Чтение онлайн

Почему это снова происходит?

Слухи летают постоянно. И не только про меня. Ординаторы якобы встречаются, когда это не так. Изменяют — хотя и близко не подходили. Интерны косячат — когда на самом деле всё сделали правильно.

Где рождаются слухи? Как разрастаются?

Моё имя стало символом любого сплетничанья о сексе в больнице. Любой свидетель сразу решает, что я замешана.

Шум в комнате дежурств? Наверняка это Сапфир Роуз развлекается с пластическим хирургом.

Смешок в лестничном пролёте? Сто процентов, Сапфир совратила педиатра.

Уверена, что этих радиологов действительно кто-то застал вдвоём. Кто-то пошутил:

«Странно, что с ними не было Сапфир Роуз», — и слух полетел.

Я вытираю лицо.

Господи.

А если Джулиан об этом услышал?

Я резко вытаскиваю телефон из кармана белого халата.

Я: Это неправда.

Джулиан: Я знаю.

Я уставилась на экран. В груди пустота.

Я: Ты уже слышал?

Джулиан: Это неважно, Грейс.

Я: А что именно ты слышал?

Появляются три точки. Пропадают.

Я: Что ты слышал, Джулиан?

Джулиан: Грейс.

Джулиан: Это неважно.

Джулиан: Это неправда, так?

Лёд сковывает пальцы. Я замираю посреди моста. Тон у сообщений отсутствует. Он может говорить, что неважно, потому что уверен — это ложь. А может и правда спрашивает.

Я поднимаю взгляд к панорамным окнам, глядя на парковку внизу.

Неужели он и вправду думает, что я могла бы…

Экран загорается — Джулиан звонит.

Я всхлипываю, подношу телефон к уху.

— Алло?

Он говорит тихо, нежно.

— Грейси, послушай. Это ведь неправда, так зачем волноваться? Это никогда не имело значения.

Слава богу. Он не поверил. Конечно, не поверил. Что я вообще себе придумала?

— Что ты слышал? — шепчу я.

Несколько секунд тишины.

— Грейс…

Мой голос обретает жёсткость.

— Что ты слышал, Джулиан?

Он тяжело вздыхает — словно разрывается пополам.

— Максвелл сказал, что ты спустилась в рентгенкабинет и кто-то увидел тебя с двумя ординаторами пятого года.

Я опираюсь на стекло.

— И что мы делали?

— А как ты думаешь, Грейс? Ты правда хочешь услышать подробности?

— Да.

Нет.

— Ну и не услышишь ты от меня никаких подробностей. Я сказал ему, что это неправда.

Я больше не сдерживаюсь — слёзы текут по щекам.

— Хоффман спросил меня об этом.

В голосе Джулиана мгновенно сгущается тьма.

— Что?

— Слухи дойдут до врачей, потом до моих будущих работодателей. Мир медицины — он крошечный, Джулиан. Это может разрушить мою карьеру.

— Мы справимся. — Он замолкает, потом говорит: — А что если… если мы расскажем всем, что встречаемся? Люди бы…

Я фыркаю.

— Тогда слухи сойдут с ума. Не тащи себя в моё болото.

Наступает долгая пауза. Подо мной по парковке кружит синяя легковушка.

Места нет, дружок. Я отсюда вижу.

— Может, я хочу быть в этом болоте с тобой, — шепчет Джулиан.

От этих слов лёд внутри меня слегка подтаивает. Он такой ласковый. Такой нежный.

Но этого недостаточно. Люди начнут обсуждать, что мы делаем. Где. Возможно, даже будут спрашивать, как мне нравится. Потом поползёт слух, что я ему изменила. Его станут жалеть за то, что остался со мной. Будут смеяться за спиной.

Он думает, что готов идти по грязи рядом со мной, но со временем в нём появится горечь. Раздражение.

Это и будет тем, что его оттолкнёт.

С Мэттом всё разрушилось из-за отсутствия сексуальной химии… и его эгоцентризма. А Джулиан… он просто решит, что я не стою всех этих хлопот. Не стоит того, чтобы отмывать мою репутацию. Не стоит постоянной защиты наших отношений.

Я сглатываю.

— Давай обсудим это вечером.

— Хорошо, Грейс. Только, пожалуйста, не плачь. Не раздувай из этого трагедию. Оно того не стоит.

Я киваю, хотя он этого не видит, и мой голос сжимается до хриплого шёпота.

— Пока, Джулиан.

— Пока, Сапфир.

От его слов я всхлипываю и кладу трубку.

Когда я возвращаюсь с его кофе, Хоффман холоден и недоволен.

— Слишком много пены налили.

Я мечтаю вытолкнуть его из окна его кабинета на шестом этаже.

Мэнди, тем временем, скатилась за грань обычной мерзости и достигла уровня Сатаны. Она включает свой противный фальцет и протягивает мне записку от Джона.

— Очень мило с твоей стороны — в разгар рабочего дня пить кофе. Доктор Джон просил передать, что ему нужны данные из электронной карты пациентки.

Я бросаю взгляд на записку — имя и дата рождения.

— Он сказал, какие им…

— Кажется, я просила тебя со мной не разговаривать?

Интересно, у неё кровь вообще красная, если вонзить в шею мою розовую ручку?

Я ухожу, не говоря ни слова.

В углу копировальной комнаты стоит дряхлый компьютер, доживающий свои последние дни. Это тот самый, которым мне позволено пользоваться. Я включаю его и пытаюсь вспомнить, как получить удалённый доступ к нашей системе. Процесс такой замороченный, что я делала это всего один раз.

На первом экране ввожу логин и пароль. Система перекидывает меня на другой экран. Ненавижу двухфакторную аутентификацию. Без моего ноутбука и сохранённых паролей я не могу вспомнить, какой именно логин нужен здесь. Пробую пару вариантов — неудачно.

Во мне просыпается разъярённый медведь, жаждущий крови.

Придётся звонить в техподдержку.

Пальцы постукивают по столу. Даже ментальные карточки не спасают меня от нарастающей ярости. Кровь в жилах закипает.

Когда на звонок наконец отвечают, я уже готова устроить резню.