Чтение онлайн

Он уходит, тихо прикрыв дверь, а я судорожно пытаюсь вспомнить то, что последовало после моей сдачи обстоятельствам. В памяти отпечатался только наш спуск по лестнице и укоризненный бубнёж Сани. Потом провал и во времени, и в голове.

— Что произошло? — интересуюсь у Борова, сделав разрешённые три глотка воды. С раздирающей сухостью не помогло, но голос скрипеть стал чуть меньше.

— Когда я принёс тебя в палату, твой спортивный костюм щедро пропитался кровью. Этот дрыщ в белом халате так рвал голосовые связки, что у меня повредились барабанные перепонки. Представляешь, ни один взрыв в ближайшем диапазоне не принёс столько разрушения, сколько местный узурпатор со скальпелем.

Из нашего здоровяка прёт такой поток обиды, что мне становится смешно. Правда, бурные эмоции даются тяжело, поэтому я хрюкаю в нос, лишь бы не добавить работы заботливому доктору.

— И ничего смешного, — раздувает ноздри Санёк и шумно выпускает раздражение с воздухом. — Ты-то висела в обмороке, как кисейная барышня восемнадцатого века, а я рисковал быть не только облаянным, но и побитым.

— Ты? Побитым? — дёргаю бровями, показывая своё наигранное удивление.

— У меня три пунктика, Блошка, — невозмутимо заявляет он. — Я не бью женщин, детей и убогих.

— Ладно, — закрываю тему с моим провалом. — Дай хоть одежду, рыцарь.

Боров помогает упаковать мою тушку в халат, резво застёгивает толстыми пальцами мелкие пуговицы, укутывает в одеяло и даже сооружает из спутанных волос растрёпанную гульку, делая меня похожую на луковицу. Саня твёрдый, непробиваемый, мощный и местами чрезмерно жёсткий, но сейчас из всех щелей сочится такая нежная забота, что у меня в глазах скапливается влажное умиление.

— Знаю, что Канарейка уже устраивал тебе мозговой штурм, но не могу не спросить, — переходит он с шутливого тона на серьёзный. — Есть идеи, кто мог прислать тебе угрожающее сообщение? Кто или что всплыло в первые секунды? О чём подумала краем сознания?

— Когда прочла, думала только о сыне, — морщу от напряжения лоб, выдёргивая картинки. — Потом, пока я находилась у Дава, мне приснился кошмар. Бахрут снова резал и насиловал меня. Интуитивно чувствую, что это он. Газали мстит за казнь его банды. Ему нужно заставить меня страдать.

— Канарейка пробил у своего человека. Бахрут не покидал страну и не въезжал к нам, — качает головой Саня и трёт приличную щетину, позабывшую про уход.

— Он мог приказать кому-нибудь другому. Уверена, что у него есть здесь люди.

— Согласен, — кивает Боров. — Чисто теоретически да, Бахрут мог организовать нападение на тебя. Мог через защищённые каналы отправить сообщение. Мог приставить к тебе топтуна и контролировать местонахождение.

— Но… — слышу в его рассуждение.

— Но сейчас он слишком занят выторговыванием большей суммы за свою шкуру.

— То есть мы его списываем со счетов? — с возмущение выдаю и пытаюсь принять сидячее положение.

— Лежать! — рявкает Саня, упираясь ладонью в мой лоб и вдавливая затылок в подушку. — Никто не собирается оставлять Бахрута без внимания. Мы всё проверим. Газали и так не жилец, но если эта тварь причастна к покушению на вас, то он будет умирать очень долго и очень мучительно. Поверь, как только кабинетные с ним закончат, мы сразу возьмём его в оборот. От нас не уйдёт.

Всё же Савицкий хитрый гад. Выпустил парней сразу, как появилась уверенность, что сейчас они будут заняты нашей защитой и расследованием. Конечно, он знает, что Дрон и я будем отомщены, но возможность у команды появится уже после операции по ликвидации картеля.

— Тогда я совсем не понимаю в какую сторону двигаться, — отталкиваю его руку и больше не рыпаюсь. — Личных контактов у меня ни с кем не было. Сам знаешь. Снял из винтовки, упаковал, ноги в руки и бежать. Правда, у меня тут дознаватель, Тополев Семён Аркадьевич, ядом капал, но он появился после стрельбы.

— Вспоминай последние несколько месяцев. С соседкой не ругалась? Ничью собачку не переезжала? Музыку громко не включала? Кассиру в супермаркете не грубила?

— Сань, ты серьёзно?

— Это я обстановку разряжаю, — ухмыляется он, откидывается на спинку стула и тянется к книге. — Давай, закрывай глазки. Буду читать тебе раздел о сравнительной характеристике БМП в армиях разных стран мира.

— Скажи, как Андрюша? — выполняю его приказ и жду информацию.

— Нормально. Спит, ест и гадит, как любой нормальный мужик. Немного подрастёт и будет ещё горлопанить. Засыпай, Блошка. Завтра придумаю как тебя транспортировать к сыну.

Слышу в его голосе улыбку, и сама улыбаюсь в ответ. Хочу спросить о Давиде, но решаю оставить вопрос на утро. Саня шелестит страницами, откашливается и начинает монотонно гудеть, перечисляя различия в обвесах и в снаряжение.

Давид

Проснувшись утром, я встречаюсь взглядом через стекло с Мухой. Он поднимает сжатый кулак в приветствие и криво ухмыляется. Замечаю, что его куртка топорщится от подвешенной кобуры, в плечах знакомое напряжение, в глазах восточная темнота, будто Ким на задание, и объектом являюсь я.

О том, что случилось пока я болтался в пустоте, нам удаётся поговорить только после моего перевода на один этаж с Ренатой. Картина выстраивается, прямо сказать, не очень. Мне врачи грозят долгим и болезненным восстановление, не обнадёживая, что поставят на ноги, и я понимаю, как неудачно я слёг. Блошке с ребёнком нужна защита, а я лежу как бесполезное говно.

— Нехорошая игра началась, — задумчиво произносит Медведь, облокачиваясь на подоконник. — Было бы проще, если бы мразота действовал открыто, а не устраивал психологическое давление на Ренату.

Медведь был отказником и не знал другой жизни. Дом малютки, первый детский дом до четырёх лет, следом уже к нам в звериное царство. Помню, Мишаня поступил розовощёким пухлячком, отчего пришлось быстро избавиться. Каша на воде, склеенные макароны с непонятной субстанцией под названием «мясо», капуста с картошкой и переваренная гречка три раза в неделю не способствовали набору веса.

Миша похудел, но благодаря росту и здоровым лапам, суровой лени и грозному молчанию, он занял нишу психопатов, которых никто не задевал. В той же касте торчал Боров, ставший лучшим другом Медведю. За спиной их называли «Саша-Маша», но в глаза боялись повторить.

— Номер пробили? — спрашиваю, хотя знаю, что безрезультатно.

— Тут самое интересное, — крутит в руке нож Ким, качественно контролируя волнение. Его эмоции выдаёт только беспорядочная занятость пальцев, от чего он не смог избавиться с прошлой жизни. — Телефон в резерве у провайдера и не использовался на протяжение четырёх лет. Тут либо программа, генерирующая цифры наобум, либо номером попользовались и профессионально подчистили.

— Что по стрельбе в торговом центре? — смотрю на Муху, так как по информационному обеспечению он спец, как и по медицинской части.