Чтение онлайн

Последняя претензия к Джонсону — о том, что он слишком преувеличивал значение Великого общества, — и верна, и понятна. Именно так поступают политические лидеры, чтобы заставить законодателей и избирателей купить то, что они создают. Джонсон, мастер продаж, не мог сдержать себя, особенно когда ему на помощь пришло ставшее повсеместным телевидение. Продажи, часто с пышными расцветами, были частью американского стиля, не только политики, но и похотливой коммерческой цивилизации, частью которой она являлась.

Тем не менее, преувеличение оказалось неудачным для Джонсона и для американского либерализма. Он значительно укрепил мощные установки, в частности, рост грандиозных ожиданий, которые набирали силу с 1950-х годов и начали доминировать в культуре в начале 1960-х. Перепродажа ещё больше усилила популярное чувство, что Соединенные Штаты могут иметь все и делать все — что нет пределов тому, насколько комфортными и могущественными, здоровыми и счастливыми могут быть американцы. Этот заразительный оптимизм — по поводу опыта, правительства, «льгот» — стимулировал Революцию прав, которая ещё долго звучала впоследствии. Но оптимистам не хватало смирения, и они недооценили грозные расовые, классовые, региональные, гендерные различия, которые сохранялись в Соединенных Штатах. Либеральная вера ЛБДж и других в 1960-е годы была привлекательной и благонамеренной, но она была обречена на серьёзные неприятности в будущем.

Как и многие техасцы его поколения, Линдон Джонсон был воспитан на истории об Аламо, где храбрые люди сражались насмерть, чтобы противостоять нападению. Став президентом, он рассказывал людям, что его прапрадед погиб там, хотя его утверждение не имело под собой никаких оснований. Вьетнам, — воскликнул он, обращаясь к советникам в Совете национальной безопасности, — «прямо как Аламо». [1477]

Это один из многих анекдотов, которые критики LBJ рассказывают о его подходе к внешней политике. Они изображают его невежественным в отношении мира, властным, коварным до крайности и быстро нажимающим на курок. Его поведение во время войны во Вьетнаме, подчеркивают они, демонстрирует все эти черты. Когда он сидел с послом Лоджем сразу после убийства Кеннеди, он персонифицировал войну. «Я не собираюсь проигрывать Вьетнам», — сказал он. «Я не собираюсь быть президентом, на глазах которого Юго-Восточная Азия пойдёт по пути Китая». [1478] Для многих американцев тогда и позже борьба во Вьетнаме была просто «войной Джонсона». [1479]

Хотя Джонсон был более искушенным во внешней политике, чем можно предположить из этих анекдотов, нет сомнений в том, что при нём участие Соединенных Штатов во Вьетнаме чрезвычайно обострилось. В конце 1963 года во Вьетнаме находилось около 17 000 американских военных «советников». Через год их было уже 23 000. Затем последовала огромная эскалация. После нападения на американскую базу в феврале 1965 года самолеты США начали бомбить Северный Вьетнам. К концу марта американские морские пехотинцы регулярно участвовали в боевых действиях. В конце 1965 года во Вьетнаме находилось 184 000 американских военнослужащих, к концу 1966 года — 450 000, к началу 1968 года — более 500 000. Число американских потерь (убитых, раненых, госпитализированных и пропавших без вести) выросло с 2500 в 1965 году до 33 000 к концу 1966 года, до 80 000 к концу 1967 года и до 130 000 к концу 1968 года — пику американского участия. [1480] С 1965 по конец 1967 года американские самолеты сбросили на Вьетнам больше бомб, в том числе напалмовых, чем на всех театрах Второй мировой войны. [1481] Токсичные химические дефолианты, такие как Agent Orange, сброшенные для уничтожения вражеского прикрытия, поразили миллионы акров земли во Вьетнаме и уничтожили половину лесных массивов на юге страны. [1482] Девиз бомбардировочных бригад гласил: «Только вы можете предотвратить гибель лесов».

К началу 1968 года американские и южновьетнамские огневые средства уничтожили, по достаточно достоверным оценкам, около 220 000 солдат противника. Это примерно в шестнадцать раз превышало число американцев (13 500), убитых во Вьетнаме за тот же период. [1483] Потери среди гражданского населения, хотя и были меньше в процентном отношении, чем в Корейской войне (где процентные показатели достигли рекордных высот), также были многочисленны. [1484] По оценкам, за десять лет американского участия в войне было убито около 415 000 гражданских лиц. [1485] Примерно треть населения Южного Вьетнама в те годы покинула свои дома в качестве беженцев. [1486]

Эскалация не отпугнула противника. К середине 1964 года северовьетнамцы под руководством Хо Ши Мина и его генерала Во Нгуен Гиапа взяли на себя контроль над большинством военных операций на Юге, изменив тем самым характер войны. Они частично полагались на партизанскую тактику, многие из которых проводились южными союзниками по Фронту национального освобождения, и все больше с конца 1965 года — на обычные бои, в которых северовьетнамская армия обычно имела значительное преимущество в живой силе. [1487] Эти бои, как показывают цифры потерь, дорого им обошлись: за время войны они потеряли около миллиона солдат. Соединенные Штаты имели огромное преимущество в огневой мощи, они контролировали воздушное пространство, а их солдаты, вопреки последующим обвинениям в неумелости, сражались хорошо, особенно до 1969 года. Американские солдаты выиграли большинство таких сражений. Но потери Хо Ши Мина были далеко не фатальными. Население Северного Вьетнама быстро росло, в 1965 году оно составляло около 19 миллионов человек (по сравнению с 16 миллионами на Юге), и каждый год во время войны в боевой возраст вступало около 200 000 молодых мужчин. В войну было брошено столько, сколько требовалось. Север также получал значительную военную помощь от Советского Союза и Китая (около 2 миллиардов долларов в период с 1965 по 1968 год), но полагался прежде всего на себя и на FNL на Юге. [1488] Хо Ши Мин управлял диктаторской системой, которую он использовал безжалостно, чтобы одержать верх над империалистическими захватчиками из самой могущественной страны мира и требовать от них только того, чтобы в конечном итоге объединить Вьетнам под своим контролем. Как никакой другой фактор, непреклонная решимость противника, как с Севера, так и со стороны сторонников Хо на Юге, подточила американскую приверженность, которая оказалась гораздо менее решительной, и сорвала усилия Джонсона.

