Чтение онлайн

Среди молодых активистов начала 1960-х годов были и те, кто черпал свои идеи у радикальных мыслителей 1950-х годов, таких как социолог К. Райт Миллс, свободомыслящий Пол Гудман и Майкл Харрингтон. [1548] Большинство философски мыслящих молодых активистов начала 1960-х годов особенно хотели отличить себя от представителей «старых» или марксистских левых, которые, по их мнению, были доктринерскими. Трудовые союзы тоже казались им заскорузлыми и консервативными, а либералам не всегда можно было доверять. Большинство молодых активистов считали себя представителями нового поколения и «новых левых» — термин, вошедший в обиход в 1963 году. Они хотели избавиться от догматизма и использовать демократические процедуры для осуществления масштабных социальных перемен. [1549]

С самого начала члены «новых левых» сильно различались между собой, а их основные цели со временем претерпели значительные изменения. Некоторые из тех, кто присоединился к самой известной протестной группе того времени, «Студентам за демократическое общество», в начале 1960-х годов сосредоточились на развитии общественных действий против бедности. Когда в 1964 году началась война с бедностью, они удвоили свои усилия по возрождению гетто и других бедных слоев американского общества. Большинство работников SDS и других молодых активистов были особенно вдохновлены движением за гражданские права. Среди протестующих студентов, участвовавших в получившем широкую огласку движении за свободу слова в Калифорнийском университете в Беркли в 1964 году, были лидеры, радикализированные расизмом, свидетелями которого они стали, будучи волонтерами движения за гражданские права на Юге. [1550]

Пожалуй, самым известным молодым радикалом начала 1960-х годов был Том Хейден, студент Мичиганского университета, работавший с SNCC в 1961 году. Воспитанный католиком, Хейден был серьёзным мыслителем, стремящимся к возвышению духа и улучшению человеческих отношений в Соединенных Штатах. В 1962 году он стал главным автором основного программного документа SDS — Порт-Хуронского заявления. [1551] В этом манифесте, широко цитируемом (если не читаемом) активистами в начале 1960-х годов, выражалось сожаление по поводу отчуждающего изобилия американской цивилизации и, как следствие, «отчужденности» современного человека. Хотя он не отрекался от капитализма, он вторил Миллсу (которым Хайден очень восхищался), утверждая, что «и в работе, и в досуге человек регулируется как часть системы, как потребитель, которого бомбардируют жесткими и мягкими предложениями, ложью и полуправдой, обращенной к его самым низменным побуждениям». Хейден осудил интеллектуальную зашоренность американских университетов и призвал студентов колледжей «сознательно создавать базу для нападения на властные структуры». Заявление было расплывчатым в отношении конкретных целей, приветствуя, например, как децентрализацию правительства, так и расширение государства всеобщего благосостояния. Но оно явно нацелено на то, чтобы использовать моральный идеализм молодых людей для гуманизации капитализма. Это должно было быть сделано через процесс «демократии участия», который стал призывом для многих, кто присоединился к Новым левым в 1960-х годах.

Хотя SDS и другие радикальные группы привлекали все большее внимание СМИ в начале 1960-х годов, в то время они набрали очень мало членов. В октябре 1963 года SDS насчитывала шесть отделений (плюс ещё тринадцать на бумаге) и в общей сложности 610 платных членов. В январе 1965 года, перед тем как ЛБДж начал широкомасштабную эскалацию войны, SDS насчитывала несколько десятков отделений, но все ещё имела только 1500 оплаченных членов. [1552] Большинство из них по-прежнему концентрировались на проблеме бедности. Хотя некоторые члены организации принимали активное участие в демонстрациях против ядерных испытаний, до 1965 года они мало обращали внимания на внешнюю политику и события в далёкой Азии.

Эскалация Джонсона вскоре преобразила SDS и другие организации «новых левых». Некоторые активисты, конечно, продолжали концентрироваться на проблемах гетто — Хейден был занят мобилизацией бедных в Ньюарке, — другие сосредоточились на реформировании университетов. Но многие новые молодые люди пришли в SDS и другие группы «новых левых» из-за страха и гнева по поводу внешней политики ЛБДж. Уже в апреле SDS драматизировала антивоенные действия, выступив спонсором Марша на Вашингтон. К 1966 году членство в SDS было в три раза больше, чем годом ранее. Не менее важно и то, что SDS и другие организации, в которых преобладали студенты, завоевали значительно больше антивоенных симпатий среди аполитичных в других отношениях студентов университетов, многие из которых были напуганы угрозой призыва в армию. Ни одна другая группа американцев не выступала против войны так решительно — и не подвергалась таким нападкам со стороны сторонников эскалации, — как студенческие «новые левые» и их гораздо более многочисленная группа сочувствующих им студентов. [1553]

