Чтение онлайн

Джулиан не может меня любить.

Не может.

Кто вообще сможет?

Знакомый стук в дверь и голос.

— Грейс?

Я замираю посреди гостиной.

— Я здесь.

Он входит, мягко улыбается, целует меня в щёку.

— Привет.

— Привет. — Я смотрю в эти тёмные глаза. Такие любящие. Такие родные. — Как прошёл день?

— Ну, должен был быть в операционной, а оказался на родах, так что… хрень.

Я отвечаю пустым смешком.

Он усаживает меня на диван и забирает из рук бутылку.

— Я рад, что у Рэйвен всё прошло хорошо. Но подменять её следующие три месяца будет отстойно.

Я морщусь, сворачиваюсь под пледом, а он делает глоток из моего пива и ставит бутылку на стол. Я совсем забыла, что теперь нам добавили работы. Этот день — просто ад.

Он запускает пальцы в мои волосы, массирует кожу головы.

— Твой день стал хоть чуть-чуть лучше?

Я глухо хохочу и тянусь к бутылке. Сажусь, чтобы сделать глоток, и его рука соскальзывает.

В янтарных бликах его глаз что-то пронзает меня в грудь.

Он такой открытый. Такой заботливый. Такой добрый.

Он заслуживает большего.

Лучшего.

Боль накрывает внезапно. Словно удар кувалдой. Она замораживает кровь в венах, потом врезается в сердце.

Осколки льда разлетаются во все стороны.

Я холодная. Сломанная. Эмоционально недоступная.

Во мне куча дерьма: слухи, тревожность, недоверие.

Я — тьма. А он — свет.

Я даже не могу сказать ему, что люблю его.

Слишком поломана, чтобы произнести эти чёртовы слова.

Всё внутри меня замирает.

— Мы не можем встречаться открыто.

Он кивает, будто ожидал это, наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени.

— Почему?

Я ставлю бутылку на стол, молчу. Горло сжимает.

Он вглядывается в моё лицо. В его глазах вспыхивает искра.

— Ты стыдишься меня, Грейс?

— Что? Нет. — Я тянусь к нему, но он отстраняется.

Его голова чуть склоняется.

— Тогда почему?

— Мы не можем быть вместе открыто…

— Потому что люди подумают, что ты водишься с каким-то тупым остеопатом? — Его бровь поднимается.

— Что? Нет. Это не… Никто не думает о тебе так. По крайней мере те, кто важен.

Его лицо каменеет.

— Ты слышишь себя? Те, кто важен, не верят слухам о тебе. И что? Они ведь всё равно есть.

Глаза щиплет от слёз.

— Дело не во мне. Дело в тебе. Люди будут смеяться над тобой из-за того, что ты со мной, Джулиан.

— Мне плевать…

— Пока. Девушки будут тебя жалеть. Парни — подшучивать. Будут обсуждать меня. Нас.

Он резко выдыхает, уставившись в пол.

— Может, поначалу и так. Но потом всё утихнет. Всегда утихает. А я… мне правда плевать.

— А мне — нет. — Я касаюсь его предплечья. Мышцы под кожей напрягаются. Я отдёргиваю руку.

— Ты думаешь, станет хуже, — говорит он, — а я верю, что станет лучше. Просто… про парней не говорят так, как про девушек. Ненавижу это признавать, но это правда. Это не ударит по мне так, как ты думаешь.

Может, он и прав. Но страх не уходит.

А что если я впущу его полностью, а он уйдёт?

Не из-за слухов — по любой другой причине. Из-за всех моих недостатков.

Я не собиралась так влюбляться.

А Джулиан заслуживает большего, чем моя боязнь и испорченная репутация.

— Я не хочу, чтобы то, что у нас было, запачкалось, — говорю я. — Мне важно, как люди будут видеть тебя.

Он резко оборачивается. Его глаза темнеют, становятся острыми, как лезвия.

— То, что у нас было?

Мой голос почти срывается на шёпот:

— Ты заслуживаешь лучшего, Джулиан.

— Нет. — Его тело замирает. Каждая мышца напряжена. — Не делай этого.

— Я не думаю, что наши отношения полезны для тебя. — Мой голос становится холодным, отстранённым, почти клиническим. Я не могу остановиться. — Слухи. Мои проблемы с доверием… И ещё я слышала, что ты получил самый низкий балл по CREOG в программе, Джулиан. Ты мне даже не сказал. Я отвлекаю тебя от учёбы.

— Чёртов Максвелл, — шипит он сквозь зубы, проводя руками по лицу.

— Джулиан…

— Да наплевать на мой CREOG, Грейс! — Он вскакивает и начинает расхаживать по комнате. — Теперь ты ещё и говоришь, что не доверяешь мне?

— Я пытаюсь сделать для тебя правильный выбор.

Он останавливается и смотрит на меня.

— Правильный? Разбив мне сердце?

Я выдыхаю. Слёзы подступают вновь.

Я не разбиваю ему сердце. Я защищаю его. Он просто не понимает.

Его тёмные глаза прожигают меня насквозь.

— Ты правда ничего не чувствуешь от мысли, что нас больше не будет?

Отказаться от него будет невыносимо.

Это боль, которая оставит шрамы.

Но однажды его влюблённость угаснет. Он поймёт, что я тревожная, замкнутая, не умею строить близость.

Что я не могу дать ему того, чего он действительно хочет.

Он уйдёт.

А это будет в сто раз больнее.

Я боюсь.

Боюсь, как сильно я его люблю.

Боюсь, что он разобьёт меня.

Боюсь, что он слишком хорош для меня.

Боюсь, что слухи будут преследовать меня всю жизнь.

Боюсь, что никогда не стану той уважаемой, уверенной женщиной-врачом, о которой мечтала.

Тогда скажи ему это.

Я открываю рот, но всё, что выходит.

— Джулиан…

— Ты помнишь, что я к тебе чувствую? — Он скрещивает руки, пальцы едва касаются бицепсов, постукивая по ним.

— Как ты думаешь, что чувствуешь. — Слеза скатывается по моей щеке. Я опускаю взгляд, чтобы не видеть, как его лицо искажается от боли.

— Теперь ты ещё и за меня говоришь? — Его голос словно наждаком по сердцу. — Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Почему этого недостаточно? Почему ты мне не веришь?

У меня перехватывает дыхание.

— Я просто… Я не могу быть тем, кто тебе нужен. Быть со мной — значит страдать.