Это была самая продолжительная и, в конечном счете, самая непопулярная война в истории Соединенных Штатов. Она оказала большое и негативное влияние на жизнь американцев. Пока она длилась, война направляла огромные новые ресурсы в военно-промышленный комплекс. Она ещё больше обострила гонку вооружений и отвлекла внимание Джонсона и американского народа от внешних проблем в других частях света. (В эти годы Советский Союз, неистово строящийся, приблизился к ядерному паритету с Соединенными Штатами). Она «американизировала» и развратила культуру и общество Южного Вьетнама. [1489] Она нервировала, а порой и отталкивала союзников Америки. Расходы на войну привели к огромному бюджетному дефициту и в значительной степени способствовали инфляции и экономической нестабильности к началу 1970-х годов. Эти экономические проблемы, обострившиеся в начале 1970-х годов, поставили под серьёзную угрозу грандиозные ожидания, которыми сопровождался либеральный всплеск начала и середины 1960-х годов. [1490]

Война свела на нет надежды Джонсона на расширение программ «Великого общества» в конгрессе. Он понимал, что так и будет, и это одна из причин, почему он откладывал масштабную эскалацию до февраля 1965 года и почему в течение следующих нескольких месяцев пытался скрыть от Конгресса и американского народа степень американского участия. «Я с самого начала знал, — говорил он позже на сайте, — что меня распнут в любом случае. Если бы я оставил женщину, которую действительно любил, — Великое общество — ради участия в этой сучьей войне на другом конце света, то потерял бы все дома. Все свои программы. Все мои надежды накормить голодных и приютить бездомных. Все мои мечты». [1491] И все же он выбрал суку. Вскоре он обнаружил, что денно и нощно занимается военными вопросами и забросил внутренние дела, которые были ему ближе всего. Заботы и доллары, которые могли бы пойти на «Великое общество», были направлены на создание самой мощной военной машины в мировой истории.

Прежде всего, война поляризовала американское общество. Вопреки некоторым мнениям, существенная оппозиция войне поднималась в Соединенных Штатах лишь медленно, и до 1968 года ей не удалось удержать Джонсона и его советников от их курса. Но уже весной 1965 года профессора и студенты в кампусах колледжей устраивали «учения», критикуя войну. Новые левые организации, которые до 1965 года были малочисленны, получили все большую поддержку и устраивали широко разрекламированные антивоенные демонстрации. Сенатор Уильям Фулбрайт, председатель сенатского комитета по международным отношениям, в январе 1966 года провел телевизионные слушания с критикой войны. Чтобы успокоить таких критиков, Джонсон и его помощники говорили о своём стремлении к миру и обещали огромную американскую экономическую помощь Юго-Восточной Азии, когда прекратятся боевые действия. В начале 1966 г. он высокопарно говорил о том, что «превратит Меконг в долину Теннесси». [1492] Но ЛБДж отказывался соглашаться на все, что могло бы привести к отпадению Южного Вьетнама от коммунизма. Если отбросить риторику, Джонсон лишь изредка и незначительно отступал от этой центральной позиции, которая повторяла позицию Эйзенхауэра и Кеннеди, и за время своего президентства он не пытался вести серьёзные переговоры с противником, который также был непреклонен. Предлагать уступки коммунистам из Вьетнама, презрительно говорил он, значит поддаться «лихорадке Нобелевской премии». [1493]

В период его правления все большее место занимала эскалация. После 1964 года количество призывов в армию быстро увеличилось, что обеспокоило большое количество американцев мужского пола из поколения бэби-бума. В общей сложности 11,7 миллиона американцев служили в вооруженных силах в течение почти десяти лет активного участия США в войне, из них 2,1 миллиона отправились во Вьетнам, а 1,6 миллиона участвовали в боевых действиях. [1494] Это было незначительное меньшинство из 26,8 миллиона мужчин, достигших призывного возраста (от 18 до 25 лет) во время войны; в отличие от поколений Второй мировой и Корейской войн, большинство американцев призывного возраста не пошли в армию и не воевали. [1495] Но миллионы молодых людей после 1964 года не могли быть уверены в своей судьбе, особенно в годы правления Джонсона, когда призывы были самыми высокими. Их пик пришёлся на 1966 год, когда было призвано 340 000 американцев, тогда как в период с 1960 по 1964 год призыв составлял в среднем лишь 100 000 человек в год. В 1965–1968 годах призывалось в среднем 300 000 человек в год. В четыре раза больше молодых людей записались в армию, чтобы покончить с растущей неопределенностью, которую создавали их призывные комиссии, или чтобы получить назначение, которое сводило к минимуму их шансы на участие в боевых действиях. К 1968 году треть 20-летних мужчин в Соединенных Штатах служили в армии. [1496]