Чтение онлайн

Оливия едва успевает собраться с силами, как мама набрасывается на нее и начинает раскачивать из стороны в сторону в медвежьих объятиях, которые, наверное, отражаются где-нибудь в шкале Рихтера.

— Я по-прежнему Бишоп, и только моим ученикам разрешено называть меня доктором, миссис Эндерс.

Мама отстраняется и хлопает Оливию по плечу.

— Ну, тогда тебе разрешается называть меня только Дженис, иначе я буду чувствовать себя старше, чем есть на самом деле, видя, как ты выросла и стала такой великолепной, как и была всегда!

— О боже, спасибо тебе. — Оливия становится такой же розовой, как и ее сарафан, который я ненавижу даже больше, чем ее чертово бикини. В колледже она носила платья, похожие на это, по одной-единственной причине — доступность.

— В любом случае, иди и садись. — Мама усаживает Оливию на стул у кухонного стола, где, я могу гарантировать, по щелчку ее пальцев появится кусочек пирога. — У меня остался клубнично-ревеневый пирог и маленький кусочек персикового торта. Что будешь?

— Ты испекла персиковый торт и не сказала мне? Какого черта?

Мама одаривает меня натянутой ухмылкой.

— Если бы ты пришел навестить меня в эти выходные, то знал бы. Твои братья съели твою долю вместо тебя.

Вот чертовы предатели.

— В любом случае, что бы ты хотела, Оливия?

— Эм... торт, наверное, вкусный, но я возьму пирог, а Эйден может съесть его.

Мама возмущается.

— О, нет. Он упустил свой шанс. Персиковый торт для тебя, моя дорогая.

— Серьезно? — я усмехаюсь.

— Серьезно. — Мама больше не смотрит на меня, она ходит по кухне, быстро раскладывает торт по тарелкам и берет вилку, прежде чем присоединиться к Оливии за столом. — Итак, как давно ты в городе, милая? Боже, как я рада тебя видеть.

— Я здесь только со вчерашнего дня. — Оливия берет торт и бросает на меня извиняющийся взгляд.

— О, держу пари, твои родители рады, что ты вернулась домой. Давненько мы не виделись, не так ли?

— Да, и они определенно рады, что я здесь. Но, на самом деле, я остановилась у Эйдена.

Глаза мамы расширяются.

— Правда?

Я потираю челюсть и киваю.

— Да. Отчасти поэтому я и не навещал тебя.

Мама моргает, когда все начинает складываться воедино и на ее лице отражается смесь оптимистичного любопытства и настороженного ожидания.

— Вы двое?..

— Мы да. — Можно сразу перейти к делу.

Мама поджимает губы, но не может сдержать легкомысленной улыбки.

— В таком случае, я прощаю тебя за то, что ты не заглянул ко мне на этих выходных.

Щеки Оливии снова вспыхивают, как тогда, на озере.

— Теперь мне можно поделиться с ним тортом?

— О, я полагаю да. — Мама смеется, а затем с задумчивым вздохом подпирает подбородок рукой. — Я всегда надеялась, что вы двое будете вместе.

Оливия улыбается, но у меня внутри все сжимается. В моем возрасте мне должно быть наплевать, что думает моя мать, но меня чертовски бесит, что я не могу обеспечить ей такого же душевного спокойствия, как Джесси.

Я не завидую своему брату, потому что он прошел через ад, прежде чем они с Хейден снова оказались вместе. Но я бы хотел доставить своей матери такое же глубокое удовлетворение, которое она испытывает каждый раз, когда смотрит на моего племянника.

— Мы ценим это, миссис Эндерс. А этот торт просто феноменален. — Лив откусывает еще кусочек и протягивает мне тарелку и вилку. — Я была бы рада, если бы вы поделились рецептом.

И вот мы здесь. Как будто того, что мы с ней встречаемся, недостаточно, ей ещё нужно пойти и расцеловать мою мать в задницу за её выпечку.

— О, я бы с радостью поделилась, милая. — Мама сияет. Нет ничего — и я имею в виду ничего, — что бы так радовало маму, как комплименты её готовке. — Ты любишь печь?

— Обожаю. В основном по рецептам моей подруги Лены. Точнее, её бабушки. Моя бабушка больше любила консервировать овощи, чем печь.

Две женщины погружаются в разговор о своих любимых рецептах, а я ускользаю на задний двор, где мой папа стоит перед сараем для инструментов и цокает языком.

— Думаю, пришла пора заменить эту старую развалюху, — говорит он, не оглядываясь, когда я подхожу. — Дерево выглядит немного потрёпанным.

— Всё не так плохо. Новые карнизы должны помочь.

— Э, но разве это весело? — Он подмигивает, а затем заходит в дом, чтобы повозиться с газонокосилкой, которая валяется на столе. Возможно, с ней всё в порядке, как и с сараем, но скука от безделья говорит об обратном. — Это та девушка-Бишоп, которую я видел выходящей из твоего внедорожника?

— Э, да. Она ненадолго приехала в гости. — Я засовываю руки в карманы и наблюдаю за его работой.

— Точно, — рассеянно говорит он, осматривая карбюратор. — Слышал, она остановилась у тебя.

И в этом особенность отцов. Они ведут себя так, словно находятся в другом мире, но они ничего не упускают.

— Ты слышал, не так ли? От кого?

Его взгляд устремляется на меня поверх очков, сдвинутых на кончик носа.

— Сегодня утром я встретил Кэла Бишопа на остановке «Коул».

Надеюсь, Кэл был не слишком разговорчив.

— Что он сказал?

— Ничего особенного, кроме того, что ты, очевидно, используешь его дочь в своих интересах, пока она горюет.

Какого хрена?

— Он так сказал?

Папа пожимает плечами.

— Нет, но я отец. Я знаю, что он так думает. Ты уверен, что она готова к тому, что вы двое делаете, учитывая, что ее муж только что умер?

Нет, но я не могу сказать ему, что это ненастоящее, чтобы успокоить его.

— Я просто помогаю ей, пап.

— Как ты делал, когда вы были детьми?

Я перевожу взгляд на него, и он кивает.

— Ты, может, и держал всех остальных в неведении, но мы с тобой во многом похожи: мы оба замечаем то, чего не видят другие. — Он снова подносит карбюратор к свету и вздыхает. — Ты не мог отвести от неё глаз, когда вы были в одной комнате.

Чёрт.

— Почему ты никогда ничего не говорил?

— Не моё дело. — Он пожимает плечами. — Но это было давно, а сейчас… Ну, я больше беспокоюсь о тебе, чем о ней, сынок.

Жар поднимается по моей шее.

— Я знаю, что делаю.

Он кивает.

— Я в этом не сомневаюсь. Но это не помешает мне беспокоиться о том, что ты снова можешь пострадать.

Опять? Черт, он действительно уделял мне внимание.

— Со мной все будет в порядке.

— Тогда забудь, что я говорил об этом. — Он улыбается так, словно у нас не было самого неловкого разговора в нашей жизни, если не считать того, «Обхвати свой член», когда мне было тринадцать. — Возьми, пожалуйста, с полки средство для чистки. Ты можешь помочь мне снова запустить эту штуку, пока Джинкс не появился и не попытался сделать это за меня.