Чтение онлайн

Отсутствие денег также не было единственным недостатком. Как уже говорилось, программы типа OEO не смогли решить проблемы бедных. Возьмем, к примеру, обучение работе. Некоторым слушателям удалось найти работу, но далеко не очевидно, что обучение изменило их жизнь к лучшему. В какой-то степени Job Corps и другие программы по трудоустройству «обделили» людей с высокой мобильностью, которые в любом случае нашли бы работу. Более того, некоторые из тех, кто нашел работу, заменили других работников, что свело на нет все чистые выгоды. В остальном OEO не предприняло никаких усилий в краткосрочной перспективе — например, не предоставило государственных рабочих мест — для борьбы с неполной занятостью и безработицей. Оно ничего не сделало для уменьшения неравенства. Если бы больше федеральных денег было направлено на обучение рабочим специальностям или на образовательные программы, такие как Head Start, то это повысило бы жизненные шансы некоторых бедных американцев, но, возможно, не очень многих. В краткосрочной перспективе, не имея ни работы, ни социального обеспечения, они оставались бедными. [1348]

Подобные недостатки могли бы не иметь большого значения, если бы на кону стоял миллиард или около того долларов в год. И действительно, они не имели значения осенью 1964 года, когда Шрайвер с воодушевлением принялся за осуществление своих планов. В то время существование войны с бедностью укрепило репутацию Джонсона среди либералов как человека, который заботится о несчастных и может заставить Конгресс выполнить его просьбу. Политическое время, которым ЛБДж оправданно гордился, было удачным, поскольку он готовился к президентской кампании.

Но в долгосрочной перспективе недостатки имели значение — даже в 1965 году. Отчасти это произошло потому, что Джонсон и его помощники сильно преувеличивали свои усилия, тем самым порождая нереалистичные ожидания как среди либеральных наблюдателей, так и среди самих бедных. Борьба с бедностью превозносилась как центральный элемент либеральной программы ЛБДж. Это должна была быть «безоговорочная война». По словам Шрайвер, бедность может быть уничтожена (при достаточном финансировании) в течение десяти лет. Подобные предсказания были понятным и в какой-то степени простительным аспектом политического маркетинга. Но учитывая упрямство бедности во всех человеческих обществах, они были поразительны. Когда предсказания не оправдались, растущее разочарование и цинизм подорвали либеральные предпосылки, хотя ожидания сохранились. [1349]

ПРОХОЖДЕНИЕ ЗАКОНА о снижении налогов и война с бедностью помогли Джонсону зарекомендовать себя в качестве опытного и успешного лидера Конгресса. Но законопроект о гражданских правах, внесенный Кеннеди в июне 1963 года, стал главным испытанием президентских способностей ЛБДж. Борьба Джонсона за его принятие поглотила большую часть его времени и сил в течение первых шести месяцев 1964 года.

Несколько соображений заставили Джонсона броситься в это дело. Прежде всего, он верил в него. Выросший в Техасе, он на собственном опыте убедился в жестокости расовой дискриминации и сочувствовал её жертвам. Будучи конгрессменом, он боролся за то, чтобы федеральные сельскохозяйственные программы одинаково относились к чёрным и белым. Майло Перкинс, в то время высокопоставленный чиновник Администрации безопасности фермерских хозяйств, вспоминал, что Джонсон «был первым человеком в Конгрессе с Юга, который встал на защиту негритянского фермера». Когда в 1937 году Конгресс утвердил ассигнования на государственное жилье, Джонсон убедил чиновников Управления жилищного строительства США выбрать Остин в качестве одного из первых трех городов страны, которые получат финансирование. Затем он заставил город «встать на защиту негров и мексиканцев» и выделить для них 100 из 186 единиц жилья. [1350] Хотя в качестве сенатора он двигался осторожно, чтобы не обидеть белых сторонников, он оставался значительно левее большинства южных политиков того времени. Когда он выделил законопроект Кеннеди о гражданских правах в своей речи перед Конгрессом через пять дней после убийства, он дал понять, что был искренен и решителен.

Новый президент также понимал, что для того, чтобы законопроект стал законом, необходимо приложить огромные усилия. Мера Кеннеди наверняка пройдет Палату представителей в той или иной форме в 1964 году, но чтобы сохранить авторитет среди либералов, многие из которых глубоко ему не доверяли, ЛБДж должен был провести сильный законопроект через горнило Сената. Джонсон вспоминал: «Если бы я не вышел вперёд в этом вопросе, [либералы] бы меня достали… Я должен был подготовить законопроект о гражданских правах, который был бы даже сильнее, чем тот, который они получили бы, если бы Кеннеди был жив. Без этого я был бы мертв, даже не успев начать». [1351]

Как и ожидалось, в начале февраля Палата представителей одобрила законопроект с комфортным перевесом в 290 голосов против 130, оставив Сенат решать его судьбу. Когда Джонсон узнал о голосовании, он не стал терять времени. «Ну что, ребята», — позвонил он помощникам, праздновавшим в коридоре Палаты представителей. «Отправляйтесь в Сенат. Займитесь делом. Мы победили в Палате представителей, но впереди нас ждет большая работа». [1352] Джонсон и его помощники знали, что южные сенаторы во главе с Расселом из Джорджии попытаются зарубить законопроект на корню. Принятие законопроекта зависело от его способности заставить Сенат проголосовать за «завязывание» — единственный способ прекратить бесконечные разговоры. Согласно правилам того времени, для принятия решения о заговоре требовались голоса двух третей членов Сената.

