Чтение онлайн

Всё, что угодно, лишь бы этот разговор никогда не случился.

ОЛИВИЯ

Среда — мой самый загруженный день как преподавателя, поэтому я всё утро просидела в кабинете Эйдена, проводя онлайн-лекции и отвечая на электронные письма от горстки студентов, которые наконец-то решили серьёзно отнестись к моим занятиям… за неделю до экзаменов.

Эй, доктор Бишоп, есть ли шанс получить дополнительные баллы? Мне очень нужно сдать этот предмет, чтобы получить диплом.

Привет, док Би, помнишь, ты сказала, что я могу сдать работу позже? Я знаю, что прошло уже три недели, но…

Эм, у двоюродного брата моего соседа умерла лама, так что я не смогла вовремя сдать свой итоговый проект.

К полудню я заставляю себя сделать перерыв, прежде чем сказать что-нибудь язвительное, что приведёт к звонку декана. Он итак раздражён из-за того, что я не могу преподавать очно, так что я бы предпочла не злить его снова.

Наливая себе стакан воды у раковины, я мельком вижу Эйдена снаружи... как раз в тот момент, когда он стягивает через голову свою синюю футболку и вытирает ею пот со лба.

Боже, как горячо.

Вчера на озере я старалась не пялиться на его рельефные мышцы и загорелую кожу, потому что мне казалось, что он старается не пялиться на меня, но раз уж я внутри, а он снаружи, то почему бы мне не посмотреть на него сегодня, верно?

Вздыхаю и прижимаюсь щекой к прохладному стеклу, пока он бросает рубашку в траву и берёт топор.

Я едва успеваю заметить груду дров на краю двора, прежде чем он замахивается топором, и широкие мышцы на его плечах и спине напрягаются, прежде чем топор ударяется об огромный кусок дерева и раскалывает его пополам, как печенье.

— Боже мой… — Когда я была младше, я помогала отцу и Брену собирать дрова для походов, но они точно никогда не делали этого так.

На другом конце двора Эйден снова ставит одну из половинок вертикально и повторяет движение, пока вместо одной половинки не получается четыре… и моё сердце бьётся так сильно, что я чувствую эту дрожь между ног.

Ради всего святого, он рубит дрова, а я возбуждаюсь, как будто он раздевается для меня. Что со мной не так?

Я опускаю стакан к груди, позволяя воде охладить разгорячённую кожу, когда Эйден внезапно смотрит в окно, и я чуть не роняю стакан в раковину.

Он слегка машет рукой, а затем возвращается к работе с поленницей. Вытащив кусок дерева, который в два раза больше первого, он устанавливает его, а затем начинает орудовать топором, как какой-то сексуальный, покрытый татуировками лесоруб, пока его спина не покрывается потом, а мне не помешает сменить трусики… И, видимо, обрести немного приличия.

Моё лицо заливается краской, когда он снова оглядывается, нахмурив брови и раздувая ноздри от напряжения. Долгое время он просто смотрит на меня, и я задаюсь вопросом, понимает ли он, что делает со мной.

Может быть, я не единственная, кто борется с остаточным притяжением между нами. И было бы не так уж плохо проверить, насколько это возможно?

В конце концов, он был моим настоящим парнем до того, как стал моим фальшивым. В правилах должна быть какая-то поблажка для этого, верно?

К одиннадцати часам вечера я заканчиваю работу, и хотя я чувствую себя виноватой из-за того, что игнорировала Эйдена большую часть дня, мне пришлось это сделать, чтобы сосредоточиться на работе, а не на этом странном напряжении между нами.

Я стучу в дверь его кабинета после подготовки ко сну и вижу, что он что-то обдумывает за ноутбуком с очень серьёзным выражением лица.

— Что ты знаешь о Фрэнке Кроле? — спрашивает он, не поднимая глаз.

— Зять Троя?

Он кивает, а затем откидывается на спинку стула, сложив руки на затылке.

— Не особо. Я встречалась с ним всего пару раз в «Спикизи».

— Ты знала, что он заместитель председателя Польского выставочного дома?

— Фрэнк? У него четверо детей и бар, которым нужно управлять, я удивлена, что у него есть время на это.

— Я видел его в музее, когда навещал Илая Новака. Он тоже был в баре «Спикизи» в тот вечер, когда мы там были, и разговаривал с агентом Гетти. Ты не говорила о нем.

— Я не знала, что мне следовало. — Я прислоняюсь к дверному косяку и хмурюсь. — К чему ты клонишь? Ты связал с ним номер телефона?

— Нет. Я просто не могу отделаться от ощущения, что музей и ССП связаны. Я имею в виду, что это почти слишком очевидно, и возможно, именно поэтому федералы не стали копать глубже. Или может быть, они действительно знают, но из-за их сделки с ССП по этому делу закрывают на это глаза.

У меня внутри все переворачивается при этой мысли. У ФБР и ССП действительно есть своего рода моральное соглашение, о котором я старалась не думать слишком много, потому что Нолан заверил меня, что мафия в этом деле на нашей стороне. И мне хочется верить, что дядя Джо заявил бы обратное, если бы это было неправдой.

— В любом случае, мне нужно еще немного покопать, прежде чем я смогу сказать наверняка. Ты больше ничего не слышала о жене Виктора, не так ли?

— Нет, ничего, с тех пор, как она позвонила вчера.

— Как насчет жены Илая Новака? Ты написала ей, как я советовал?

Я киваю.

— Она прислала мне фотографию, на которой она с мальчиками в парке, и сказала, что сейчас очень занята, но скоро позвонит.

Эйден откидывается на спинку стула и смотрит в потолок.

— Хорошо. Дай мне знать, если она позвонит. Я бы хотел послушать, если можно.

— Конечно. Амелия пригласила меня на обед завтра. Надеюсь, ничего, что я согласилась?

Он склоняет голову набок.

— Эй, ты сказал, что если мы вернемся сюда, у меня будет нормальная жизнь, так что не смотри на меня так.

— Прошло три дня.

— Да, и люди будут удивляться, почему мы все время вместе.

Одна бровь приподнимается.

— Может быть, мы наслаждаемся друг другом.

По моей шее пробегает тепло, как тогда, когда я наблюдала за ним на улице.

— Твоя мама сказала, что в субботу на уличных танцах состоится сбор средств на новое оборудование для пожарной станции. Может быть, мы могли бы там повеселиться друг с другом.