Чтение онлайн

— Почему она позволила это сделать с Грейс? — Голос становится жёстче, хоть я и стараюсь держаться спокойно. Она могла бы всё сразу объяснить. Могла бы остановить это.

— Эм. Не знаю, — говорит Кай. — Может, защищала его. Лэнгстона. Если бы всё вскрылось, ему, наверное, влетело бы.

Я опускаю руку и снова смотрю на потолок — прямо на ту самую «матку». Она прикрывала своего парня и бросила под нож свою лучшую подругу?

— Это какое-то дерьмо, — говорю я.

— Согласен, — бурчит Кай.

Ком в горле становится ощутимее.

— Мне надо идти.

— Да… — вздыхает Кай. — Слушай, прости, мужик.

— Это не ты должен извиняться.

После звонка я мысленно пересматриваю последние два года совсем другими глазами. Алеша с самого начала вставала на защиту Грейс, ни разу не поверила слухам. Я думал, это «девчачья солидарность». Но нет. Она знала, что всё это ложь, и всё равно позволила им распространяться. Снова и снова она смотрела, как Грейс падает, вязнет в грязи, которая даже не была её.

Репутация Грейс разрушена из-за Алеши. Я потерял любовь всей своей жизни — из-за неё.

Алеша дала нам рассыпаться ради слуха, который могла бы развеять правдой.

Я открываю личку с ней.

Я: что за нах

Ответа нет.

Март, Год 2

Правильное решение редко бывает лёгким.

Мы были так близки к чему-то хорошему и всё рухнуло.

Защитить Джулиана было правильно, но это разорвало меня на куски. Я будто изрезана изнутри. Кровоточащая. Мир развалился, а я иду босиком по острым осколкам.

Быть с ним было таким светлым, таким захватывающим, что теперь неудивительно, почему падение стало настоящим адом из боли и отчаяния.

И нет выхода.

Жизнь без Джулиана Сантини — это моя личная преисподняя.

Я ведь правда его любила, да? Наверное, всё ещё люблю. Я изо всех сил старалась не влюбиться, но магия, будто пульсирующая в его крови, звала меня с самого первого взгляда. Даже сейчас, когда он рядом, я не могу не смотреть на него.

Он меня игнорирует, и я не виню его. Он просто пытается выжить.

Я — та, кто разбила ему сердце. Почему он должен вообще смотреть в мою сторону?

Мне нужно уйти.

В выходные, сразу после нашего разговора на лестнице, я бронирую билет и в субботу лечу домой. Четыре часа в воздухе, и всё, о чём я могу думать — это мы с ним.

Ты можешь пообещать мне вечность?

А если бы мог?

А если бы я сказала ему, что хочу навсегда? Он бы дал это мне? Могла бы я поверить?

Мэтт тоже обещал навсегда...

Но Джулиан — не Мэтт!

Когда я оказываюсь в маминых объятиях, мои сдерживаемые слёзы вырываются наружу и превращаются в горькие, судорожные рыдания. Она качает меня прямо на тротуаре у аэропорта, пока полицейский не кричит, чтобы мы убирались с дороги. В машине, по пути домой, я рассказываю ей всё. Она слушает, не перебивая, только подаёт мне салфетки и тихо говорит:

— О, милая...

— Вот и всё. Я его бросила.

Она кивает и, мельком взглянув в зеркало заднего вида, перестраивается в другой ряд:

— Я так понимаю, вы оба не особо рады этому решению?

Я качаю головой.

— Но это правильно.

— Хорошо, — спокойно отвечает она. — Если ты уверена.

Я щурюсь сквозь слёзы.

— Это что значит?

— Просто... Ты уверена, что не используешь это как повод сбежать раньше, чем он успеет тебя ранить?

Я отворачиваюсь к окну, глядя на проезжающую машину.

— Может быть. Я люблю его, но не хочу снова через это проходить. Не хочу снова переживать боль.

— Но ведь в этом и есть суть любви, милая. — Она бросает на меня взгляд. — Дать человеку в руки оружие и довериться, что он им не воспользуется.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, блестящие серебристые ногти впиваются в ткань спортивных штанов.

— У меня с доверием проблемы.

Мама кивает.

— А ты доверяешь ему?

Я выдыхаю сквозь нос, тяжело и неуверенно.

— Да. Нет. Я не знаю. Думаю, да, но я так боюсь. Я уже ошибалась. Сильно ошибалась.

Проходит короткая пауза, прежде чем мама продолжает:

— Ты рассказала ему, что произошло с Мэттом?

— Конечно нет. — Мой голос становится жёстким, как алмаз. — Это не то, о чём я вообще хочу когда-либо говорить.

Она хмурит брови.

— О, детка. Если ты когда-нибудь захочешь построить настоящие отношения, тебе придётся рассказать, что с тобой произошло.

— Да... — мои пальцы ещё сильнее вжимаются в ткань. — Может быть.

Дома папа уже подготовил мои любимые фильмы в стриминге и поставил на стол тарелку с печеньем с шоколадной крошкой. Я снова разрываюсь на слёзы, утопая в его надёжных объятиях.

Он вздыхает.

— Сегодня моя задача — вернуть улыбку моей девочке. А завтра я выясню, как надрать задницу этому парню.

Я всхлипываю в его грудь.

— Он ничего не сделал. Это всё моя вина.

— М-да. Но мне всё равно кажется, что надо дать ему по шее.

Позже, в своей старой детской комнате, с животом, набитым печеньем, я ворочаюсь от бессонницы. Листаю телефон, заставляя себя не смотреть фотографии с Джулианом, и вместо этого открываю сообщения тому, кто, возможно, ещё не спит.

Я: Ну вот

Я: Я благополучно добралась до Кали

Кай: ураааа как семья?

Я: замечательная, как всегда

Жду ответа, но ничего не приходит.

Я: Я не могу уснуть

Кай присылает фото с выигрышем в казино на 82 доллара.

Кай: я тоже!

Я приближаю снимок, улыбаясь пьяной ухмылке Кая, но сердце сжимается, когда взгляд цепляется за задний план. Размытая фигура Джулиана с какой-то девушкой в объятиях. Она целует его в шею.

Он… он уже с другой? Так быстро?

Потому что я мазохистка, я зажимаю фото и держу — три секунды анимации. Девушка отстраняется, и я узнаю в ней ту противную медсестру из «Сент-Винсента». Джулиан улыбается ей, и кадр замирает.