, но даже добираться до Мичигана и Монтаны. Возможно, что мексиканцы по своей природе не мигранты, но, несомненно, что они были вынуждены стать таковыми в силу сложившихся обстоятельств.

В Техасе издавна происходит вербовка мексиканцев для других штатов, преимущественно для работы на свекловичных полях севера, а именно: в Мичигане, Огайо, Висконсине, Миннесоте, Северной Дакоте, Южной Дакоте, Монтане, Колорадо, Вайоминге и Небраске. Считают, что в настоящее время Техас ежегодно покидают в поисках сезонной работы 66 тыс. мексиканцев [272] . 3–4 тыс. рабочих отправляются из Техаса, Канзаса и Миссури на свекловичные поля Миннесоты [273] , и приблизительно 10 тыс. рабочих вербуются ежегодно в Техасе для использования на свекловичных полях Мичигана и северного Огайо [274] . Массовый отъезд длится с 1 по 15 мая. В июне и июле мексиканцы работают по окучиванию, прореживанию и прополке свеклы, а приблизительно с 10 октября по 1 декабря собирают урожай. К 1 декабря большинство из них уже возвращается в Техас.

Из северных свекловодческих районов Среднего Запада значительно больше других штатов ввозит к себе мексиканских рабочих Мичиган. Поощряемые освобождением от уплаты налогов и предоставлением субсидий и поощрительных премий мичиганские фермеры выращивают сахарную свеклу с 1881 г. [275] . Площадь, засеянная сахарной свеклой, составляет в этом штате в среднем обычно 120 тыс. акров и требует использования труда почти 12 тыс. сельскохозяйственных рабочих. Так как 85 % всей площади обрабатывается не непосредственно самими свекловодами, а законтрактованными ими рабочими и так как 57 % этих рабочих прибывают сюда из Техаса, совершенно очевидно, что в Мичиган каждый сезон отправляется по меньшей мере 7500 мексиканских сельскохозяйственных рабочих [276] .

В начале своей деятельности свекловодческие компании для удовлетворения потребности в рабочих руках ввозили целые семьи иностранных рабочих, главным образом поляков, бельгийцев и венгров. Их расселяли на маленьких участках земли в непосредственной близости к 13 свекловодческим графствам Мичигана. В 1897 г., когда штат предоставлял мичиганским свекловодам поощрительную премию в 1 цент с каждого полученного фунта сахара и свекловоды пользовались большими льготами, полякам платили за выращивание свеклы по 4 долл. за акр, а женщины работали в поле за 50 центов в день [277] . Вследствие того что первое поколение этих семей быстро тает, а его потомки уходят на промышленные предприятия в города, их место почти полностью занимается мексиканцами. Этот процесс начал особенно бурно развиваться после издания в 1924 г. закона об иммиграции, в силу которого прекратился дальнейший приток европейских семей в США. Событие, имевшее место в 1935 г., содействовало ускорению этого процесса: в результате сильного подъема рабочего движения в то время оставшиеся семьи ранее прибывших иммигрантов основали профсоюз сельскохозяйственных рабочих, вошли в Американскую федерацию труда и в мае 1935 г. объявили в Блиссфилде (Мичиган) забастовку, требуя повышения ставок заработной платы [278] .

До блиссфилдской забастовки вербовка мексиканцев для работы в Мичигане производилась неорганизованно, в индивидуальном порядке. Каждый предприниматель сам нанимал нужную ему рабочую силу. Рабочие же уезжали из Техаса с единственным намерением получить работу и часто попадали в пути в бедственное положение — некоторые так и не добирались до места. Часто же случалось, что рабочие прибывали в Мичиган задолго до начала сезона и залезали в неоплатные долги у местных торговцев и свекловодческих компаний. Для того чтобы упорядочить вербовку рабочих, 7 апреля 1938 г. свекловодами был образован комитет по найму рабочей силы. Хотя в состав директоров этого комитета входят представители многих ассоциаций свекловодов, он набирает рабочих только для тех свекловодов, которые поставляют свою свеклу по контракту «Мичиган шугар К°». Благодаря деятельности комитета были рационализированы методы вербовки и увеличилось количество используемой мексиканской рабочей силы.

