Чтение онлайн

После волнений в Монтгомери, продолжавшихся целый год, воинствующая активность в защиту гражданских прав фактически сошла на нет. [1026] Конечно, многие чернокожие люди были вдохновлены; они по-прежнему были возмущены дискриминацией и жаждали перемен. Но большинство белых американцев никогда не обращали особого внимания на судьбу меньшинств — будь то индейцы, азиаты, мексиканцы или чернокожие, — и в оставшееся десятилетие они не слишком старались улучшить расовые отношения в стране. Несмотря на Мартина Лютера Кинга, они, казалось, были больше заинтересованы в том, чтобы наслаждаться благами самого большого бума в истории. Только в 1960-е годы, когда активизировалась деятельность по защите гражданских прав, они были вынуждены обратить на это внимание.

Опросы общественного мнения в конце 1950-х и в 1960 году, напоминает нам один историк, показали, что американцы были «расслабленными, без приключений, вполне удовлетворенными своим образом жизни и беззаботно оптимистичными в отношении будущего». [1027]

Однако некоторые авторы считают, что граждане стали более беспокойными. Ученый Моррис Дикштейн, в то время студент колледжа, вспоминал эти годы как «плодородный период, рассадник идей, которые будут прорастать и жить в более активистском, менее рефлексивном климате, который наступил впоследствии». [1028] Ричард Пеллс, историк, добавляет: «Под спокойной внешностью рядового американца, казалось, таился голод по едкому остроумию, звенящим звукам, деструктивному поведению, вызывающим жестам, возрождению страсти и интенсивности». [1029]

Те, кто считал, что в обществе царит безвременье и оптимизм, указывали на разные явления: несокрушимую популярность Эйзенхауэра, слабость политического давления на социальное законодательство и гражданские права, почти полную дезорганизацию левых. Миллионы американцев по-прежнему с удовольствием слушали «старые добрые песни» Пэта Буна, Дорис Дэй и Фрэнка Синатры, смеялись над приключениями Оззи и Гарриет и стекались посмотреть на кинозвезд вроде Джона Уэйна. Как жаловался Джон Кеннет Гэлбрейт в книге «Общество изобилия» (1958), американцы казались ослепленными блеском «самого большого бума».

Те, кто оспаривал этот безмятежный взгляд на американское общество конца 1950х годов, приводили в качестве аргументов свидетельства культурного беспокойства. «Битники» высмеивали устои среднего класса. Подростки больше, чем когда-либо, наслаждались рок-н-роллом Чака Берри и танцами Элвиса. Комик Ленни Брюс, нецензурный и резкий, нападал на основные ценности. Норман Мейлер в 1957 году написал широко обсуждаемое эссе «Белый негр», воспевающее чудеса свободного, раскрепощенного, «хиппового» образа жизни. Комик Том Лерер — «Пока, мама, я иду сбрасывать бомбу, так что не жди меня» — привлекал восторженные аудитории студентов колледжей, которые с рёвом принимали его блестяще написанные песни, направленные против паранойи холодной войны и ядерной чрезмерности. Антивоенные активисты создали Комитет за разумную ядерную политику (SANE), также в 1957 году.

То тут, то там можно было встретить отчужденных от центристской политики инакомыслящих. В народной школе Highlander на холмах Теннесси бывший организатор социалистической партии Майлз Хортон и Элла Бейкер, которая вскоре должна была стать основательницей Студенческого координационного комитета ненасилия, проводили семинары для южных борцов за гражданские права, включая Розу Паркс. К 1959 году хайлендеры пели преобразованную госпел-песню «We Shall Overcome». В сотнях миль от нас, в Массачусетсе, Роберт Уэлч-младший, отставной производитель конфет, в 1958 году создал Общество Джона Бёрча. Бёрчеры, как называли критики его последователей, приняли ультраправую точку зрения Уэлча, согласно которой Айк был «преданным, сознательным агентом коммунистического заговора». Бёрчеры утверждали, что к 1963 году их численность составляла 40 000 человек. [1030]

Каким наблюдателям конца 1950-х годов верить? Ответ отчасти зависит от того, что именно пытаться найти. Идеалистически настроенные американцы, лелеявшие все более грандиозные народные надежды на создание нового, лучшего общества, в эти годы не давали покоя различным аспектам национальной культуры и политики. В 1960-е годы эти мечтатели начали сотрясать общество. [1031] Однако уже в 1600–1960 годах они не сильно изменили основные направления американской культуры и политики; в 1957–1960 годах умеренные и консерваторы продолжали выигрывать больше сражений, чем проигрывать. Страсти холодной войны оставались особенно острыми. Умеренно-консервативный центр, доминировавший в США в начале и середине 1950-х годов, хотя и ослабел, но все же смог удержаться.

