Чтение онлайн

— На прошлой неделе я был приведен к присяге в качестве федерального агента.

Джоанна переводит взгляд с Брена на меня.

— Я не понимаю.

— Оливия сейчас находится под моей непосредственной защитой. Думаю, можно сказать, что я ее телохранитель.

Кэл сжимает спинку стула, на котором только что сидел, и у него сводит челюсти.

— Почему ты?

Испуганный взгляд Лив устремляется на меня, но раздражение ее отца меня не волнует.

— Потому что я поступил так, как поступил бы любой старый друг, и поехал в Милуоки после смерти Джейка, чтобы убедиться, что с Лив все в порядке. Никто из нас этого не ожидал, но мы снова разожгли старые чувства.

Я краем глаза вижу, как Брен прищуривается, как и его старик по другую сторону стола.

— Вы что? — резко спрашивает старший Бишоп.

— Это уловка, пап. — Лив откидывает плечи назад и нервно сглатывает. — Эйден притворяется моим парнем, но на самом деле он защищает меня.

Кэл смотрит на меня.

— Я спрошу ещё раз… почему ты?

— Каллум, — тихо произносит Джоанна. — Это не имеет значения, почему. Главное, что он помогает ей.

— Это очень важно, — возражает он. — Ты не можешь убедить меня, что нет федеральных агентов, которые могли бы это сделать.

По спине у меня пробегает жар, и я сжимаю руки в кулаки под столом. Его намек на то, что я недостаточно хороший полицейский, напоминает мне о том, что в старших классах я был недостаточно хорош, чтобы встречаться с ней.

Я прочищаю горло.

— При всём уважении, я лучший кандидат на эту должность.

— Как ты…

— Папа, я попросила его. — Лив встаёт и обходит стол, чтобы встать позади меня, успокаивающе обнимая меня за плечи. — Мне нужен был кто-то, кого я знаю и кому могу доверять. Кто-то, с кем мне комфортно.

Стальной взгляд её отца переходит с меня на неё и обратно.

— Комфортно… — бормочет он, словно это слово вызывает у него отвращение, и на этот раз Брен прерывает его.

— Послушай, для меня тоже это странно. Но я никому не доверяю так, как ему.

Я поворачиваю голову из стороны в сторону, изо всех сил стараясь не обращать внимания на запоздалость этого заявления, когда мягкие пальцы Лив понимающе гладят мою шею. Если бы он только подумал об этом десять лет назад.

— Никто не должен знать, что мы на самом деле не вместе, — говорит Лив. — Мы не можем допустить, чтобы кто-то сказал что-то, чего не следует, и эта информация попала в руки не тех людей.

— Я не уверена, что понимаю... — Джоанна хмурится.

— Федералы хотят, чтобы парни, убившие Джейка, думали, что они больше не защищают Оливию. Что теперь она стала легкой мишенью.

Ее мать задыхается.

— Зачем им это делать?

— Потому что это единственный способ поймать их раз и навсегда.

— Они используют её как приманку, — рычит Кэл, краснея. — Чёртовы трусы.

— Каллум Бишоп! — ругает его жена, а затем смотрит на меня. — Они ведь не это делают, да?

Я медленно киваю, ненавидя себя за то, что это правда.

— Они всё решили ещё до того, как я согласился помочь, поэтому и согласился. Рядом с ней был бы либо я, либо кто-то другой, мне не хотелось рисковать. Именно поэтому я настоял на том, чтобы мне позволили вернуть ее домой. Мне тоже нужны люди, которым я могу доверять. — Я бросаю взгляд на Брена, который опускает голову в знак признательности.

— Мы уничтожим этих засранцев, — уверенно говорит он. — Но в процессе могут возникнуть проблемы, поэтому мы говорим вам правду. Мы не знаем, на что способны эти парни, чтобы добраться до неё, и нам нужно, чтобы ты это полностью осознавала. Возможно, они придут сюда.

Джоанна тяжело сглатывает, а Кэл решительно расправляет плечи.

— Пусть только попробуют, — шипит он, хватаясь за пистолет, который без сомнения, лежит у него на бедре.

— Пап, я не хочу, чтобы ты в кого-то стрелял, хорошо? Я буду постоянно держать кого-нибудь поблизости, и запись с ваших камер наблюдения будет передаваться в офис шерифа.

Кэл усмехается, а плечи Джоанны расслабляются. Пальцы Оливии, с другой стороны, начинают так нежно массировать мою шею, что я сомневаюсь, понимает ли она, что делает.

— Значит, все остальные будут думать, что вы встречаетесь. — Её мама прикусывает губу. — А что насчёт твоей семьи, Эйден?

— Эти парни хотят денег, которые, по их мнению у Оливии. Моя семья не собирается отдавать им этого. — Мне не нравится лгать им, особенно моей собственной матери, но это часть работы, и это не первый раз, когда мне приходится немного приврать о своём участии в деле.

— Что ты им скажешь?

Брен смотрит в мою сторону, ему тоже интересно узнать ответ на вопрос своей матери, но его внимание приковано к пальцам Оливии, которые все еще творят свое волшебство с сухожилиями на моей шее. Он прочищает горло и Лив опускает руки, как будто он застукал ее за мастурбацией.

— Мы, эм, собираемся рассказать остальным, что раньше встречались, — говорит она быстро и возможно, немного виновато. — Как сказал Эйден, он предложил мне поддержку, и одно повлекло за собой другое.

— По сути, он для неё всего лишь запасной вариант, — сухо добавляет Брен, словно напоминая мне о моём месте. — Так что никто не удивится, если это не продлится долго.

О, чего бы я только не отдал за одну из наших старых тренировок в полицейской академии, чтобы надрать ему задницу и не объясняться.

— И как долго продлится эта шарада? — спрашивает её отец, и я без колебаний отвечаю:

— Столько, сколько потребуется.

ЭЙДЕН

Посещение родителей Лив прошло так, как я и ожидал, за исключением того, что Брену пришлось отправиться на озеро Эмбер, чтобы помочь с аварией на лодке, прежде чем я смог поговорить с ним наедине и рассказать правду.

Как и Лив, я не в восторге от его помощи, зная, что я не был с ним честен. Это не изменит его отношения к ней, но черт возьми, это наверняка изменит его отношение ко мне, и это только усугубляет чувство вины, с которым я уже сталкиваюсь, когда дело касается ее.

— Земля вызывает Эйдена. — Лив толкает меня локтем в бок, когда мы стоим перед мясным прилавком в продуктовом магазине.

— Черт, извини. — Я растерянно моргаю. — Ты что-то сказала?

Лорелея Камински улыбается из-за стеклянной витрины.

— Мысли точно не о том замороженном барахле, вызвали у него короткое замыкание в мозгу.

— Думаю, да, — смеется Лив. — Я спросила, что ты хочешь: стейк-кебаб или курицу. Или, может быть, и то, и другое?

— Стейк. Всегда стейк.