Чтение онлайн

– Благодарю вас, Ваше величество. Мы так и сделаем, Ваше величество.

– Лиам, - они пожали друг другу руки. Они были примерно одного роста, хотя Лиам был намного уже в плечах.

Лиам улыбнулся нам, и в уголках его глаз появились морщинки. Я подумала о нём как о сумасшедшем, жаждущем, невежественном молодом вампире, и мне захотелось заплакать. Но, может быть, это сработает. Может быть, через десять, двадцать или сто лет всё будет хорошо, и они будут счастливы вместе.

И, может быть, через несколько дней мы поедем на север на похороны.

– Ну, э-э, скоро поговорим, - может быть. И если ты вылезешь, я скоро проткну тебя колом. Но не бери в голову.

– Ага, - сказал он, как обычно, непринуждённо. Ага. Как будто то, что его пожуют и превратят, было такой же рутиной, как починка дровокола рядом с хижиной.

– Ты уверен, что тебе ничего не нужно?
– спросила я.

– Нет.

Тина вошла как раз вовремя, чтобы предотвратить мои истерические рыдания. Что было к лучшему, мне больше нечего было добавить. За ней следовали полдюжины величественных вампиров. Из рассказа Тины и по тому, как они себя держали, я поняла, что это были очень старые, очень могущественные мертвецы (и две девушки). Самому младшему из них было что-то около восьмидесяти семи. Которому было примерно столько же лет, сколько Эрику.

Было трудно разглядеть их всех сразу - я увидела лысого парня с тёмной кожей, пару брюнеток, рыжую с веснушками (нежить, Хауди Дуди! (кукольная телевизионная программа - прим. пер.).

– Ваши величества, - начала Тина, указывая на группу людей, которые вошли в комнату.
– Позвольте мне представить наших Европейских братьев: Алонсо, Кристофа Бенуа, Дэвида Эдуарда, Каролину Алонсо...

У Тины не было возможности представить последних двоих; как только представили Каролину, Софи стремительно пересекла гостиную и набросилась на Алонсо, яростно пуская в ход зубы и когти.

У меня едва хватило времени разглядеть Алонсо - худощавого, симпатичного парня с кожей цвета хорошего эспрессо и желтоватыми глазами, прежде чем Софи изо всех сил попыталась расцарапать ему лицо. Её скорость была ошеломляющей. Думаю, только Синклер мог бы остановить её, но он просто наблюдал. Всё, что он сказал, было «Французы», пожав плечами.

Так что, как обычно, я была единственной, кто придерживался высоких моральных принципов.

– Стой, стой!
– закричала я.
– Софи, что ты делаешь? Отстань от него!

Тем временем Софи смотрела ему в глаза, и из её заплёванного рта лился поток предположительно невежливых французских выражений. Алонсо, казалось, не сразу обиделся и, похоже, был в состоянии дать ей отпор. Однако она настолько завладела его вниманием, что он не произнёс ни слова.

Лиам сделал шаг вперёд - чтобы удержать любовь всей своей жизни или помочь ей, никто не знал, - но Тина мудро толкнула его обратно на диван. Джессика оглядела комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы швырнуть или, что, возможно, более разумно, спрятаться. Эрик наблюдал, Тина стояла рядом, а остальные вампиры с тревогой наблюдали за перепалкой, переговариваясь между собой на разных европейских языках. (Я думаю, это были европейские языки. Чёрт, это мог быть азиатский или антарктический. Я что, лингвист?)

Лиам встал с дивана, посмотрел на Софи и сказал:

– Милая, не делай этого, - и снова двинулся вперёд. Я попыталась схватить одного из них и за свои старания получила локтем в щеку, от чего в прежние времена у меня был бы огромный фингал под глазами, и именно тогда Эрик наконец что-то сказал.

– Достаточно.

В кино все бы остановились; Алонсо остановился, но Софи всё ещё кричала и царапала его, и я видела, как она содрала огромную полоску кожи с его бритой головы.

Эрик шагнул вперёд, схватил её за правый локоть и отшвырнул от Алонсо с такой же лёгкостью, с какой я отшвырнула бы картонную коробку. Она оттолкнулась от стены и, казалось, была готова продолжать громыхать, несмотря ни на что, но я храбро оправилась и встала рядом с Эриком. Я спрятала руки подмышки, чтобы никто не видел, как они дрожат, и, хоть и неуверенно, выразила свою преданность:

– Софи, он сказал достаточно. Это гости в моём доме.

– В нашем доме, - пропищала Джессика, свирепо глядя на меня и игнорируя все предыдущие советы Эрика по уходу и обращению с древними Европейскими вампирами.

– Ублюдок!
– у Софи были такие же безумные глаза, как у бешеной кошки; я никогда не слышала, чтобы она даже повышала голос, не говоря уже о том, чтобы полностью сорваться, как она это сделала.

Алонсо спокойно снял свисающий лоскут кожи со своей головы (бряк-бряк!) и сказал с приятным испанским акцентом:

– Мне очень приятно, сеньорита.

– Ты смеешь, ты смеешь говорить со мной? Ты смеешь смотреть на меня, находиться со мной в одной комнате и не просить у меня прощения?

– Мы встречались?
– я не могла поверить, насколько мягким был этот парень. И сам его голос выдавал в нём человека, который мог петь, танцевать и сражаться на мечах одновременно - пальчики оближешь. Я имею в виду, бу-у-у!

Тонкая струйка крови медленно потекла к его глазам, и один из вампиров, стоявших позади, протянул ему безупречно белый носовой платок. Конечно, любой другой поскользнулся бы в огромной луже собственной крови (особенно пугающе выглядели раны на голове), но только не вампир. И уж точно не этот вампир. Он на мгновение спокойно опустил голову, наблюдая за Софи своими кошачьими глазами.

– Ты не помнишь, свинья, ублюдок, чудовище?

Он пожал плечами с учтивой невинностью.

– 1 августа 1892 года? Ты был в Париже. Ты зашёл в таверну. Ты...

– О, - небрежно сказал он.
– Девушка из бара.

– Только не говори мне, - сказала я.

Софи указала дрожащим пальцем на Алонсо.

– Он убил меня. Он убил меня.

– О, чёрт, - сказала Джессика, что в точности повторило мои чувства.

Эрик и Тина увели Европейцев в другую гостиную; я схватила Софи и потащила её наверх. Джессика последовала за нами. В последний раз, когда мы видели Алонсо, он равнодушно приподнял бровь, наблюдая, как она шипит на него, выходя из комнаты.

– Хорошо, - сказала я, когда, наконец, устроила её в свободной спальне, и тут поняла, что понятия не имею, что ещё сказать.
– Хорошо, эм. Софи. Хорошо. Ты в порядке?

Софи упала на колени, что было самым поразительным событием за последние двадцать минут, и это уже было темой для дневника.