ПОМИМО ПОСЛЕДОВАТЕЛЕЙ рок-н-ролла, «beats» (критики стали называть их «битниками») представляли собой, пожалуй, наиболее публичную форму несогласия с основной культурой в период с 1957 по 1960 год. Самыми известными из них были два бывших студента Колумбийского университета. Один из них, Аллен Гинзберг, окончил университет в 1948 году. Он был поэтом, политическим радикалом, наркоманом и пансексуалом. В 1956 году, в возрасте тридцати лет, к нему пришла слава после публичных чтений стихотворения «Howl», которое он написал под воздействием пейота, амфетаминов и декседрина. В «Howl» предсказывался грядущий апокалипсис: «Я видел, как лучшие умы моего поколения были уничтожены безумием, / голодные истеричные нагишом / таскались по негритянским улицам на рассвете в поисках злобной наркоты». Когда полиция изъяла «Howl and Other Poems» из книжного магазина в Сан-Франциско, начался сенсационный, широко освещавшийся судебный процесс, который привлек внимание всей страны к Гинзбергу и битникам. [1032]

Другим представителем битников был Джек Керуак, которому в 1956 году было тридцать четыре года. (Самые известные битники приближались к среднему возрасту в конце 1950-х годов). В 1951 году Керуак написал длинную рукопись в стиле «поток сознания» о своих беспокойных странствиях. В последующие годы она много раз переписывалась, но в 1957 году вышла в виде книги «На дороге». Один из ранних, часто цитируемых отрывков отражает её тему: «Единственные люди для меня — это безумцы, те, кто безумен, чтобы жить, безумен, чтобы говорить, безумен, чтобы быть спасенным, желает всего одновременно, те, кто никогда не зевает и не говорит обыденных вещей, но горит, горит, горит, как сказочные желтые римские свечи, взрывающиеся, как пауки на звездах». [1033] Книга хорошо продавалась и привлекла к битникам ещё больше внимания. И тогда, и позже «На дороге» стала своего рода священным текстом не только для горстки самопровозглашенных битников, но и для многих других, в большинстве своём более молодых, чем Керуак, кто откликнулся на провозглашенную в книге идею бегства от условностей.

Некоторые из тех, кого привлекали биты, стали знаменитостями несколько лет спустя. Народный певец Боб Дилан вырос в 1950-х годах под именем Роберта Циммермана из Хиббинга, штат Миннесота. Он восхищался Гинзбергом и в 1961 году покинул университет Миннесоты, чтобы жить в Гринвич-Виллидж, центре битников и богемы. Том Хейден, возможно, самый известный лидер «новых левых» начала 1960-х годов, был увлечен Керуаком и в 1960 году переехал в СанФранциско, чтобы познакомиться с бит-средой. Доктор Тимоти Лири, психолог из Гарварда, который утверждал, что является последователем Гинзберга и других битников, начал свои эксперименты с наркотиками, изменяющими сознание, на студентах Гарварда в 1960 году. Гинзберг вскоре сам стал одним из аколитов Лири. [1034] Все эти люди так или иначе впитали в себя главное послание битников: Американцы должны отвергнуть излишества материализма, конформизма и культуры потребления.

Внимание, которое СМИ уделили битникам в конце 1950-х годов, и страх, который они вызывали у консерваторов, позволяют предположить, что они затронули резервуар недовольства, особенно среди молодёжи. Они были символом грядущих волнений. Тем не менее, считать битников началом крупной культурной тенденции конца 1950-х годов, не говоря уже о том, чтобы рассматривать их как «движение», угрожающее более крупному культурному центру в Соединенных Штатах, довольно сложно. Оценки тех, кто действительно стал битниками, варьируются от нескольких сотен до тысячи и более человек, из которых только 150 или около того занимались сочинительством. В то время у них было мало общего со многими другими культурными бунтарями, такими как поклонники рок-н-ролла, или с политическими левыми. Несмотря на Лири, к 1960 году феномен битников немного угас. СМИ устали от него и перешли к новым сюжетам. Подавляющему большинству американцев к тому времени поведение битников казалось либо скучным, либо отвратительным, либо слегка забавным.

В ПОЛИТИКЕ, КАК И В КУЛЬТУРЕ, противники консервативного статус-кво в конце 1950-х годов, похоже, тоже набирали силу, особенно после рецессии, наступившей в 1958 году. Демократы одержали победу на выборах 1958 года, значительно увеличив своё число на Капитолийском холме. Сенатор Джон Ф. Кеннеди из Массачусетса одержал победу в своём стремлении к переизбранию и отправился в 1960 году в президентское кресло. Другие, более либеральные сенаторы-демократы, такие как Хьюберт Хамфри из Миннесоты, Герберт Леман из Нью-Йорка и Пол Дуглас из Иллинойса, перешли в наступление в Конгрессе, требуя принятия федеральной помощи на образование, государственной системы медицинского страхования и правительственной помощи «депрессивным районам». Для борьбы с рецессией они призвали увеличить федеральные расходы на общественные работы и снизить налоги. Их законодательные инициативы определили экономическую повестку дня для президентских усилий демократов в 1960-х годах. [1035]