Ключом к получению двух третей голосов был лидер меньшинства GOP Дирксен из Иллинойса, чья окончательная позиция по законопроекту определяла позицию многих из тридцати двух других республиканцев (треть палаты) в Сенате. Но Дирксен, яркий и красноречивый консерватор, был в раздумьях. С одной стороны, он вроде бы выступал за принятие какого-то законопроекта. С другой стороны, он (как и многие другие республиканцы) хотел смягчить его часть. Некоторые стремились выхолостить законопроект. Хотя Джонсон был готов рассмотреть скромные изменения, он знал, что либералы требуют жесткого законопроекта, подобного тому, что прошел в Палате представителей. В течение следующих нескольких месяцев он часами обхаживал Дирксена, друга и бывшего коллегу, иногда приглашая его в Белый дом, обмениваясь с ним историями и выпивая с ним до ночи. [1353]

Джонсон возил своих сотрудников, задерживая их допоздна. Он регулярно расспрашивал Ларри О’Брайена, своего связного в Конгрессе, о том, что именно говорили те или иные сенаторы в тот день, и вел длинные счетные листы с именами сенаторов и колонками «ДА», «НЕТ» и «НЕ РЕШИЛСЯ». Как позже рассказывал Калифано, «Джонсон поглощал эти листы с подсчетами, водя большим пальцем от строки к строке, как бейсбольный фанатик, просматривающий результаты игр своей родной команды. Никогда не было слишком поздно сделать ещё один звонок или провести ещё одно собрание, чтобы закрепить неопределенность в голосовании». [1354]

В этой работе у Джонсона было много полезных союзников. Среди них были либеральные лидеры профсоюзов, такие как Уолтер Ройтер, а также такие активисты, как Кларенс Митчелл, главный лоббист NAACP. Другие лидеры движения за гражданские права из SNCC, CORE и SCLC тоже помогали. Церковные лидеры оказывали давление на протяжении всей борьбы, в какой-то момент они организовали молитвенное бдение — «принуждение со стороны людей в одежде», как говорили некоторые наблюдатели, — у Мемориала Линкольна. [1355] На холме Джонсон в значительной степени опирался на сенатора Хьюберта Хамфри из Миннесоты, который стал лидером в голосовании по законопроекту. Давний поборник гражданских прав, Хамфри надеялся стать помощником ЛБДж в избирательной кампании 1964 года. Как и Джонсон, он активно лоббировал неопределившихся сенаторов. Позже он шутил: «Я ухаживал за Дирксеном почти так же настойчиво, как за [моей женой] Мюриэл». [1356]

Филибустер [1357] длился три месяца — рекордный срок, и за это время противники законопроекта становились все более категоричными. Сенатор Барри Голдуотер из Аризоны предсказал, что законопроект «потребует создания федеральной полиции гигантских размеров». [1358] В конце концов Дирксен добился некоторых уступок, в том числе одной, которая ограничивала санкции против школьной сегрегации практикой де-юре на Юге. Затем он объявил на сайте, что его и большинство других республиканцев устраивает законопроект в том виде, в котором он был принят Палатой представителей. Они проголосовали за голосование по вопросу об ограничении голосования, которое было одобрено 10 июня с перевесом в 71 голос против 29. Противниками были двадцать один южанин, три демократа с Юга и пять республиканцев, включая Голдуотера. Позднее законопроект был принят 73 голосами против 27. Джонсон подписал Закон о гражданских правах 1964 года 2 июля. [1359]

Закон содержал ряд сильных положений. Он запрещал расовую дискриминацию в частных общественных заведениях, таких как театры, кинотеатры, рестораны, автозаправочные станции и гостиницы, и уполномочивал генерального прокурора ликвидировать расовую сегрегацию де-юре в государственных школах, больницах, игровых площадках, библиотеках, музеях и других общественных местах. В законе говорилось, что школам, как и другим учреждениям, получающим федеральную помощь, грозит потеря федеральных средств, если они продолжат дискриминацию. Он также уполномочивал генерального прокурора подавать иски от имени родителей, жалующихся на дискриминацию в школах, и заявлял, что правительство возьмет на себя их судебные издержки.