В ходе миграции из Техаса в Мичиган первый акт этой драмы разыгрывается в Техасе. Место действия — Сан-Антонио.

Мексиканский квартал города Сан-Антонио представляет собой своеобразную и весьма живописную часть города. Вдоль немощеных улиц на многие километры тянутся ряды лачуг. Лают собаки, орут дети, слышны звуки радио. Хронически нуждающиеся в ремонте, некрашеные хибарки угрожают обвалом. Но зато окна уставлены цветами, в маленьких двориках растут чахлые кусты, а заборы обвиты плющом. На каждом углу можно встретить бакалейную лавку и пивную. В этой части города живут тысячи мексиканцев, составляющих, вероятно, 40 % всего населения Сан-Антонио. В этом квартале охотятся подрядчики рабочей силы — это центр мексиканской колонии в Соединенных Штатах. Здесь одним воскресным утром в октябре 1940 г. я посетил Франка Кортеса в его конторе на улице Эль-Пасо, на окраине Сан-Антонио.

Деятельность Кортеса весьма разнообразна. Он самый крупный подрядчик Техаса и, кроме того, содержит несколько магазинов, кафе, и вдобавок ко всему имеет в мексиканском квартале похоронное бюро. Молодой, подчеркнуто элегантно одетый и исключительно приветливый господин Кортес в свое время сам был рабочим — мигрантом. Все же ему достаточно было проработать по контракту год на сталелитейном заводе в Пенсильвании, чтобы убедиться в необходимости перемены профессии. Тогда он вернулся в Сан-Антонио и открыл похоронное бюро. Дело оказалось очень выгодным. Коэфициент смертности среди мексиканского населения чрезвычайно высок, а так как мексиканцы очень любят пышные похороны, то они обычно застраховываются с тем, чтобы родственники смогли их достойно похоронить. Несколько лет назад Кортес получил лицензию от властей штата Техас на право вербовки в Техасе рабочей силы для использования ее в других штатах. С марта по май каждого года он занимается в своем похоронном бюро вербовкой мексиканских рабочих для своего друга Макса Гендерсона из комитета свекловодов по найму рабочей силы. «Это очень хорошее дело», — говорит Кортес. Ежегодно он вербует для комитета 6 тыс. рабочих и получает за каждого из них по доллару. «В этом деле практически отсутствуют накладные расходы, — говорит он, — и я имею за три недели 6 тыс. долл.» Даже если рабочие едут непосредственно в Мичиган, комитет никогда не пытается надуть Кортеса, но всегда вручает ему по 1 долл. за каждого мексиканца, правда, удерживая затем эту сумму из заработной платы рабочего. В Мичигане обычно думают, что все мексиканцы, приезжающие на север для работы на свекловичных полях, жители Сан — Антонио. На самом же деле обитатели лачуг мексиканского квартала Сан-Антонио в своем большинстве составляют городской пролетариат. Это зарабатывающие 2,75 долл. в неделю лущильщики орехов, уборщики улиц, судомойки в чернорабочие [279] . Эти мексиканцы осели в городе и оторвались от земли. Они утратили квалификацию и характерные качества типичного мексиканского пеона — неисчерпаемое терпение и неутомимую энергию. Свекловодческие компании очень разборчивы: они хотят иметь дело с сельскими мексиканскими семьями, а не с пролетариатом Сан-Антонио. Из 6 тыс. рабочих, ежегодно нанимаемых Кортесом, не меньше двух третей вербуется в сельских местностях вокруг Сан-Антонио. Очень много рабочих приезжает из Эль-Пасо, Браунсвиля, Корпус-Кристи и Кристал-Сити, причем многие семейства прибывают в Сан-Антонио из дальних мест за свой счет, тратя много денег на питание и дорогу.