Чтение онлайн

Только после того как я ухожу, сожаление пронзает мою злость.

Я не такой. Не должен быть таким — злым, обозлённым, разбитым. Сожаление проникает внутрь и рождает желание извиниться.

Но разве боль даёт мне право причинять боль в ответ?

Я уже не знаю, что правильно.

Я ничего не знаю.

* * *

— Чёрт подери... — Моё сердце в панике бьётся в груди, стоит мне переступить порог и осознать, что в квартире кто-то есть.

— Привет, малыш.

— Твою ж мать, Тори. Я чуть не обосрался от страха.

Она поднимается с дивана, медленно развернувшись.

— Тебе действительно стоит найти лучшее место для запасного ключа.

— Какого хрена ты тут делаешь? — Я швыряю кошелёк и ключи на стол у двери.

Она ухмыляется своей фирменной наглой улыбкой.

— Апрель, милый. Сезон закончился, зимние птицы улетели, и у меня скопился отпуск. А ещё — мой младший братик страдает.

— Я младше тебя всего на полтора года, Виктория. Ты ведёшь себя, будто ты моя мать.

Она изображает возмущение, открыв рот.

— Как ты смеешь. Это личное оскорбление. Я в сто раз лучше нашей мамы.

— Зачем ты приехала, Вики?

Она расплывается в довольной улыбке и протягивает мне пластиковый пакет с журнального столика.

— Я пришла с дарами от всех.

По груди разливается тёплая волна.

— Скажи, что там есть трюфели от Norman Love.

Улыбка становится по-хищному широкой, как у Чеширского кота.

— Таитянская карамель.

— Обожаю тебя.

— Знаю. — Она подставляет щёку для поцелуя.

Я переодеваюсь и усаживаюсь на диван рядом с ней. Она похлопывает меня по колену.

— Рассказывай, что случилось, БиБи.

Я пожимаю плечами, хватаю коробку шоколада и вытаскиваю трюфель.

— А что тут рассказывать? Она меня не захотела.

Тори следит за каждым моим движением, пока я бросаю коробку на стол.

— Ты всё ещё её любишь, Джулиан?

— Это не важно.

— Джулиан. — Её тихий голос заставляет меня остановиться.

Я поворачиваюсь к ней, и она поднимает изогнутую бровь.

Виктория — моя женская копия. Те же тёмные волосы и глаза, те же линии лица. Смотреть на её выражение — всё равно что глядеть в зеркало. И сейчас она страдает.

— Что? — спрашиваю я.

— Чем я могу помочь?

Я усмехаюсь.

— Можешь заставить её передумать?

— А ты хочешь, чтобы я это сделала?

Я с наслаждением представляю, как Виктория ставит Грейс на место, но потом качаю головой.

— Мне просто нужно время. Я переживу это.

— Точно?

Нет. Не уверен.

Потому что… а вдруг не переживу? Вдруг я больше никогда не испытаю того, что чувствовал с ней?

Я горько смеюсь — не в силах сдержаться.

— Ну, или утоплюсь в ванне, так что...

— Ха-ха, — морщится она. — Ты работаешь в эти выходные?

Я поднимаю брови.

— Чудом нет. Первый выходной за три недели.

Её хитрая улыбка медленно расползается.

— Завтра вечером я тебя вытащу в свет.

* * *

Это ошибка.

Я пьяный в стельку.

Чёртова Виктория. Плохое влияние. Или, может, лучшее. Сейчас сложно понять.

— Джулиан!

Мир крутится волчком, когда я оборачиваюсь на своё имя и спотыкаюсь, делая два шага по танцполу.

Девушка рядом со мной смеётся и тянется ко мне. Наши руки встречаются, она прижимается ко мне. Мы покачиваемся в такт живой кантри-музыке, её губы у моих.

— Джулиан, я только что выиграл 82 доллара! — Кай подходит, вцепившись в руку Тори.

Я моргаю, потом улыбаюсь, потому что это лучшее, что случалось со мной с тех пор, как кто-то изобрёл секс.

— Круто!

— Я сообщил об этом доктору Чену! — Он тычет мне в лицо свой телефон.

Я слишком пьян, чтобы разобрать, что там написано, но начинаю неудержимо хохотать.

— И что он сказал?

— Что мне пора заняться своими выписками. Видимо, он лишился привилегий за то, что я не оформил эпикризы. — Он пожимает плечами. — Упс.

Тори смеётся.

— У твоего друга талант к игровым автоматам.

Забытая мною девушка впивается в мою шею, прямо в то чувствительное место под ухом. Я вглядываюсь в её лицо.

Ага.

Кай уговорил меня пригласить Ариэль-Русалочку в эту авантюру — через границу Оклахомы, в магическое казино. До сих пор не понимаю, зачем я это сделал.

Максвелл появляется рядом. Его жена пьянее меня и висит у него на руке, смеясь.

— Сколько ты выпил, брат? — спрашивает Максвелл.

Я пытаюсь вспомнить, но вечер уже наполовину стёрт алкоголем.

— Двенадцать?

— Иисус. — Максвелл берёт меня под руку и уводит, вместе со своей женой, к скамейкам сбоку от танцпола, пока группа на сцене берёт паузу.

Полураздетая официантка спрашивает, не нужно ли нам чего-нибудь.

— Шоты! — ору я, прежде чем Тори шлёпает меня по руке и заказывает воду.

Я злюсь.

— Я думал, ты этого и хотела.

Она закатывает глаза.

— Я хотела, чтобы ты расслабился, а не умер.

Ариэль-Русалочка плюхается ко мне на колени.

— Привет, детка. — Она начинает сосать мне шею. Ну, это… неприятно.

— Джулиан, — глаза Кая округляются.

— Что?

— Да пусть развлекается, — отмахивается Тори.

— Ты готова мириться с тем, что он подхватит герпес?

Ариэль целует меня в губы, и вот мы уже целуемся на глазах у моих друзей и сестры, но мне плевать.

Хотя бы на мгновение нет боли. Всё онемело, а эта девушка целуется совсем не как Грейс.

Грейс — это медленно, нежно, трепетно.

А эта — будто пытается меня задушить.

Слева кто-то усмехается, и Виктория говорит:

— Не переживайте. Он слишком пьян, чтобы что-то предпринять.

Если бы она только знала. В последний раз, когда я трахался с Грейс, я был под завязку благодаря её любимой «Крови Единорога» и почти ничего не помню, хотя она всё равно кончила дважды.