Некоторых студентов привлекли выступления на университетских семинарах, которые подчеркивали стратегическую ошибочность эскалации. Ганс Моргентау, выдающийся политолог, неоднократно подчеркивал, что Вьетнам не имеет большого геополитического значения и что Соединенные Штаты, подобно Франции в 1940-х и 1950-х годах, жертвуют ресурсами и международным престижем, увязая в войне. Другие известные американские специалисты по внешней политике, включая Джорджа Кеннана и обозревателя Уолтера Липпманна, высказывали аналогичную точку зрения. Они были реалистами и сожалели об искажениях, которые военная эскалация Джонсона вносила во внешнюю и оборонную политику. [1554]

Однако большинство молодых противников войны подходили к этому вопросу с моральной точки зрения. В этом они резко отличались от многих старших, таких как Джонсон, которые пережили подъем фашизма и борьбу Второй мировой войны. Молодые, с гораздо более современным взглядом на вещи, не так сильно беспокоились о коммунизме или холодной войне. Там, где ЛБДж и его советники применяли «уроки» Мюнхена и умиротворения, молодые активисты были уверены, что конфликт во Вьетнаме был гражданской войной, а не коммунистическим заговором. Они были потрясены безнравственностью, как им казалось, действий американцев, которые они приравнивали к расизму на американском Юге. Плакаты провозглашали их позицию: ОСТАНОВИТЬ УБИЙСТВА; БЕЗОГОВОРОЧНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ — ДА, УБИЙСТВО ВЬЕТНАМСКИХ ДЕТЕЙ — НЕТ; ВОЙНА С БЕДНОСТЬЮ, А НЕ С ЛЮДЬМИ; ОДИН ЧЕЛОВЕК — ОДИН ГОЛОС — СЕЛЬМА ИЛИ САЙГОН; ЭСКАЛАЦИЯ СВОБОДЫ В МИССИСИПИ. [1555]

«Канун разрушения», популярная песня П. Ф. Слоуна, отразила тревогу, которую испытывали многие из этих молодых людей в 1965 году. В задумчивом, угрюмом исполнении Барри Макгуайра она сопровождалась ударами барабанов и периодическим воем губной гармошки. Слова песни были апокалиптическими. «Когда нажмут кнопку, убежать не удастся, / Некого будет спасать, и мир окажется в могиле». Расовая несправедливость была повсеместной:

И Вьетнам:

В отличие от многих хитовых песен 1964 года (Beatles «A Hard Day’s Night», Supremes «Baby Love» и Beach Boys «Little Deuce Coupe»), «Eve of Destruction» была горькой и диссонансной. Она символизировала переход к более злой, громкой, а иногда и нарочито невразумительной форме рок-музыки, которая набирала популярность в конце 1960-х годов. Некоторые сочли «Eve of Destruction» подрывной. Многие радиостанции отказались его играть. Через пять недель после выхода, в июле, она поднялась на вершину чарта, став самой быстрорастущей песней в истории рока. [1556]

После того как в середине 1965 года Джонсон взял на себя обязательство значительно усилить эскалацию, меньшинство американских активистов фактически отреклось от правительства. Хейден, пацифист Стаутон Линд и коммунист Герберт Аптекер отправились в Ханой в конце года и вернулись, чтобы отпраздновать «рисовую демократию» северовьетнамского государства. Ханой, по их словам, не потворствовал боевым действиям на Юге. Путешественники проигнорировали хорошо задокументированные свидетельства, доступные с конца 1950-х годов, о том, что Северный Вьетнам убил тысячи несговорчивых крестьян и заключил тысячи других в лагеря принудительного труда. Возмущенные войной, радикалы были легковерными посетителями. [1557]

Другие воинственные противники войны разделяли ярость, одолевавшую Хейдена и его соратников. Требуя немедленного вывода американских войск, они в 1966 году вышли на митинги, размахивая флагами FNL и надевая пуговицы с надписью VICTORY TO THE NATIONAL LIBERATION FRONT. Они скандировали: «Хо, Хо, Хо Ши Мин / ФНО победит». Они считали своими героями не только Хо Ши Мина, но и Мао Цзэдуна, и Че Гевару, марксистского стратега-партизана, который помог Кастро устроить революцию на Кубе. Некоторые из них были настолько психологически отчуждены, что чувствовали себя практически бездомными в Соединенных Штатах. Они называли себя «NLF за линией LBJ». [1558]